Ошибка маленькой вселенной (СИ)
— Боюсь, дела обстоят именно так, — ответил Оракул.
— Вы мне нравитесь, — сказал Таня, и не дожидаясь приглашения, уселась рядом, — в вас есть что-то такое… правильное. Ради этого я в свое время пошла на службу после гибели родителей.
— Спасибо, — кивнул Оракул, и внимательно посмотрел на девочку. «Отличный потенциал, — подумал он, — пожалуй, даже выше, чем у Сюй Мэй. В другое время она вполне могла бы стать новым Оракулом».
— Кажется, я тоже вам понравилась, — улыбнулась Таня.
Девочка нарушала все мыслимые нормы этикета. Но Лину это действительно нравилось.
— Это правда, — кивнул он.
Экран большого телевизора погас. В этот же момент Лин ощутил давно желанное, но невозможное присутствие. Опасаясь поверить, он закрыл глаза, и сосредоточился на потоках Ци. Сомнений никаких не осталось; Тень пришла.
— Тебе не избежать долгого пути, Лин, — сказала Тень, — как я и обещал, ты достоин просветления.
— Сюй Мэй все-таки справилась? — Лин с трудом пытался скрыть детский восторг в голосе.
— Отнюдь, — сказала Тень, — Сюй Мэй проиграла, и ее жизнь висит на волоске.
— Я не понимаю… — пробормотал Лин.
— Ничего, ты поймешь, — сказала Тень, — тебе пора.
— Но как же… Сюй Мэй должна была стать новым Оракулом!
— Новый Оракул сидит рядом с нами, — ответила Тень, — и это лучший выбор, который ты сделал в жизни.
Исход
После заката они вернулись на тропы. Ренегат устроил рискованные гонки с морскими волнами в звездной темноте, чем привел ребят в полнейший восторг.
Но на тропе оказалось холодно и промозгло. Хорошее настроение быстро улетучилось. Очень хотелось развести костер, но отец сказал, что это плохая идея: огонь привлекает чудовищ, и даже такой сильный кот, как Барс, может не справится с их набегом.
— Ситуация швах, врать не буду, — сказал Ренегат, остановив багги и заглушив двигатель, — Димка, ты в безопасности пока что, но ребят точно уберут. Очень уж опасное это дело — наведенные способности. Сам знаешь, когда на кону судьба их мироздания — они готовы на все.
— С Андреем все понятно, — кивнул Дима, — но какие способности у Тони? Я вроде ничего такого не замечал.
— Ясновидение, — ответил отец.
— Так это же ее прабабушка! — Воскликнул Дима, — не я, и не она сама!
— Ее прабабка, — отец явно намеренно использовал грубую форму слова, и произнес его так, как будто выплюнул, — получила разрешение только наблюдать, и помогать, когда надо. А не разговаривать с потомками! Это благодаря тебе, Димка, она получила прямой доступ к правнучке.
— Но ведь ей обещали, что с потомками все будет хорошо! — Вмешалась Тоня.
— Предательство — очень странная штука, — вздохнул отец, — никто не считает себя обязанным твердо держать слово, данное предателю.
— А Таня? — Спросил Дима, — ей тоже угрожает опасность? Блин, как же нам ее-то вернуть?
— Это девочка — двойник Тони? — Уточнил отец.
— Ага, — кивнул Дима.
— Ей ничего не угрожает. Она не получила от тебя никаких особенных способностей.
— Если ребят убьют сейчас — они ведь не будут стерты! Это же не аннигиляция! Они окажутся там, в этом Единении рано или поздно!
— Именно, — ответил отец, — их информация будет заморожена. Они не будут представлять никакой угрозы, как не представляют ее сейчас. Но если оставить их с новыми способностями — ситуация становится непредсказуемой. Они, например, могут слишком поверить в себя. Или узнать слишком много об этом мире. Вариантов много. Нет никакого смысла рисковать, оставляя их в живых.
— А как же мама… — Пробормотала Тоня.
— Ей придется пройти через ад, — сказал Ренегат, вздохнув, — как проходят его родители в этой вселенной, у которых бесследно исчезают дети. Но в одном я точно уверен. Ребята, если бы ваши родители могли выбирать — оставаться вам, и погибнуть наверняка, или исчезнуть, и получить шанс на долгую и полноценную жизнь — они бы не колебались. Ты согласен, Андрей?
