Ничей ее монстр (СИ)
— Раиса Викторовна, ну зачем так категорично? — из-за ее спины показался седой мужчина с большими залысинами на высоком лбу, густыми усами и косматыми бровями. На нем был элегантный костюм, и я поняла, что это скорей всего тот самый управляющий о котором шла речь в статье.
— Она с ребенком. У нас здесь не место для детей!
Он взял ее под локоть и оттащил в сторону, тихо зашипев:
— У нас есть выбор? За последнюю неделю он вышвырнул четверых! ЧЕТВЕРЫХ! Где я должен найти по-вашему кого-то нормального?
— Ребенок будет его беспокоить! Вы забыли про головные боли и приступы?
— Поселим ее во флигеле. Если ребенок не будет бегать по дому никто и не узнает, что он здесь есть.
— Пыф! Вы недооцениваете слух Захара Аркадьевича он у него острый, как у дьявола. Мне иногда кажется он слышит даже мои мысли.
— Давайте дадим шанс. Хотя бы собеседование.
— Ладно. Но если что я скажу, что это было ваше решение!
— Договорились!
Пока они спорили я осматривалась по сторонам. А здесь ничего не изменилось. Словно я вошла сюда не семь лет назад, а только вчера.
— Идемте за мной. Как вас зовут?
— Ес… Татьяна. Можно просто Таня.
— Идемте, Татьяна.
Женщина напоминала всем своим видом строгую учительницу или директрису. Ее очки в толстой оправе висели на кончике носа, а тонкие губы то и дело сжимались в линию и при этом кончик ее острого носа подрагивал и на нем тряслись сами очки. Она красила волосы в сероватый цвет, отливающий синевой и напоминала мне нашу «химичку» с детдома. Нилу Леонидовну.
Раиса Викторовна шла впереди меня, и ее фигура напоминала грушу и раскачивалась так, словно сейчас большой зад свалится к задникам ее блестящих остроносых туфель. Завела меня в какое-то затхлое помещение и кивнула на диван. Я осторожно положила туда спящего крепким сном Волчонка. А сама прошла за Раисой в смежную комнату, похожую на кабинет. Натруженные руки начали отходить от онемения, и я чувствовала, как покалывает пальцы и кисти до самых локтей. От облегчения хотелось громко застонать.
— Значит так, Татьяна. Я вам сразу скажу работа не из легких. От слова совсем. Если вы пришли и думаете, что будете здесь прохлаждаться, болтать с подружками в соцсетях и иногда махать пушком для пыли по шкафам — вы очень ошибаетесь.
— Я не ищу легкую работу.
— Что вы умеете делать и кто вы по образованию?
— Я хореограф.
Она наморщила свой узкий крысиный нос.
— Ясно.
— Я все умею. Никакой работы не боюсь.
— Здесь нет огромного штата слуг. Вам придется многое делать самой. Быть не только горничной, служанкой, а еще и сиделкой, которой совершенно не рады! Вы понимаете, что это значит.
Ооо, я кажется ее прекрасно понимала.
— До вас только за эту неделю отсюда ушли четыре девушки.
— Их уволили?
— Можно сказать и так. Их вышвырнули.
— За что?
— Они не понравились хозяину этого дома. Так что я могу взять вас сегодня, а он вышвырнет завтра.
— Я поняла.
— Этот человек с очень сложным характером. А вам придется проводить много времени именно с ним. Можно сказать, двадцать четыре часа в сутки. Вы когда-нибудь ухаживали за слепыми? Работали сиделкой?
— Нет… не ухаживала и сиделкой не работала.
Она посмотрела на только что вошедшего Макара Свиридовича.
— И что мне с ней делать? У нее даже опыта нет? Он ее вышвырнет в первую же секунду.
— Ну попробовать все же стоит. У нас и выбора-то особо нет.
— Ладно… вы правы нет выбора. И она сказала сиделку найти немедленно.
Слово «она» было сказано с некоторой ненавистью и пренебрежением. И мне до боли стало интересно кто такая «она»? И неужели у Захара есть женщина? Почему я об этом совершенно не подумала. Решила, что он один и… Боже, неужели я такая идиотка?
— Ну она всего лишь бывшая жена и распоряжаться им у нее не выйдет.
И от сердца тут же отлегло. Они говорят о Светлане. Раиса повернулась ко мне.
