Новый мир. Книга 5. Возмездие (СИ)

— Ну что, насмотрелись? — спросил он. — Давайте тогда найдем наши участки, и будем заселяться. Хлопот тут — дай Бог до ночи управиться.
Десять минут спустя я уже задумчиво прохаживался вдоль границ земельного участка площадью в двадцать соток, пытаясь почувствовать, каково это — ощущать себя хозяином этого клочка суши. Мишка с высунутым языком задорно носился вокруг, преследуя стрекочущих кузнечиков и еще какую-то живность, которая пряталась в высокой траве, успевшей прорасти на добротном черноземе, завезенном сюда перед заложением селения.
— Знаешь, грека? — спросил Джерри, который прохаживался по смежному участку, держа руку на плече у Седрика. — Я предлагаю не устанавливать здесь забора. Малые наверняка подружатся, будут бегать друг к другу в гости. Но только я сразу предупреждаю, по-добрососедски: если твой пес будет портить огород, который Катька вознамерилась тут высадить, то быть беде. Она с такими вещами шутить не любит.
— Я, честно говоря, подумывал засеять все газоном, — пробормотал я.
— От городского хрыча я ничего другого и не ждал.
Я соврал, говоря Джерри о своих мыслях. Ни о каком газоне я в тот момент не думал. Не мог думать о таких вещах. Я до сих пор не был мысленно здесь. Не принадлежал этому месту. И не знал, изменится ли это когда-нибудь. После безумных 35 лет, которые я прожил, предположение о том, что я могу просто осесть, строить дом, любить жену, растить дочь, работать на обычной безопасной работе — было слишком невероятным, чтобы в него поверить. Я бы не удивился, если бы на ближайшем холме оказался снайпер, целящийся мне в грудь. Не удивился бы внезапо начавшим рваться вокруг снарядам. Не удивился бы вести о том, что мне нужно немедленно ехать куда-то за тридевять земель, спасать кого-то или спасаться от чего-то самому. Но тот простой факт, что я могу просто жить, как нормальный человек, был слишком уж невероятным, чтобы я в него поверил.
Я пока не мог думать о будущем. Я был просто рад, что о нашем приезде сюда пока еще никто не прознал. Что вокруг не журчат пропеллерами назойливые дроны служб новостей, не бегают толпы репортеров с провокационными вопросами, никто не тычет мне в нос плакаты и не выкрикивают лозунги.
— Эй, соседи! — окликнул нас с Джерри добродушно пузатый, похожий на Санта Клауса мужичок с участка, который граничил с моим. — День добрый! Что, только заселились?!
— Ой, пап! Смотри! — в полном восторге вскричал Седрик.
Столько эмоций вызвали у мальчика дюжина мохнатых хрюшек, которые радостно бегали друг за другом в загончике на участке соседа. Владелец этого хозяйства, пожилой мужчина с длинными усами, увидев интерес со стороны мальчика, жестом пригласил нас приблизиться. Поросята были необычные — покрытые защитными пластинами, словно носороги.
— Обалдеть! Да я на таких полжизни охотился! — восхитился Джером, пожимая руку владельцу поросят. — Что, заготавливаете мясо на зиму?
— Нет, что вы, — рассмеялся тот громко. — Моя жена — вегетарианка, она бы мне в жизни этого не простила. Выращиваю их, чтобы выпустить в округе. Они хорошо приживаются в любых климатических условиях. Сильные, выносливые, но для людей не опасны. Они станут важной частью здешней фауны.
— А вы уверены, что это не нарушит природную экосистему? — спросил я, сделавшись угрюмым при виде очередного свидетельства того, как люди пытаются быть богами.
— Нечего нарушать, к сожалению, — ответил мужичок, разводя руками и окидывая взглядом окружающий пейзаж. — Мы, словно инопланетные колонисты, создаем совершенно новую экосистему посреди выжженной пустыни. Ничего не поделаешь — придется заселять ее самим. Уж как умеем. Мы с женой потратили год, чтобы смоделировать различные варианты, и разработать оптимальный проект экосистемы. Но, конечно же, многое предстоит познавать методом проб и ошибок.
— Так это ваша профессия? — удивился Джерри.
— Да. Мы — инженеры-экологи. Специализируемся как раз на создании и модификации микробиом. Для нас стало удивительным событием приглашением в проект «Одиссея». Очень надеемся, что мы с доживем до дня, когда нам выпадет шанс использовать наши знания на другой планете.
