Ключи от неба (СИ)
— Слава Аргусу! — подхватили остальные.
Шиберман ударил себя правым кулаком по груди — ближе к сердцу, а затем вскинул руку в салюте, отставив её под сорок пять градусов в бок — словно рубанул перед собой мечом. Через секунду этот жест подхватили и остальные. Вдалеке уже привычно за последние пару дней завыла станционная сирена…
* * *
… Нейтрализация доморощенных шахидов прошла планово и буднично — бдительные пассажиры заметили «пьяных» гостей столицы и помогли им выйти на перрон, когда загорелым южанам с сумками стало плохо (не иначе, укачало!), доблестные правоохранители их торжественно приняли и увели с глаз долой — даже вездесущие бабульки ещё той, старой советской закалки, не придали происходящему особого значения. Ну а бригаду путейцев, которая внимательно наблюдала за происходящим, никто словно и не замечал вовсе. Метро же? Оно самое. Люди в рабочих комбинезонах с символикой московского метрополитена, с кабелями в руках и какими-то ящиками? Снова да. Ну так и смотреть не на что…
— Дон, «труповозки» подъехали. Грузим? — спросил один из патрульных другого, с лычками сержанта.
— Грузим, но осторожно — бабаи не «двухсотые», просто приуныли на пару часов, — ответил второй «полицейский». — Мне тут по закрытому каналу сообщение от Бати прилетело, что желательно их на беседу по душам привезти в сохранности и, по возможности, в целости. Ну а если Батя высказал «пожелание»…
— … то приказ надо выполнить любой ценой в кратчайшие сроки и с проявлением разумной инициативы! — закончил мысль первый собеседник. — Знаем, плавали.
— А кто за рулём, кстати? — поинтересовался Донской у третьего спутника. — Соседи или смежники?
— Стажёров загнали, из 45-ой бригады недавно перевелись, — ответил тот. — Из тех, что сперва всё же думают, а потом стреляют. Пусть потихоньку вникают в специфику.
— И то дело, — кивнул Крик. — Тогда, как «спортсмены» их оттащат, сразу и пойдём на маршрут. Заодно и барышню проводим, чтоб никто не обидел.
— Такая сама кого хочешь и проводит, и обидит, — вздохнул Дон. — Я вообще грешным делом подумал, что она из наших — особенно, после первого обмена любезностями..
Крик с Шиберманом понимающе «угукнули», сочувствуя командиру: «связисточка» в первые минуты общения навязала группе порядок работы, обозначила её сроки, число сопровождающих и определила границы дозволенного в общении — и всё это на предложение командира «выпить кофейку, пока суть да дело». Впрочем, от напитка девушка не отказалась, за которым пришлось идти Дону — как инициатору общения. Опять же, под чисто философский комментарий от представительницы прекрасной половины про армию, инициативы и их непростую взаимосвязь с инициаторами. Присутствующие при разговоре члены группы синхронно принялись изучать плакаты по оказанию первой помощи и правилам поведения в метрополитене, видимо, открывая для себя что-то новое и интересное. Причём, радость открытия отрезала их от происходящего вокруг. Наглухо! Даже не слышали ничего…
Уже переодевшиеся в полугражданку «спортсмены» и «путейцы» подтянулсь к тройке «полицейских», когда прогремел первый взрыв.
«…Блокируешь их на переходе, устроишь задымление — и поток народа вынесет к тому времени уже бездыханные тела в своих рядах…» — некстати вспомнились слова Бати, ставшие пророческими: людская масса одновременно кричала и бежала, но никак не могла определиться с направлением, то сжимаясь в центре платформы, то перекрывая выходы в попытке выбраться со станции.
— «Туристов» было больше, проморгали? — перекрывая шум толпы, прокричал Шиберман.
— Нет, всех взяли. Это снаружи!
Группа, сбившись в плотный клин (прям на зависть тевтонским рыцарям древности вышло!), пробилась к неприметной дверце технического помещения и завалилась внутрь — там их уже ждала Екатерина в полевой хэбэ-шке. «Взволнована, но не испугана», — отметил я про себя. — «Ещё и подготовилась к проходке вдоль кабеля. Ей-богу, из наших!..»
— Что у вас? — отрывисто спросила девушка. — Все целы?