— Я возьму вас на испытательный срок. К сожалению оплаты, за него не последует. Вам оплатят дорогу сюда и обратно.
Я согласно кивнула и сердце снова быстро-быстро заколотилось.
— Так как вы с ребенком, то в доме вы жить не будете. Мы вас поселим во флигель. Видите, там в окне здание? Оно соединяется коридором с домом.
Питание три раза в день вам и ребенку. Кушать можно на кухне с остальным персоналом. Я выдам вам постельное белье, полотенца и все необходимое. Сколько ребенку лет?
— Пять.
— Плохо. Бегать везде будет! Шуметь!
— Нет. Не будет. Он очень спокойный мальчик. Любит лепить и рисовать. Я найду чем его занять.
— Я на это надеюсь. Хозяин (мы все зовем Захара Аркадьевича нашим хозяином) так вот он очень не любит шум. В ваши обязанности будет входить сопровождать его везде. Отвести утром на завтрак или принести завтрак в его комнату как он распорядится. Гулять во дворе. Ездить в город. Читать вслух. Убирать его комнату, складывать вещи, менять постельное белье. Помогать во всем.
Макар Свиридович тяжело выдохнул и приподняв брови отвел взгляд. Словно всем своим видом говоря, что у меня ничего не выйдет и меня точно выкинут в первую же секунду.
— Я поняла. Хорошо. Я думаю, что справлюсь.
Раиса Викторовна хохотнула и поправила свои очки.
— Можете приступать уже сегодня. Обустраивайтесь в доме и попробуем. Идемте я покажу вам, где вы будете жить. Ребенка можно оставит здесь он не испугается?
— Нет. Он будет спать. Очень устал с дороги.
— Ладно… — она смягчилась, когда посмотрела спящего Волчонка и я подумала о том, что этот мелкий негодяй соблазняет женщин даже во сне.
Мы вышли из кабинета, и я последовала за Раисой, но едва мы собрались покинуть дом я услышала голос, от которого у меня задрожали колени и сердце не то что пропустило удары оно чуть не разорвалось, оно так заколотилось, что мне показалось я умру в эту же минуту.
— Я сказал не надо за мной таскаться! Я сам справлюсь! Что вы ходите следом? Пошли все вон! Вооон я сказал! Да! Я слепец, а не идиот. Не надо мне говорить где здесь каждый угол. Я этот дом наизусть знаю! Вы пришли сюда не за этим, так выполняйте свою работу, а не бегайте за мной!
— Нет… я не… я не в коем случае… Я лишь хотела помочь. Провести вас и…
— Хватит блеять, как овца. Идите и займитесь делом. А ваше дело явно не с людьми работать, а с дебилами, к которым вы привыкли. Так вот здесь не психопат, а незрячий человек.
Его голос как всегда умел звучать уничижительными нотками и в то же время заставить трястись собеседника.
— Меня к вам направила фирма. У меня квалификация! У меня дипломы и учеба заграницей! Я знаю язык Брайля и учу ему незрячих людей около десяти лет!
— Засуньте эти дипломы знаете куда? Туда же куда и шрифт вашего Брайля! Давайте! Идите! Найдите себе другого ученика! Вперед!
— Это возмутительно! Так обращаться с людьми!
— Возмущаться вы можете за дверью! Раисааа! Ра-и-са! Выпроводи ее отсюда! Она мне до смерти надоела!
По лестнице быстрым шагом сбежала невысокая женщина в белом берете, она поправляла шарф и ее довольно миловидное немолодое лицо покрылось красными пятнами.
— Инесса Алексеевна, Инн… — обратился к ней Макар Свиридович, но она оборвала его гневным жестом:
— Нет! Даже не просите! Ничего не говорите! Вы убедили меня один раз, но второй не убедите! Ноги моей здесь больше никогда не будет!
Выскочила за дверь и быстро сбежала по ступенькам.
— Это была восьмая преподаватель языка для слепых. Вас ожидает примерно то же самое. — холодно сказала Раиса.
— Я не преподаватель…
А сама не удержалась от усмешки — он совершенно не изменился такой же невыносимый деспот и тиран, как и был.
— С кем вы говорите, Раиса?
Я буквально подпрыгнула на месте, когда поняла, что ОН тоже спускается по лестнице. Шаг за шагом, и я видела, как ступают по ступням его начищенные до блеска туфли. Идет уверенно так словно действительно выучил где здесь находится каждая ступенька.