Новый мир. Книга 2: Разлом. Часть вторая (СИ)

— Кажется, идет, — буркнул Эллой, или, вернее, Суворов.
Действительно, как раз в этот момент силуэт мужчины, одетого по-походному, в куртке камуфляжной раскраски, показался в дверях кабака. Не сразу приметил нас среди переполненного посетителями и табачным дымом зала. Картинно-лениво перекатывая меж челюстей жвачку, потопал к нам, нарочито расслабленным прогулочным шагом, какой выдает хорошо сдерживаемую настороженность. Когда он был близко, я махнул ему рукой, привлекая к себе внимание, не став, впрочем, никак выражать радости от нашей встречи.
— Ну здоров опять, — остановившись у нашего столика, так как свободного стула не было, буркнул мужчина не слишком добродушно. — Фролов, или как там тебя.
Псевдоним для этого задания я вытянул из воспоминаний прошлого. Эта фамилия определенно принадлежала реально существующему человеку, которого мне почему-то вообще не хотелось звать «человеком». Человека, лицо которого я в упор не мог вспомнить, но которого мне хотелось долго-долго душить голыми руками, глядя, как его лицо синеет, а хрипы становятся все отчаяннее и слабее. Эта фамилия прочно ассоциировалась у меня с теми, за кого мы пытаемся себя выдавать. И одно лишь ее звучание заставляло меня невольно содрогаться от ярости. Выбор показался мне подходящим.
— И тебе не хворать, — ответил я ледяным тоном. — Долго плелся! Мы не привыкли ждать.
— Скажите лучше спасибо, что я вообще пришел, — насупился мужичок.
Ему было на глаз уже хорошо за сорок, даже под пятьдесят. Он был небрит, дремуч и волосат, походил на серба или албанца. От природы неприятный тип, не умный, но подлый и беспринципный, с хитрецой в глазках и каким-то на редкость неприятным акцентом, который, впрочем, исчезал, если он переходил на румынский — русский был ему неродной. Сразу заметно, что мужик был бывалый и приученный убивать. Он тоже был при оружии. Свой ствол особенно не выпячивал, но далеко и не прятал — матовая рукоять предостерегающе выглядывала из кожаной кобуры, закрепленной спереди на поясе.
— Не за что пока благодарить.
— Так вы типа русские?
— А тебе-то что?
— Да ничего, вообще-то.
— Ну так может к делу?
— А я ведь помню тебя. Когда с караванами ездил, подвозили тебя когда-то из-под Олтеницы к какому-то забытому Богом зажопью. Ты тогда, сразу видать было, пытался накивать пятами ребятам из Альянса.
Я тоже вспомнил бывшего охранника «Еврокаравана» при первой же встрече, едва услыхав имя «Славомир». А ведь я видел и слышал его всего один раз в жизни и совсем недолго. «Валькирия» при малых дозах иногда выкидывает странные шутки: вырывает из памяти и отпечатывает в сознании мелкие и незначительные воспоминания, в то время как большие и существенные оставляет покрытыми серой пеленой. Встречать старых знакомых во время нашей миссии считалось категорически нежелательным. Но в этом случае неожиданная встреча оказалась скорее нам на руку. Учитывая, насколько неглубоким было наше знакомство, встреча со Славомиром не грозила мне разоблачением, зато знакомство стало удачным поводом завязать разговор, окончившийся, в конце концов, обоюдно выгодной сделкой.
— Да, — ответил я после раздумья, не став отпираться. — Но Альянс стал историей. Или вот-вот станет. Кого колышет, у кого с ним были терки?
— И то правда, — сплюнул Славомир.
Его взгляд пробежался по неподвижным лицам моих соседей. Затем по нашим рюкзакам и оружию. Он уважительно поджал губу.
— Вы, я смотрю, ребята серьезные, — заключил он. — Шутить не любите.
— Не любим, — с каменным лицом отчеканил Эллой-«Суворов», настороженно глядя вокруг. — И пустой болтовни не любим тоже.
— А что с этим фруктом? — кивнул Славомир на Локи, молча улыбающегося и не участвующего в беседе. — Почему молчит-то?
— Он не кумекает по-русски, — объяснил я. — И тебе посчастливилось, что он не понял, что ты его назвал «фруктом».
— А-а-а, китаец? Он у вас типа главный? Слыхал я, что у вас завсегда китайцы в вожаках ходят, — задумчиво пробормотал ренегат, почесывая щетину.
— Мне вообще-то похер, что ты там слыхал, — злобно прорычал я, сверля собеседника взглядом. — К делу давай! Ты привел людей? Достал тачку?
