Семья напрокат (СИ)

* * *
Ярина
В университет я приехала растрепанная, нервная и сама не своя. Ситуация с толстосумом, который принял меня за курьера и даже не извинился, выбила из колеи. Я все еще злилась и дико жаждала надеть этому пижону что-то на голову.
Студенты уже пестрыми кучками собирались возле аудиторий и расписания. Вахтерши сурово проверяли пропуска. Лифты уходили наверх забитые до отказа. Поэтому я расстегнула пуховик и отправилась на четвертый этаж пешком. Что ж я зря йогой занималась? Должно помочь.
Как ни странно, проучившись здесь шесть лет, я ни разу не побывала в приемной или в кабинете ректора. Меня не вызывали из-за проблем с учебой – я была одной из лучших студенток, а просто так сюда наведываться как-то не возникало желания.
Тут почему-то веяло советскими временами, которые я видела только в кино и хронике. Каменные полы, местами слегка щербатые, высокие потолки, деревянные двери. Портреты ученых и политиков на стенах, стеллажи со старыми книгами в потертых форзацах… Большинство вузовских корпусов строились именно при советах, поэтому здесь мало что поменялось.
Герман Васильевич недавно заступил на должность и был своего рода новатором. За это его и любили, и осуждали.
Мало того, он был довольно молод для ректора. Сорок семь лет. В вузе до сорока пяти еще считались молодыми преподавателями.
Одевался Герман Васильевич в классическую тройку – синие брюки, жилетку поверх белой рубашки, пиджак. Я уже давно не видела мужчин в подобных жилетках. Даже немного удивилась.
Светлые волосы ректор зачесывал назад, а его горбоносое лицо выглядело открытым и даже одухотворенным.
– Добрый день, – поздоровалась я и сочла нужным представиться, хотя у нас была оговорена встреча именно в это время. – Меня зовут Ярина Солнцева. Я фрилансер, писатель и немного журналист. Вы мне звонили…
– Да-да! Яриночка! – Герман Васильевич широким жестом предложил мне садиться. – Я решил, что в честь юбилея нашего славного вуза нужно бы сделать нечто необычное. Мы устроим вечеринку с пресс-конференцией, где продемонстрируем самых выдающихся выпускников университета последних десятилетий. И так как вы тоже из их числа, хотелось бы, чтобы вы одновременно написали нечто вроде очерков про остальных.
Мне в руки перекочевал список. Я пробежалась по нему и поморщилась. Не так много – всего-то сорок три человека. Но, Александр Тамилин! Честно говоря, я бы лучше палец себе отрезала, чем согласилась писать о нем. Его ненависть к журналистам известна давно. А я терпеть не могу богатых снобов, которые нос воротят от прессы. Это такое «мужское кокетство». Мол, я не такой, я жду трамвая. И меня не волнует, что обо мне пишут.
– Как быстро я должна все сделать? – уточнила я.
– У вас полторы недели.
– Эм…
– Я понимаю, объем работы большой. Но мои помощники взяли на себя смелость помочь вам. Поэтому часть информации мы уже благополучно собрали.
И мне вручили следующую папку. Здесь содержалась подробнейшая биография больше половины тех, о ком мне предстояло писать. К каждой стопке листов про очередного «выдающегося» прилагался стикер с телефоном и адресом офиса. Я уже было понадеялась на лучшее. Но как назло именно про Александра Тамилина никаких сведений не было. Кроме адреса главного офиса его строительной фирмы и трех мобильных телефонов, в купе с городским.
– А могу я попросить ваших помощников собрать материал еще на одного человека из этого списка? – уточнила я сходу.
Ректор вскинул брови – мол, а ты не наглеешь? Мы за тебя большую часть работы сделали. А тебе, оказывается, мало?
– Видите ли… Я знаю, что Александр Тамилин крайне предвзят к прессе и агрессивен на ее счет. Не хотелось бы…
После моих пояснений Герман Васильевич «оттаял». А то у него прямо на лице было написано «я ее определенно перехвалил, дамочка зазвездилась».
– Яриночка. Я бы с радостью. Все понимаю. К сожалению, мои помощники сейчас не могут этим заняться. У них задача организовать банкет и вечер выдающихся выпускников.
