Новый мир. Книга 2: Разлом. Часть вторая (СИ)
Еще категоричней оказался профессор из какого-то новозеландского института, написавший уже полдюжины монографий о сценариях конфликта, который он называл «Первой мировой Нового мира».
«Цифры не обманешь. В рядах Народно-освободительной армии и других силовых структур Союза насчитывается десять миллионов военнослужащих. Это — даже больше, чем армия КНР на момент начала Третьей мировой. Военную или милицейскую форму носит каждый двадцать пятый гражданин Союза, что позволяет говорить о самом высоком уровне милитаризации общества в истории. И дело не только в их числе. За последние двенадцать лет на учениях была тщательнейшим образом отработана система стимулирования живой силы путем психотропного воздействия. Вы понимаете, о чем я толкую? Все эти десять миллионов солдат готовы умереть. Они не дезертируют, не сдадутся в плен, не струсят и не станут задаваться философскими вопросами о смысле этой войны в принципе. Не потребуют за свою службу хорошей зарплаты, социального обеспечения и медицинского страхования. Эти десять миллионов — как юниты в компьютерной игре. Есть лишь один способ остановить их — убить. Да вы хоть представляете себе, что это за мощь?! А теперь взгляните в обратном направлении. Вы увидите там один миллион и четыреста тысяч миротворцев, разбросанных по всему Земному шару. Способны ли воевать эти солдаты, которых мы, из политкорректности, перестали называть «солдатами»? Еще вы увидите три или три с половиной миллиона охранников и легавых, которые привыкли проедать муниципальные харчи и вяло бороться с нелегальной миграцией и мелкой преступностью, ну максимум подавлять беспорядки, устроенные пьяными молодчиками, но уж никак не отражать военную агрессию. Наконец, вы увидите частные военные компании. Сотня-другая тысяч разбросанных по всему миру изменчивых «солдат удачи». Сотни четыре вместе с ветеранами, которые готовы взяться за старое за хорошую плату. У этих людей есть боевой опыт и сноровка. Но есть ли у них мотивация? Хватит ли у нас денег на их верность? Станут ли они погибать за нас, если плата покажется им недостаточно высокой? А главное, действительно ли они способны побеждать в противостоянии с регулярной армией? Вспомните 2078-ой. Наемники, несмотря на свое технологическое превосходство и выучку, оказались не слишком эффективны даже против полуголых солдат Альянса. Многого ли вы от них ждете против такой махины, как НОА? Откройте глаза! Мы — беззащитны! Мы полагаемся лишь на «оружие возмездия», способное стереть в пыль все их города вместе с их населением, если мы проиграем на поле боя. Но у них тоже есть боеголовки с антиматерией, способные аннигилировать наши города. Кто-нибудь хочет повторения сценария 2056-го, после которого человечество исчезнет с этой планеты как вид? Никого столь сумасшедшего на этот раз на горизонте не видно. А раз так, то нас ждет старая-добрая конвенционная война. Война, в которой нам будет очень сложно победить, при нынешних-то вводных».
Не все, впрочем, соглашались с таким паническим подходом. Мне хорошо запомнилось выступление бывшего топ-менеджера «Глобал Секьюрити», а ныне консультанта Правительства по вопросам глобальной безопасности, Питера Дейтона, бодрого и интеллигентного человека средних лет, чем-то очень похожего на Роберта Ленца. Дейтон говорил сдержанно и рассудительно, оставался спокоен, но умел оперировать статистикой, аргументировать и убеждать.