 
— Я свое слово держу, — гордо ответил тот, продолжая растягивать меж зубов жвачку. — Ребята ждут в машине на задворках.
— Почему не зашли горло промочить? — подозрительно насупился я.
Я бы тоже не стал заходить на их месте. Но других людей нельзя мерять по меркам солдат Легиона. Сложно представить себе наемника, который бы отказался от возможности «накатить» перед работой.
— Кое-кто не хочет тут показываться. По разным причинам. У мужиков за спиной много всякого, они ребята бывалые. Вам ведь такие были нужны?
Локи, не сводя обманчиво-смеющегося взгляда со Славомира, небрежно поманил меня к себе рукой.
— Что он говорит? — прошептал он мне на ухо.
— Говорит, что люди и машина есть, но они снаружи.
— Скажи ему, что, если он попытается надуть нас, я лично выпотрошу его своим китайским офицерским мечом. Так ему и скажи.
Недовольно нахмурившись, однако оценив упрямство в глазах Локи, я вновь повернулся к Славомиру и, посмотрев ему прямо в глаза, бесстрастно передал дурацкую угрозу:
— Командир Чхон обещает, что, если ты обманешь нас, то он лично убьет тебя. Своим китайским офицерским мечом.
Ренегат выглядел тертым калачом, и угрозы мог не испугаться, а даже оскорбиться. Но, оценив серьезность и хладнокровие устремленных на него взглядов, кажется, поостерегся.
— Я свое слово держу! — ответил он раздраженно, опасливо покосившись на руку Локи, которая, как он был теперь уверен, сжимает рукоять того самого меча. — Пойдем уже!
Когда мы поднялись и начали собираться, к нам подскочила за расчетом официантка, однако Локи отослал ее прочь грубым и высокомерным движением руки. Нахмурившись, я глядел, как испуганная девчонка спешит к барной стойке и, показывая на нас пальцем, возмущенно шепчет что-то на ухо дородной, сурово выглядящей тетке средних лет в фартуке, которая, похоже, была здесь заведующей. Выслушав жалобу, тетка выматерилась, отмахнулась от официантки, и, решительно уперев руки в жирные бока, направилась в нашу сторону.
— Вы не расплатились! — подойдя, гаркнула она по-болгарски, хмуро сдвинув брови и красноречиво покосившись через плечо, где скучали, прислонившись к стенке, двое здешних вышибал.
Остановив на ней пристальный взгляд, Локи обозленно и сбивчиво пробормотал что-то по-китайски.
— Чего он там лопочет? По-человечески говорить не может? — хмуро глядя на нас, переспросила кабатчица, которую, если мне не изменяет память, звали Маней.
— Командир Чхон сказал, что вы, неблагодарные скоты, должны целовать нам пятки за то, что мы защищаем вас, рискуя жизнями, — не моргнув глазом, с серьезным, как смерть, выражением лица объяснил я, не поняв, конечно, ни слова из китайской речи, однако давно усвоив излюбленные фокусы и самодурства Локи. — А еще он сказал, что вам, деревенщине, пора уже изучить язык цивилизованных людей, потому что цивилизация скоро придет к вам, хотите вы того или нет.
Какое-то время на лице Мани держались возмущение и упрямство. Казалось, в какой-то момент она почти готова была уже кликнуть вышибал. Однако что-то ее остановило. Может быть, выражение наших лиц и количество нашего оружия. А может, звуки китайской речи, напомнившей ей, что в регионе появились новые хозяева, которые, вполне возможно, останутся тут надолго.
— Ладно, ладно, — потупила глаза, сдалась тетка, жалобно покосившись на бокалы из-под неоплаченного пива, и нехотя буркнула: — Это было угощение от заведения.
«Чтоб вы подавались», — красноречиво говорило выражение её лица.
§ 52
С того самого дня, как мы отправились в Европу, в нас, по вполне понятным причинам, не осталось никаких достижений нанотехнологий. Но каждый теперь носил на правом глазу китайский сетчаточник, прочную модель, рассчитанную на многодневное активное ношение. Устройство, предназначенное в основном для бойцов Народно-Освободительной Армии, а также спортсменов, способно было, если верить инструкции, выдержать погружение под воду, высокую температуру и пылевые бури. Самое же ценное свойство сетчаточника для тех, кто намеревался использовать его на пустошах — большая продолжительность работы без подзарядки. Мне пока не выпала возможность сполна протестировать устройство на прочность, но вот декларируемая долговечность его заряда худо-бедно себя оправдывала. В конце концов, удачей стоило считать то, что китайское барахло вообще до сих пор работает.