Новый мир. Книга 2: Разлом. Часть вторая (СИ)

Мы прорвались в смежную комнату. Громадная кровать с вызывающей алой постелью, какие-то пуфики, сигаретный дым. Трое мужчин застыли с расширенными от страха зрачками, в руках у одного чемодан, у второго опущенный пистолет, у третьего — совсем ничего. Двое, похоже, из «Либертадорес». Третий, молодой курчавый индиец с серьгой в ухе…
Девдас Шастри, 27 лет, активист «Справедливого джихада».
Палец дрожал на курке, но на меня глядели расширенные от страха карие глаза, никаких резких движений, и совершенно очевидно, что он безоружен. Дернись хотя бы кто-то из латиносов рядом с ним — мог бы скосить заодно и Шастри. Но они готовы сдаться. А я не могу прям так, не могу просто убить его, как собаку, глядя в лицо.
Взревев от злости, сделал для острастки очередь в потолок, подскочил к индусу, с размаху ударил его локтем в подбородок, повалив на мягкие перины необъятной кровати. Взобрался на него сверху, придавил локтем горло, грозно проревел сквозь мембраны противогаза:
— Захери! Где Захери, сволочь?!
Он смотрел на меня невинными телячьими глазами: словно поражен и напуган моей невиданной и неоправданной жестокостью. Вспомнил из досье, что этот парень, кажется, приверженец философии мирного протеста Ганди, и чуть ли не монах. Все это сейчас снимает камера на моем шлеме, и это был бы прекрасный кадр для душераздирающего репортажа о попрании прав человека офицерами полиции Анклава. Понимая это, я убрал локоть.
— Сержант! — пока Эриксон укладывал латиносов носом в пол, меня позвал Блан. — Балкон, смотрите!
Сукины дети. Все-таки здесь был балкон: потайной, узенький вход на который спрятан за платяным шкафом. Они выбрались туда, спустили связанную из простыней веревку и ушли. Такой вариант мы не продумывали, никто ничего не говорил об этом долбанном балконе.
Балкон выходил не на улицу — с него открывался кошмарный вид на огромный и уродливый палаточно-избушечный городок, раскинувшийся под закопченной стеклопластиковой крышей ж/д вокзала. Электрички все еще каким-то образом ходили здесь, хотя самодельные жилища подступают к самым колеям.
Прямо под балконом из стены вытекала широкая сточная канава. Бурлящие нечистоты неслись вперед, окаймляя берега палаточного городка, обитатели которого даже в этот момент справляли туда нужду, усиливая этот зловонный поток.
Хлюпая ногами по жидкому дерьму, от нас удалялись двое.
— Я возьму их! — Блан вылез на балкон, упер приклад в плечо…
И на него с отчаянным ревом кинулся незаметно засевший на балконе мужчина, занося для удара стул. Жерар инстинктивно закрылся от удара рукой, но это его не спасло. Я мог лишь наблюдать, как удар обрушился на него, стул сломался, и офицер, запоздало пытаясь балансировать над узкими перилами, начал неумолимо переваливаться на ту сторону.
— Нет! — я бросился туда, но уже видел, что не успеваю.
В отчаянном порыве спастись Жерар схватил за ворот рубашки нападавшего, и тот, все еще движимый инерцией замаха, перевалился через перила следом. В последний момент, когда сплетенные меж собой мужчины падали вниз, глобальный интерфейс «Ориона» ни к чему подсказал мне, что нападавший — Хаял Махмудов, дагестанец, 34 года, еще один активист проклятòй организации.
Я вскинул винтовку даже Прежде чем услышал всплеск дерьма, принявшего в себя упавшие силуэты. Но уже поздно — те двое гадов скрылись за изгибом канавы, почти спаслись.
— За ними! — заорал я, практически выйдя из себя от бешенства.
Схватился за веревку из простыней, не заботясь о том, выдержит ли она больше центнера веса. За миг соскользнул по ней, окуная сапоги в вязкую смердящую жижу. Увидел, как два тела копошатся рядом, и с облегчением понял, что Блан выжил благодаря принявшему его спасительному дерьмовому батуту. Если даже переломал себе что-то: ничего, современная медицина все это лечит.
Теперь надо бежать. Я рванулся вперед с максимальной скоростью, на которую способен мой невероятно тренированный организм, которому не требуется допинг боевых стимуляторов. Почти каждый офицер принимал эти препараты перед операцией, но не я — ежедневные тренировки и так приблизили меня по свойствам к боевой машине, настолько, насколько это вообще возможно без серьезного вреда здоровью.