«Позвольте напомнить, что даже 6 % от ВВП Содружества в абсолютном выражении больше, чем их 20 %. Немного больше. Но это лишь официальная цифра. Коммунисты обожают подчеркивать свой милитаризм. Они гордо выпячивают и даже завышают свой военный бюджет, пытаются напугать нас им. Мы же наоборот, всю свою историю стремимся свои военные расходы скрыть и занизить, чтобы, скажем прямо, не дразнить либералов, ратующих за повышение социальных стандартов за счет снижение расходов на «никому не нужных» миротворцев. Не сомневайтесь, что часть расходов, которая, согласно бюджетной классификации, приходится на инфраструктуру, науку, медицину, даже образование — это косвенные военные расходы. А ведь есть еще и расходы на безопасность, которые несет частный сектор, главным образом консорциум «Смарт-Тек», которые также не учитываются в официальной статистике. Никто не знает, насколько много расходов на сферу обороны и безопасности остаются неучтенными в официальной статистике. Я склонен считать, что не меньше половины. И это еще не все обстоятельства, которые следует принять во внимание. Структура наших военных расходов распределена кардинально иначе, чем у евразийцев. Вместо того чтобы кормить, обувать и тренировать бесчисленные полчища зомбированной живой силы, обслуживать и заправлять неисчислимые танковые и авиационные полки, укомплектованные устаревшей техникой, мы вкладываем в научно-исследовательские проекты, перспективные разработки, в очень дорогостоящее, но чрезвычайно эффективное вооружение. У нас нет планов построить десять новых авианосцев и десять тысяч самолетов за пятилетку, но мы постоянно совершенствуем имеющиеся ресурсы, внедряя новейшие технологии, доводя боевые качества до совершенства. На взгляд профана наши действия выглядят менее рационально. Но профессионалы давно осознали — количество живой силы и единиц техники давно не имеет решающего значения в военном противостоянии. Ставка на качество оправдает себя, вот увидите».
В опросе успели поучаствовать 264 512 людей, показатель, близкий к рекорду, и результаты были отображены на экране в конце передачи.
«Полномасштабного конфликта нельзя допустить любой ценой, ещё есть шанс сохранить мир», — всё ещё хранили надежду 22 % опрошенных, что было куда меньше 38 % месяц назад и уж никак не сравнимо с 51 % полгода назад. «Нападение Союза неизбежно, и да поможет нам Бог», — пессимистично считали рекордные 43 % обывателей, зараженных вирусом ужаса. «Содружество должно быть решительно и брать инициативу в свои руки. Мы сильнее и способны победить», — заявляли 35 % патриотически настроенных граждан. Для меня цифры говорили лишь об одном — четыре из пяти обывателей уже понимали, что никакого мира с евразийцами ждать не стоит. Тревожный сигнал.
Если правда начинает доходить до идиотов — значит, ждать осталось совсем недолго.
§ 53
На заднем дворе нас действительно ждала машина. Это был русский бронетранспортер на базе колесной платформы «Бумеранг», одна из самых массовых машин, использовавшихся во время Третьей мировой войны, тысячи которых остались разбросанными по просторам разрушенного мира и стали одним из излюбленных транспортных средств обитателей пустошей. Около БТРа топтались и курили четверо людей, одетые кто камуфляж, а кто в плотные кожаные куртки, с разгрузочными жилетами и оружием. Лица этих субъектов не вызывали ни малейшего доверия: они выглядели отпетыми уголовниками, мародерами и бандитами, способными без зазрения совести выстрелить в спину. Очень похожи на наши предыдущие команды.
Выяснение отношений, договорённости и авансовые расчёты заняли примерно полчаса. Следующие пятнадцать минут я излагал план. Потом мы ввосьмером погрузились в БТР и выехали из Свештарей на север, по раздолбанному 205-му шоссе, ведущему в сторону бывшей румынской границы. Славомир уселся в кузове рядом со мной, не переставая жевать пластинку, которая, впрочем, не делала его дыхание ни на йоту свежее. Время от времени он обнажал золотые коронки своих зубов в оскале, вспоминая, видимо, о вознаграждении, половина которого только что перешла к нему в карман. К несчастью, на ренегата вдруг напала словоохотливость.
— Почему именно Пожарево? — начал допытываться он.
— Они сделали неправильный выбор. Думают, что они сами себе хозяева и им необязательно считаться с нами, — чужим голосом выдал я заранее заготовленную фразу.
— Так таких тут хоть пруд пруди! — хмыкнул Славомир. — Свештари вон тоже недалеко ушли. Есть еще сотни других мест ничем не лучше. Так почему Пожарево? Это же сраные хуторяне да рыбаки. Их там и с полсотни не наберется.