Сокровище пути (СИ)

В ушах стучало, и она прибавила ходу. Главное, не опоздать. Ничего, она попросит у Эо прощения и скажет, что упала и ударилась головой.
Что-то сбило её с ног, и на голову ей накинули какую-то плотную тряпку. Аяну несли, крепко обхватив руки и ноги, и она трепыхалась, как рыба в сети, а тряпка забивалась ей в открытый рот, пока она громко кричала и билась от страха и боли в руке и груди.
Её бросили на что-то мягкое, и она содрала тряпку в тот момент, когда дверь закрывалась. Она была в той же комнате, и девушка стояла там с лёгкой улыбкой.
– Чего изволит желать госпожа?
 
Аяна закрыла глаза. Она не могла дышать, она задыхалась. Голова болела всё сильнее. Всё было как в дурном сне, который затянулся, но тело почему-то болело наяву.
– Почему я здесь? Зачем? Для чего? Почему я не могу уйти? – закричала она. – Выпусти меня!
– Госпожа находится в своих покоях. Госпожа живёт здесь. Госпожа не может покинуть свои покои, потому что безопасность госпожи – превыше всего, – сказала девушка.
Аяна разрыдалась. Гребень выпал из волос и с лёгким стуком упал на доски пола. Она подскочила к девушке и наклонилась к ней, схватив за плечи и глядя в глаза.
– Выпусти меня, прошу, – проникновенно сказала она. – У меня там остался маленький сын. Его заберут у меня, если я не вернусь. Прошу, выпусти меня. Я отдам тебе все свои деньги, и платье, и лошадь. Я отдам тебе всё, только выпусти меня!
Слёзы текли у неё из глаз и носа, боль в руке, голове и груди доводила до отчаяния. Девушка смотрела куда-то ей за спину, и Аяна со злостью тряхнула её за плечи, ощущая, как это отдалось болью справа.
– Что тебе нужно от меня? Зачем меня сюда притащили?
Она отпустила плечи девушки, и на халате той остались складки там, где Аяна сжимала его в кулаках.
Волосы липли на мокрое, опухшее лицо. Силы иссякли, и Аяна осела на пол.
– Если госпожа ничего не изволит больше желать, я оставляю госпожу, – сказала девушка, развернулась и мгновенно скрылась за дверью.
Аяну будто ветром сорвало с пола. Она кинулась к двери, пытаясь не дать ей закрыться, но не успела. Дверь задвинулась. В одной местной песне пелось про бумажные двери. Эта была из крепкого дерева, которое больно отдавалось ударами в теле Аяны, когда она билась об него.
И-и-и-раз. И-и-и-два. И-и-и-три. Левое плечо теперь тоже болело, и голова болела ещё сильнее. Аяна разбежалась. Ещё раз! Она со всей силы бросилась на дверь, яростно надеясь на то, что та поддастся, но дверь была слишком крепкой. Аяна упала, и всё погасло.
  
51. Госпожа
 
В комнате было темно. Она села на кровати и застонала от боли в груди и плечах. Правая грудь надсадно болела, а на ощупь в одном месте была твёрдой. Аяна поднялась, шатаясь, и схватила какую-то вазу. Надо было освободить грудь от застоя. Так можно и умереть.
Наконец ей стало чуть легче, настолько, чтобы вернулась способность о чем-то размышлять. Она попала во дворец орта по неизвестной причине, и её отказались выпускать. Надо выяснить, зачем она тут. Кимат. Он там, в «доме радости». С ним Ис и Ари, и Вэл, и Сарэ, и Лаэ. Они присмотрят за ним, но ей надо вернуться как можно скорее. Дверь не поддаётся её плечам, и у неё нет сил. Если она прыгнет с балкона, то её опять принесут сюда, а ещё на этот раз она может и вправду вывихнуть что-то.
Она опять схватила вазу. Они с Солой как-то ходили к женщине, которая работала на поле, оставив ребёнка на целый день дома, и у неё случилась такая же беда. Что же там за травы? Лойо, сальва, зубовик. Точно! Побольше пить. Пить столько, сколько можешь выпить, чтобы молоко не густело в груди.
Она встала и побрела к двери. Надо решать всё по очереди. Сначала надо избавиться от этой боли, которая мешает думать.
– Эй! Кто-нибудь! Эй!
Через несколько мгновений дверь открылась, и в комнату спешно зашла девушка с фонарём. Аяна тщетно пыталась понять, та же это служанка или уже другая, но свет был слишком тусклым для этого.
– Чего изволит желать госпожа?
 