 
Преодолев метров тридцать дерьма, я повернул за угол — и увидел, что они совсем близко. Два силуэта в неброских темных одеждах. Намылились выбраться из канавы. И какие-то люди сверху уже тянули им руки, готовые помочь. Слишком поздно.
Я остановился, расчетливо занял положение для стрельбы с бедра, пустил пулю выше их голов. Ну давайте, сволочи, дергайтесь! Один из них действительно резко повернулся, начал поднимать штурмовую винтовку… (Ронин Хуай, 24 года, активист «Справедливого джихада» — представил его мне «Орион» за миг до того, как я одним движением пальца отправлю это досье в архив).
… и вдруг второй человек стремительно вскинул руку, схватил ствол винтовки и силой опустил вниз, в тот же миг поднимая другую руку вверх с раскрытой ладонью.
Лицо хорошо видно из-за красного платка, покрывающего волосы: «Лейла Аль Кадри, 25 лет, активист «Справедливого джихада»». Аметистовые глаза, яркие, как настоящие драгоценные камни, впивались в меня как стрелы, неожиданно подвергая испытанию. Этот взгляд заставлял меня обнажиться. Кричал мне вызывающе: «Покажи, кто ты такой! Убийца — так не прячься под маской полицейского!»
Знаю, я мог бы прикончить их в этой канаве, и мне ничего бы из-за этого не было. Ничего. Более того — я отомстил бы за Бена, которого эти вонючие гады подло пристрелили из засады, а теперь смеются мне в лицо, поднимая руки и отдавая себя на благо правосудия с его двуличной гуманностью, со всеми этими адвокатами, журналистами и прочим дерьмом.
— Мы не сопротивляемся, офицер! — быстро шагая ко мне с поднятыми руками, слегка срывающимся голосом вскричала Лейла Аль Кадри. — В чем дело? В чем нас обвиняют?! Я готова ответить на ваши вопросы! Брось ты чертову пушку, Ронин!
Глядя на свою спутницу округленными от потрясения глазами, кореец послушно выронил оружие, будто оно невыносимо жгло ему пальцы. Я вдруг почувствовал себя паршиво. Момент был упущен. Я не мог сделать этого. Не мог.
— На колени! — приказал я, и Лейла исступленно рухнула на колени прямо в говно, продолжая смотреть на меня вызывающие-фанатичным взглядом, вопросительно подняв брови.
— Как скажете, офицер! Но я требую, чтобы вы соблюдали мои права! Назовите свое имя, предъявите мне корочку! Кто передо мной, а?! Вы вообще офицер, или самозванец?!
Парень с дурацким именем Ронин послушно присел в фекалии следом за ней. Я стоял как истукан. Идиотизм ситуации начинал зашкаливать, и я бы сейчас не отказался от небольшой подсказки от Рейнолдса или хрен знает еще кого. Впрочем, что я могу?..
В этот момент произошла вспышка.
§ 10
Здание вокзала на краткий миг наполнилось синим сиянием. Я почти физически почувствовал, как через меня проходит торнадо электромагнитной энергии, и волосы на голове становятся дыбом. Шум в динамиках неожиданно прервался, изображение глобального интерфейса «Ориона» исчезло из-пред моих глаз — осталось лишь темное пятно от запекшейся крови МакБрайда.
«ЭМИ? Не может быть», — пронеслось в моём сознании.
— Лидер «красных» вызывает диспетчера, прием, — пробубнил я, совсем забыв, что передо мной сидят эти двое. — Диспетчер, диспетчер, диспетчер, как слышите?..
— Что это была за чертовщина?! — пораженно прохрипел Хуай.
Он не знает. Не знает? Притворяется?! Не похоже. Но тогда кто?..
— Сэр! — сзади донесся напуганный голос Эриксона.
— Знаю, — не оборачиваясь, не сводя глаз с этой парочки, отозвался я.
— Нет, сэр! «Автобот»!.. — парень, похоже, немного потерял концентрацию.
— Знаю, чёрт возьми, что всё отключилось! — раздражённо отмахнулся я.
— Нет, сэр! Эта хрень напала на Блана! Атаковала офицера!!!
— Что?! — сказанное дошло до меня не сразу.