— Это снаружи, — отозвался я. — На платформе паника, переждём. Если совсем…
«БА-БАААХ!!!» — а это прилетело куда-то в район ближайшего к нам выхода с оранжевой ветки, судя по всему. Перед глазами стояла картина лестницы, забитой людьми. За годы службы довелось, конечно, повидать всякого, но такая циничная работа по жилому сектору и по гражданским, которые в панике сейчас как раз пытались выбраться со станции была за гранью. Эх, Батя, что-то ты знал, да?…
— Крик, Шибер — дальний выход оранжевой ветки, Корс и Дизель — ближний, Кайман и Шум — переход на фиолетовую ветку. Кидаем дымы и СЗ-шки, разрешаю пошуметь из короткоствола, только аккуратно, без рикошетов. Гоним всех от вых…
Череда громких «бабахов» и рёв толпы в вестибюле снова помешал договорить. Впрочем, парни уже всё поняли и так — надо было отпугнуть гражданских от выходов, которые стали братской могилой для тех, кто пытался выбежать из метро и сталкивался с теми, кто в него наоборот пытался заскочить. Шестеро бойцов, накинув разгрузки и спрятав лица под балаклавами, серыми тенями выскочили во внешний хаос станции, я же мрачно посмотрел на пятёрку неподвижных загорелых бородачей: если мы застрянем тут надолго, они выдержат ещё по одной дозе «снотворного», а вот после следующих уже могут начать отказывать «моторы»…
Глава 21
Поколение Тик-Тока
… Спасти удалось довольно многих — часть вняла голосу разума и не полезла к выходу наперекор злым боевикам в черных «намордниках», часть просто инстинктивно шарахнулась вглубь станции после применения светошумовой пиротехники. К чести правоохранителей, частично поставленных в известность командованием Донского (в строго ограниченном, но всё же достаточном для понимания ситуации объёме), они хоть и взбледнули при начале активных действий со стороны «силовиков, которым необходимо оказывать всяческое содействие», но смысл манёвров поняли и действительно помогли. Правда, Крику пришлось вразумлять одного из ретивых служителей закона, который решил не только никого не выпускать, но ещё и никого не впускать, а Дону — отправлять на пересечение с фиолетовой веткой ещё одну боевую двойку: там беда пришла откуда и не ждали вовсе…
— Нет, ну ты представляешь! — горячился отправленный на подмогу старшим двойки Большой. — Это поколение уже даже не «Пепси», это поколение «Тик-тока!» Я им как нормальным людям говорю, «парни, сверху долбят чем-то тяжёлым, там смерть» — а они? Один телефон достал и снимает, второй передо мной упал и кричит, что, мол, «беспредел полиции, я ему не представился и руку чуть не поломал…».
Здоровяк расхаживал по каморке, угрюмо вбивая каблуки с металлической оковкой в мрамор станции. Я знал Большого уже пару лет — в миру его звали Вахтангом и доброты в нём было больше, чем силушки богатырской… Чтоб Вы понимали, однажды на «скачках» (читай — командно-штабных учениях с различными тактическими вводными) на огневом рубеже у Большого порвало «розочкой» ствол выданного «калашмата» — нам со своими по условиям учений было бегать нельзя, выдали откровенно плохо пристрелянное г… Короче, плохие автоматы выдали! Так Вахтанг, не меняясь в лице, просто добежал до предыдущей огневой позиции, на которой скучал «Печенег», схватил его и вернулся к незаконченному упражнению. А впереди была и «штурмовка» со спуском на веревках по зданию, и марш-бросок по пересечёнке, и стрельба по движущимся мишеням из различных положений! И всё это на время. Вахтанг тогда финишировал вторым… Но Природа — штука мудрая, поэтому к выдающимся физическим данным прилагались терпение и доброта в таких масштабах, что вывести Большого из себя представлялось задачей почти невыполнимой. По крайней мере, до этого дня.
— Дон, ты понимаешь — я пока с этими имбецилами возился, мимо нас мужик с ребёнком прорвался. А у малого в руках мишка был плюшевый, такой, в синих штанишках на пуговице. И потом снова грохнуло… — Большой зло выдохнул и посмотрел мне в глаза. — Потом, когда всё утихло, мы осторожно выглянули — а у входа кусок этого мишки валялся — вместе со «вторичкой» нанесло. Обгорелый весь, порванный… Понимаешь?