– Я хочу пить. Мне нужно очень много чистой воды и стакан.
Аяна задумалась. Здесь не знали трав долины, а она не знала местных трав.
– И лекаря. У меня болит грудь.
– Я услышала твой приказ, госпожа, – сказала девушка и исчезла за дверью.
Аяна вернулась на кровать. Боль, безразличие и страх за Кимата мешались в ней.
– Госпожа, вот твоя вода, – сказала девушка, ставя на столик поднос.
Два кувшина воды и большой стакан из опалового стекла. Аяна потянулась встать, но девушка оказалась проворнее и уже подавала ей стакан, наполненный водой.
– Спасибо, – устало сказала Аяна. – Лекарь скоро придёт?
Как будто в ответ на её слова дверь открылась, и в комнату зашла женщина.
– У госпожи болит грудь?
– У меня болит грудь и плечи. Мне нужны травы. У вас есть сальва?
Женщина покачала головой.
– Мне нужно кормить сына, иначе у меня грудь раздуется, и из неё пойдёт гной. Она у меня уже горячая и болит так, что это отдаётся в руку.
– Госпоже надо ограничить питьё. В её теле слишком много жидкости, это нарушило равновесие.
– Я не буду ограничивать питьё. Мне нужно кормить сына и пить много воды, чтобы застоявшееся молоко вышло.
– Госпожа не может кормить ребёнка. Я дам ей лекарство, которое поможет. Госпоже нужно пить как можно меньше.
Аяна почувствовала, как багровая пелена начинает подниматься перед её глазами.
– Уйдите сейчас же, – прошипела она женщине. – Уйдите немедленно, иначе я за себя не отвечаю.
Женщина и служанка скрылись за дверью.
Даже коровам, с которыми такое случалось, давали вволю пить! Эта женщина безумна. Аяна схватила вазу. Ничего. Ничего. Она справится с этим.
К утру ей стало легче, но ужасно хотелось спать, потому что всю ночь она просыпалась пить, а потом хваталась за вазу. Всё тело болело. Ночной горшок скоро заполнится. Неужели тут нет обычного нужника? Она бы предпочла даже кусты. А ещё от неё дурно пахло, так, что ей стало противно.
– Эй! – крикнула она, и девушка возникла в комнате.
-Чего из...
– Горшок. У вас нет нужника? Мне нужна вода для купания. Мне нужно знать, что с моим сыном. Позовите мне кого-то, кто не является служанкой. И ещё воды. Чистой воды. Много.Очень.
Она с удивлением смотрела, как всё вокруг задвигалось. Горшок моментально заменили, несколько девушек наполнили лохань, а на столике появилось три кувшина с водой.
– Госпожа изволит пожелать, чтобы ей помогли с купанием?
– Нет, спасибо. Идите.
Аяна прошла в комнату с лоханью и разделась. Плечи были в огромных багровых синяках, да и локти тоже. Она огляделась. Где мыло? Рядом стоял кувшин. Так, это кипяток. Ну ладно, и без мыла сойдёт.
Она быстро ополоснулась, вылезла из лохани и взяла свою рубашку. Та слишком дурно пахла. Аяна поморщилась и вышла в комнату.
На кровати лежала стопка чистого белья. Аяна двумя пальцами приподняла то, что лежало сверху. Это была чистая сорочка, длиннее, чем та, под которой...
Нож! На ней не было пояса с ножом. Это значит, что её раздевали, ну или по меньшей мере, ощупывали, пока она была без сознания. Аяну затошнило. Она вспомнила, как Конда сказал: «обещай, что ничего не будешь делать, пока я сплю», когда она поила его сонным отваром. Как она понимала сейчас эти его слова!
Она выдохнула, оделась в чистые вещи, подозрительно рассматривая их, и прополоскала свою одежду в оставшейся после купания воде. Когда всё уже было отжато и развешано на перилах балкона, она снова постучала в дверь.
– Эй! Эй, вы!
– Чего изволит пожелать госпожа?
– Я хочу поговорить с кем-то, кто тут за всё отвечает. Мне нужно знать, что с моим сыном.
– Господин навестит вас после обеда. Госпожа изволит пожелать что-то ещё?
– Я могу пожелать, чтобы меня выпустили отсюда?
– Госпожа не может покидать свои покои.
– Больше ничего. Иди.
Аяна ходила кругами по комнате, перемещаясь от ночного горшка к кувшинам, от кувшинов – к вазе, бесконечно. К обеду ей стало ещё чуть легче. В голове роились мысли, но они только тревожили, и она продолжала ходить по комнате, обхватив плечи руками, чтобы хоть немного успокоиться. Она ходила и думала о Кимате, о Конде, о том, что она будет делать и говорить, когда вернётся к тётушке Эо.