Ничей ее монстр (СИ)
— Ночью тебя выведу отсюда. Позаботились о тебе. Человек один… сказал знакомы вы.
Сердце тревожно подпрыгнуло… неужели этот тот аноним, что мне писал раньше? Только он и может быть. Больше некому. А может это Ян нашел способ? Или кто вообще осмелился у Барского под носом вот так?
— Если продолжишь скальпелем размахивать тебя транками накачают и вычистят. Поняла?
Я кивнула и положила скальпель на поднос, тяжело дыша.
— Вот и молодец я сейчас чай принесу с лимоном, а ты присядь на стул и успокойся. Врач вернется с санитарами надо чтоб в адеквате тебя увидел. Скажи бес попутал, гормоны, все дела. Опомнилась и сама готова.
Я снова кивнула… не знаю почему, но я ей поверила. Наверное, потому что больше некому. Постепенно заставила себя успокоиться, села на стул, регулируя дыхание и сжимая дрожащие руки. Когда в коридоре послышались голоса, стало страшно, что сейчас скрутят и что-то вколят, бросила взгляд на скальпель и все же сдержалась.
Врач вошел в кабинет и удивился, когда увидел меня мирно сидящей на стуле с самым несчастным выражением лица.
— Простите… я просто испугалась. Я очень извиняюсь.
Он бросил взгляд на одного санитара потом на другого и повернулся ко мне.
— Такое поведение совершенно не допустимо в стенах моей клиники даже несмотря на ваши протекции.
— Я… я понимаю. Мне было очень страшно. Я не ожидала… и… не надо медикаментозно. Вдруг все сразу не выйдет и все равно чистка. А так с наркозом и открою глаза уже нет ничего. Можно ведь так?
Врач кивнул санитарам и те вышли в коридор, не забыв прихватить с собой поднос со скальпелем и инструментами.
Доктор сел за стол, у него слегка подрагивали руки. Я явно его напугала. Так ему и надо сволочь бездушная. Циничная и мерзкая сволочь! Жаль, что сильнее его не порезала… хотя, вина здесь не его и порезать не мешало бы того… с холодными и волчьим глазами. Того, кто решил все за меня.
— Можно и так. Анализы у вас в норме. Противопоказаний для анестезии не вижу.
Выдохнул раздув щеки. Явно успокаиваясь и чувствуя облегчение от моего согласия. И до меня с ужасом доходит, что так бы и было. Меня б скрутили, обкололи чем-то, и все сделали насильно.
— Сегодня операционная занята поэтому уже завтра. Сегодня отдыхайте, вам дадут витамины, поставят капельницу. И ведите себя адекватно иначе мне придется принять меры.
— Да, конечно. Простите, пожалуйста.
Когда меня увели в палату я и сама уже чувствовала облегчение. Мозг начал постепенно работать, а боль я загнала в дальний угол и не дала этой твари прямо сейчас истязать себя. Медсестре я не дала ничего уколоть и от капельницы отказалась. Она усмехнулась, но не настаивала. Шепнула только, чтоб я была готова после двенадцати ночи. Поставила пакет в мой шкафчик. Едва она вышла я бросилась к пакету и посмотрела, что там внутри. Увидела вещи. Значит я смогу переодеться, так как мою сумку отобрали и переодели меня в больничную пижаму. Еще в один маленький пакет был завернут мой паспорт и билет на поезд. Сердце застучало еще сильнее, и надежда наполнила меня силами бороться дальше. Не будет, как он решил. Не будет! Я сбегу от него. Я вырвусь на свободу. Не пропаду. Я что-то придумаю и справлюсь. Ближе к двенадцати я выглянула в коридор и прикрыв дверь начала быстро переодеваться в какое-то неприметное простенькое платье и красную кофту. Показалось, что она слишком заметная, но потом я вспомнила, что эти кофты полгорода носит. Пригладила волосы, заплела косу и спрятала под кофту. Документы положила в карман. Было страшно, что и в этот раз не выйдет, что Барский опять узнает и догонит. Но волка бояться… Я рискну. Если это мой шанс спасти малыша я его использую.
Ровно в двенадцать никто не пришел, и я уже начала нервничать, поглядывая на простые белые часы, висящие на стене и на дверь. А вдруг все сорвется?
Но она пришла. Скользнула в палату и приложила палец к губам. Подошла к кровати, начала запихивать подушки под одеяло, якобы это я там лежу. Потом подала мне шапочку и халат.
— Одевай сверху на одежду и идем со мной. Если кто-то остановит. Я буду говорить, а ты молчишь.
