Воин в осаде (СИ)

В этот момент в голову забредает мысль. Хочется застрелиться. Креплюсь. А заодно активирую свои способности по отслеживанию аур. Голова заполняется полузабытыми ощущениями.
«Атлант» уходит в кобуру, быстрым шагом, кривясь от боли, возвращаюсь в кабинет, не обращая внимания на уставившиеся на меня стволы в руках девушек.
Граум! — ревёт «грендель» в клочья разнося верхнюю часть оконной рамы вместе с верхушкой черепа последнего лазутчика, обнаруженного мной в этой части здания. Этот был аккуратный и умный, сидел тихо, сжимая в свободной руке длинный изогнутый меч без гарды. Ждал удобного момента.
Теперь можно идти дальше.
Вниз.
На лестнице двое с окровавленными мечами. Один коротко машет рукой, успевая пустить мне в лицо несколько сюрикенов. Оба попадаем, его метательные пластинки звенят о мою маску, а сам ниндзя улетает по лестнице вниз, унося с собой сквозную дыру в солнечном сплетении. Второй, забравшийся выше, пинком отбрасывает в сторону ствол револьвера, прикладывая мне к груди горящую пламенем ладонь. Обратным движением той же руки жму гада к стене, разрубая ему мечом кишечник, затем стреляю, пока он скатывается вниз, раскидывая по сторонам кишки.
Затем немножко ору. Очень больно. Втыкаю меч в пол, свободной рукой дергая броню на груди. Техника моментально прожгла ткань, раскалила «паутинку», а затем подожгла поддетую снизу рубашку. Шипя и матерясь по-русски, убиваю еще одного ублюдка, неосмотрительно выскочившего снизу. Ковыляю по ступенькам, смешно нагнувшись в ожидании, пока отступившая от тела броня остынет. Если бы не серенит в сплаве «паутинки», я бы просто вскипел от этой техники.
Слышны краткие крики-команды на японском. Стоящий над телом русской поварихи коренастый старик маску не носит, вижу его короткие волосы ёжиком, жесткое выражение лица. Один глаз у него светится слепой белизной, лицо рассечено несколькими шрамами, над штанами виден короткий шевелящийся огрызок чего-то, что раньше определенно было хвостом. Опять эти гибриды… такие же как Момо.
Старик-ветеран не оборачивается ко мне просто так, он неторопливо, но очень быстро течёт в пространстве, заставляя эфир внутри своего тела вспыхнуть с неистовой силой. За долю секунды он принимает позу для активации техники, вспыхивая мертвенным злым светом. Раз, и не меняя выражения лица, он готов бить чем-то смертоносным, вытягивая по направлению ко мне сомкнутые кистями руки.
Граум!
Я ощущал твою ауру, старый гордый ублюдок.
И сменил оружие.
Забавно наблюдать, как лицо сотрясшегося от чудовищного удара в грудь пожилого опытного шиноби меняется, когда он понимает, что в его организме появилось слишком много неполезного металла. Да, его перекачанная аурная защита остановила здоровенную пулю «гренделя». Наверное, она бы и пять таких пуль остановила. Но вот сердечник, рванувший вперед, когда мягкий свинец уже плющился о невидимую защиту… он прошёл.
Граум!
Второй выстрел отрывает растерянно выпучившему глаза гибриду Иного и человека руку. Вместе с плечом, по шею, демонстрируя всем заинтересованным ребра старого убийцы. Я не интересуюсь, а вот та пятерка, что с короткими гневными воплями показывается из-за спины оседающего старого урода, вполне взволнована. Поднимаю ствол…
И меня хватают за поясницу. Нежно, крепко, внезапно.
Отвлекаюсь на долю секунды, чтобы увидеть выросший на уровне моего таза короб оружия. Не простой, а из трех здоровенных нарезных стволов, спаянных в один весьма специфичный инструмент. Автомат инквизитора.
Оружие в руке обнявшей меня для собственной устойчивости Регины взрёвывает бешеным носорогом, отправляя в полёт пули калибра, едва ли не большего, чем те, что используются в «гренделе». Скорее всего, меньшего, но нападающим этого хватает за глаза — от них отлетают куски и сгустки крови, в телах появляются дыры, не совместимые с жизнедеятельностью. Еще живой старикан с обрубком хвоста получает пулю в пах, от чего его тело забавно подкидывает на полу.
— Вот так вам! — рычит Регина, отстегивая опустошенный автомат от пояса. Крепления звенят по полу вместе с оружием, а оскалившаяся рыжая смотрит на меня полубезумным взглядом, хрипя, — Жив? Хорошо! Гранаты есть?
 