 
Он развел руками, а мне ничего не оставалось, как только вздохнуть.
– Но мы оплатим ваш труд более щедро, чем вы ожидаете. Кроме пиара ваших книг и приглашения на банкет, вы также получите двойной гонорар, – поспешил утешить меня ректор.
Я кивнула.
Что ж… Сказался груздем – полезай в кузов. Выбора нет. Решила выполнить роль журналиста – давай, дерзай, штурмуй самую неприступную для прессы крепость.
– Хорошо. Я постараюсь.
– Давайте я немного вам облегчу работу? – вскинул бровь Герман Васильевич. – Я уже заранее договорился с Тамилиным о встрече. Только личность журналистки пока не называл. Так что… через два часа он уже ждет вас в своем офисе…
Мда… Ждет… Представляю… Наверное уже заготовил очередную тираду, какие Тамилин выкатывал журналистам.
«Я не люблю работников прессы. Вы предвзяты, нечестны и подаете факты в том виде, в каком вам потребуется. Нет ни одной независимой газеты или интернет-издания. Все вы выполняете чужие заказы, но изображаете из себя глас народа и честные новостные каналы».
Такую речь Тамилин закатил в последний раз, когда у него пытались всего-навсего взять небольшой комментарий.
– Хорошо. До связи.
С этими словами я вышла из кабинета ректора и отправилась немного попить кофе, пока неприятности в лице Тамилина меня ждут… Как котенка из одного детского мультика.
* * *
Александр
– Мне очень нравится, что вы не рассказываете направо и налево о своем семейном положении. Сейчас, что ни бизнесмен – то живой пиар. Ничего настоящего, все – сплошной лоск и блеск. А копни глубже – гнилая одинокая жизнь, наполненная удовольствиями, от которых только изжога и всякие болячки! – Иннокентий Виленович уже поднялся и пожимал руку Тамилину, не переставая нахваливать то, чего у Александра не было и в помине.
Зачем он соврал? Услышал, что Костров предпочитает иметь дело с семейными, особенно если бизнесмену за тридцать и понесло… Тамилин никогда не стеснялся своего положения видного холостяка. А тут… Сказал, будто тайно женился, но не стал это афишировать, чтобы не добралась желтая пресса. Мол, женщина не из его круга общения и даже не из высшего общества. Не хотелось, чтобы ее полоскали газетчики…
Слово за слово, Костров предложил встретиться семьями. И Тамилин опять вдохновенно соврал, что жена еще недели две-три будет на Мальдивах.
– Надеюсь, у нас все срастется, – произнес нейтрально Александр, не желая множить свою ложь. Однако она получила неожиданное продолжение.
– В общем так, – Костров двинулся к двери. – Я решил следующим образом. Пока готовим контракты и прочее. Я тут задержусь на месяц, есть еще кое-какие дела. Так что уверен, мы еще семьями пообедаем. Вон Заглятдинов устраивает вечеринки в фэнтезийном антураже – заглядение же! – усмехнулся он созвучности слова и фамилии известного владельца предприятия по созданию фантастических праздников, банкетов и прочего.
Тамилин только кивнул.
Иннокентий Виленович накинул дубленку, и Тамилин вышел провожать его. Смотрел, как крепкая спина бывшего разрядника по дзюдо удаляется, спускается по лестнице и думал, что же теперь делать. Снова соврать, что благоверная задержалась на Мальдивах? Решила не возвращаться в русскую зиму? Или найти кого-то, кто подыграет?
По слухам, поначалу свадьба известного бизнесмена и потомка дворянского рода Баженова-Велльского тоже была фиктивной. Якобы они с женой заключили договор. Он ей вернет сына и хорошенько заплатит, а она сыграет роль его верной и влюбленной супруги. Но потом все вышло из-под контроля. И вот Велльские уже воспитывали двоих детей Елены и свое новое, общее чадо. Совместного сына.
Тамилин тряхнул головой. Нет, такой поворот однозначно не для него. Связать себя с женщиной? Все они вероломные заразы и не более. Одна Олена чего стоит! Он ее три года забыть не мог! Хватит с него всей этой любовной мути! Вначале раздают авансы, ходят на свидания, улыбаются. Вроде бы все им нравится. А потом – бац! Люблю другого. Прости и пойми. Нет уж!