Я кивнула и послушно надела халат с шапочкой. Когда вышли вместе в коридор сердце забилось быстрее и адреналин запульсировал в висках. Но медсестра была спокойна, она прошла со мной к лифту, нажала кнопку этажа парковки и ободряюще мне улыбнулась. В этот момент лифт остановился и в него зашли те самые санитары, которых я видела в кабинете врача. Я отвернулась тут же к стене, а медсестра сделала шаг вперед, оттесняя меня назад.
— Что, Петров, смену закончил?
— Щаз. Я сегодня сутки пашу. Хочу в киоск сбегать сигареты кончились. Санек со мной. Может к нам на кофеек? И новенькую возьми.
— Отстань. Мне не до кофейка сам знаешь какая кукла у нас лежит, и кто о ней печется. Мне глаз да глаз.
— Да уж. Психованная какая-то. Доктора порезала. Я б на его месте…
— А что ты на его месте? Потом бы остался без работы, а может и в морге бы оказался. Ладно. Харе болтать. Я вниз в лабораторию.
Они вышли на первом этаже, а она шумно выдохнула, и я вместе с ней. Когда вышли на парковку повеяло сыростью.
— Дождь опять идет. Не лето, а какой-то кошмар. Я даже в отпуск из-за погоды этой не поехала.
Я промолчала, просто шла рядом и мозги не работали совершенно. Я не знала, что будет со мной завтра, куда мне идти и как я выживу без денег. Может там на кредитке, которая в пакете что-то и есть, но что? И кому я обязана этим спасением?
Мы подошли к машине, судя по шашкам вверху — такси. Неприметная старенькая «семерка» синего цвета с молодым водителем за рулем. Медсестра наклонилась, постучала в окошко, и водитель опустил стекло.
— Довезешь куда надо и чтоб без приколов. Ясно?
— Какие приколы, Тань. Ты ж меня знаешь. Все будет в лучшем виде.
— Смотри мне.
— А деньги?
Она посмотрела по сторонам и сунула руку за пазуху, достала конверт, протянула водителю.
— Вот здесь половина суммы. Потом получишь еще. Все. Некогда болтать. Ты, — она постучала по моему плечу. — давай халат и шапку, надень капюшон.
Я протянула ей вещи и села в машину, пребывая в каком-то оцепенении. Словно я не я и тело не мое совершенно. Я на каком-то чудовищном автопилоте. Голова совершенно не работает.
Мы отъехали от больницы, и водитель увеличил звук на радио повернулся ко мне, постукивая пальцами по рулю.
— Жизнь дерьмо, да, сестренка?
— Дерьмо, — подтвердила я и уставилась в окно.
— Вопросов не задаю. Но ты неважно выглядишь. Как с того света. Вроде клиника хорошая. Здесь сестра моя лежала пару раз. Один раз аборт от одного придурка сделала, а во второй решила все же оставить так какие-то проблемы полезли и вообщем замер он. Вот по знакомству здесь аккуратно все сделают. Ты если не против я ее по дороге подхвачу, тебя на вокзал отвезу в город, а с ней сюда в клинику обратно. Нам просто по дороге. А потом я через мост вернусь быстрее будет.
— Да, конечно.
Отвернулась опять к окну. Бывают состояния, когда никого жалеть особо не хочется. Потому что сама как онемела и оглохла, как будто под каким-то наркотиком, не притупляющим боль, но притупляющим все остальные эмоции и чувства.
— Я в частный сектор заверну. Это на пару минут. Мы успеваем.
Продолжаю кивать, даже не глядя на него.
— Тань, я уже подъезжаю. Выходи. Ааа, ты на остановке? С ума сошла? Дождь такой еще простудишься. Да ладно, не говори ерунду. Давай, я скоро буду. Сумку, деньги и документы не забыла? Вот и молодец. Не реви. Все что не случается все к лучшему.
Мы заехали куда-то и машину беспощадно трясло и бросало из стороны в сторону. Водитель затормозил у остановки и в кабину юркнула девушка вся мокрая от дождя.
— Блин! Вся промокла и у меня кофты нет. И печка не пашет. Зачем рано вышла?
— Дома сидеть не хотела.
Ответила девушка и я посмотрела на нее через зеркало какая-то вся измучанная, бледная. Промокла вся, с волос вода капает. И правда жалко стало. Представила, что у нее на душе сейчас творится… каково это осознавать, что жизни внутри нет больше и передернуло от ужаса. Я кофту сняла и ей протянула.