Сую ей гранату, тратя пару секунд, чтобы донести до почти отключившегося мозга слегка порезанного и немного обугленного майора местоположение посильной ей группировки единиц противника, засевших на кухне. Там трое и они довольно слабы. А еще они последние, кто есть в доме.
Остальные на улице.
Те, что стояли в центре, прямо перед главным входом, не дернулись даже тогда, когда я закатил вторую гранату в сарай, откуда был должен вылезти «Григорий». Гулко рвануло, четыре слабых ауры в сарае погасли, а я, кипя от злости, выступил из-за почти осыпавшегося куста с цветами, показываясь на глаза стоящей на виду троице. Они меня давно заметили, но показательно игнорировали, отсвечивая горящими как звезды аурами.
Эти демонстрировали большой интерес к лежащему перед ними Гримму. Миролюбивый гигант-сервус был обуглен до неузнаваемости. У него отсутствовала левая нога по колено, явно оторванная какой-то техникой, а также начисто срублена левая рука. При этом он был еще жив, издавая слабые стоны и шевеля пальцами уцелевшей конечности, но… это уже была лишь агония.
Стоящие над ним разумные почти не носили внешних следов крови Иных. Также на них не было масок и оружия. Ничего. Просто трое хорошо развитых мужчин в возрасте от 30 до 50 лет, в самом расцвете сил. С японцами очень сложно угадать их настоящий возраст. Но ауры… их ауры немногим уступали силе, которую я уже один раз видел. Асина Кензо, сильнейший из всех пользователей техник, скорее всего, отнесся бы к каждому из этих троих с уважением. Все трое стояли под выстрелами моих девушек, ведущих огонь из окна моего кабинета, и даже не поднимали на стрелков головы.
— Я убью вас как животных! — вырвалось сдавленное из моей глотки. Я неспешно ковылял к троице, зажав в руке меч. Больше ничего. Злоба.
Внимания на меня обратили прискорбно мало.
— Хорошо быть молодым! — заметил один из них бодрым тоном. Можно его понять, в отличие от двух других, у мужика прогрессировала алопеция. У японцев есть какой-то предрассудок против лысеющих, но мне его не понять.
— Дерьмовые ученики нам попались, — угрюмо заметил второй, поворачиваясь к окнам кухни. Оттуда, высунул ствол пистолета через оконную раму, одиночными лупила Праудмур. Безрезультатно.
— Ты пойдешь с нами, — уронил наиболее молодой, поворачиваясь полубоком к подошедшему мне, — Как и твоя жена.
Сразу после своих слов он моментально создал пульсирующий фиолетовым шар техники, тут же скупым движением бросая её в меня.
— Подержи пока, — сунул я ему меч в живот так, чтобы острие вышло из задницы.
Тишина хлынула из меня как голодный пёс, рвущийся к полной миске сытой собаки, робко отступающей при виде напора озверевшего собрата. Она снесла технику, а заодно сдула всю почти всю защиту с троицы. Достаточно, чтобы потроха молодого мастера приняли в себя гладийный клинок, а мои свободные руки вцепились в шеи успевших развернуться его шокированных товарищей.
А затем я их просто начал душить, слегка приподняв в воздух. Не спеша. Наслаждаясь медленно появляющимся на их лицах неверием и шоком. Наверное, я просто мог бы шарахнуть по ним Тишиной из кустов, а девчонки бы спокойно расстреляли эти сраных сверх-шиноби, наверняка получивших высочайший из высочайших их шинобских рангов, но мне хотелось именно этого. Именно так. Да и к тому же — я бы успел их перестрелять, пойди что не так.
 
Но «не так» пошло у них. Кичливые ублюдки, нашедшие один молоток на все вопросы человечества.
— Каково это, сдохнуть как курицам? — спросил я, сжимая пальцы. Сбитая слабым ударом руки лысеющего маска укатилась к Гримму, а я, вспомнив про него, усилил нажим, добавляя, — Впрочем, можете не отвечать. Вы не убийцы и не бойцы. Вы обнаглевшие клоуны. Будь у вас на троих хотя бы один нож, хотя бы один пистолет…