 
— Да уж, — присвистнул Джерри. — Звучит покруче, чем быть простым механиком.
— Ну что вы, умелые руки всегда бесценны! — запротестовал эколог.
— Пап, пап! — отвлек их от разговоров Седрик, заглядывая в загончик с горящими глазами. — А можно нам такую хрюшку, пап?!
— Ну вот, началось, — закатил глаза Джерри.
В этот момент я услышал вызов по своему коммуникатору.
— Извините, — молвил я, отходя на несколько шагов от загона.
Перед моими глазами предстало лицо лощеного клерка.
— Мистер Войцеховский, рад видеть вас в добром здравии, — с излишним пафосом произнес он.
— Ну как сказать — «в добром», — проворчал я, помогая себе тростью.
— Сенатор Элмор хотел бы поговорить с вами. Могу я соединить вас прямо сейчас?
Я едва заметно вздохнул.
— Ну давайте, — нехотя согласился я.
Райан Элмор появился на экране секунду спустя. Если полугодовое пребывание в тюрьме прибавило седых волосков на голове лидера оппозиции, то это уже почти не было заметно. Наиболее вероятный, если верить социологии, будущий канцлер Содружества наций выглядел энергичным и уверенным в себе, как и надлежит амбициозному политику в начале важнейшей в его карьере предвыборной кампании.
— Добрый день, сенатор.
— Добрый день, Димитрис. Рад снова вас видеть! — жизнерадостно поздоровался Элмор.
— Да, это взаимно, — ответил я, хоть в тот момент это не было вполне искренне.
— Надеюсь, у вас все хорошо?
— Да, спасибо. Обосновываюсь понемногу на новом месте.
Элмор вежливо выслушал мой ответ, на ходу управляя движениями пальцев каким-то невидимым интерфейсом. Его левый глаз был затуманен. Он принадлежал к тому калибру людей, которые ни на один миг не могли позволить себе сосредоточиться лишь на одном деле. Он лучезарно улыбнулся, и поправил на глазах очки.
— Вы ведь догадываетесь, почему я звоню, не так ли? — спросил он.
Я не ответил. Однако он и не ждал ответа.
— Вы нужны мне, Димитрис. И вы, и Лаура. Пожалуйста, выслушайте меня. Я хорошо помню ваши слова о том, что вы хотели бы отойти от дел, и не заинтересованы в политической карьере. Не забыл я и о том, что Лаура в положении. И о том, что вы планируете свадьбу. И о том, что вам требуется восстановление после ваших тяжелых ранений. Мало кто во всем мире заслуживает отдыха больше, чем вы. И я ни за что не стану на него посягать. Но! Я не считаю — и можете думать обо мне что хотите — не считаю удачным и мудрым решением зарывать в землю ваши таланты и достижения.
— У меня нет никаких талантов, сенатор. Если не считать таланта попадать в неприятности.
— Не скромничайте, Димитрис. Вы уже вошли в историю, хотите вы того или нет. А войдя в нее, обратно уже не выйти, — Элмор обаятельно улыбнулся. — Вы с вашей супругой — лидеры общественного мнения. Да, знаю, против вас все еще ведутся определенные расследования, многие считают вашу персону неоднозначной, многие верят разным о вас небылицам. Но миллионы людей на всей планете восхищаются вами и доверяют вам. Именно на таких людей, как вы, я бы хотел опереться, если буду избран канцлером.
— Уверен, что будете, сенатор. Если верить рейтингам.
— Рейтинги — дело изменчивое, — махнул рукой политик. — Но я верю в победу. Не потому, что во мне есть что-то особенное. Я, в отличие от старика Патриджа, никогда не считал и не считаю себя богом. Но у меня есть отличная команда единомышленников. Команда, у которой есть общее видение того, каким должен быть наш мир. И я знаю, что это видение очень во многом совпадает с вашим. Я знаю, что вы во многом были не удовлетворены тем консенсусом, который был достигнут между старыми и новыми силами во имя преодоления кризиса. Не удовлетворен им и я. Вынужденные уступки не стоит смешивать с идеалами и ценностями. Однако важно другое. Мы находимся сейчас в начале, а вовсе не в конце пути. И мы можем сделать еще очень многое для отстаивания наших общих ценностей. Реальное, а не эфемерное, ограничение огромной власти корпораций? Реальное, а не формальное, сворачивание аморальных биологических экспериментов? Все это — в моей повестке дня. И я точно знаю, что также и в вашей.