— Не поспоришь… — смог выдавить из себя Андрей, еле сдерживая слезы.
— И что же? Ни увидеться напоследок, ни попрощаться? Давайте хоть на минутку заглянем домой, а? — Взмолилась Тоня.
— Мое время возможностей уходит, — ответил Ренегат, — я уже должен был быть с Димкой очень далеко, по моему плану. Еще немного, и я не смогу никуда вас вытащить.
— Куда мы уходим? Что это за мир? — Спросила Тоня.
— Есть такие варианты реальности, — сказал Ренегат, — у которых открытая архитектура. Возможен ограниченный доступ извне. Сущности, попадая в такое мироздание, должны определить векторы дальнейшего развития. У каждого из вас будет судьбоносная миссия для этих миров.
— То есть вот так просто? — Недоверчиво спросил Андрей, — залез, определил судьбу мира, и живешь себе в свое удовольствие?
— Нет, — покачал головой ренегат, — к сожалению, не так просто. Ведь претендентов будет несколько. Вы попадете в новую реальность как двойники уже существующих там людей. И вам нужно будет бороться за жизнь с такими же двойниками. Обычно таких пар бывает по шесть на мир. Не такие и плохие шансы, если вдуматься.
Тоня поморщилась.
— Бороться за жизнь — это значит убивать? — Спросил Андрей.
— Если придется, — кивнул Ренегат, — все зависит от вас, и той линии развития, которую вы будете представлять. Ты, Андрей, скорее всего, будешь на стороне знания и технологий. Вполне можно сделать так, что тебе и не придется делать грязную работу — ты достаточно умен, чтобы повести игру по своему сценарию. Желаю тебе максимально использовать свои возможности.
— А я? — Спросила Тоня, — что буду представлять я?
— Предполагаю, что эмпатию, — неохотно ответил Ренегат, — сочувствие. Религиозное и иррациональное. Думаю, тебе будет морально проще. Оказавшись в новом мире, ты сразу почувствуешь, что твое дело правое. Держись своей веры, и все будет хорошо.
— Отец, ты уверен, что другого выхода нет, — спросил Дима, — мне не нравится то, что ты рассказал. Совсем не нравится.
— Мне тоже. Это страшный путь. Но это единственный шанс вытащить их отсюда, — сказал отец, и добавил, пожав плечами: — Хотя выбор всегда есть. Ребята, я не могу решить за вас.
Дима держал скейт в руке, и наблюдал за удаляющимся багги. Его глаза оставались сухими, хотя слезы так и рвались наружу. Он боялся снова, в полной мере, почувствовать ответственность за ребят, но понимал и уважал их выбор. Каждый имеет право на собственную историю, какой бы страшной она ни была.
Где-то в одной из возможных вселенных тринадцатилетний мальчишка остался дома один в полной темноте. Почувствовав чье-то присутствие, он потянулся к выключателю. Замер. В двух метрах от него, за письменным столом (большим, солидным, взрослым) кто-то сидел.
— Ну? — сказал тот, кто когда-то был Андреем, — включай свет.
Мальчишка как загипнотизированный щелкнул клавишей. Свет больше не был другом и защитником, убийцей ночных страхов. Свет предал его, показав то, что явилось во тьме. За столом сидел подросток, тощий и голый, улыбающийся, глядящий на него так, словно видел его и в темноте.
— Сделай удивленные глаза, — сказал мальчишка. — И успокойся. У нас еще есть время, но его так мало, что лучше поторопиться.
Он слишком часто видел самого себя, чтобы ошибиться.
— Это я, — сказал он.
Мальчишка, бывший когда-то Андреем, кивнул.
— Ты.
Он встал — спокойно, не стесняясь наготы. Посмотрел на него — задумчиво, оценивающе.
— Зови меня Виз.
Фуникулер
Дима научился контролировать свои желания. Теперь, рискуя жизнями — своей и Барса — он твердо знал, куда хотел попасть.
Нижняя площадка фуникулера была необычно пустынной. Он не успел побывать здесь раньше, хотя и просил организовать поездку. «Ничего интересного, — ответила в прошлый раз Джессика, — просто очень старая и крутая железная дорога. И жуткие толпы туристов. В „Оушен парке“ гораздо интереснее!» Впрочем, в этот раз место мало его волновало. Он хотел попасть с определенному человеку.