Брачный приговор (СИ)

Я окончательно это уяснила за следующие две недели. Стоит только ступить на тропинку неправильного разговора, как он придумывает остроты. Одну за другой, как надежный заслон.
Но вода камень точит.
А мы почти каждый вечер и ночь вместе. Он приезжает ко мне то уставший, то голодный как мужчина, а иногда без брони. Я научилась ловить эти моменты и не лезть к нему в душу. Пусть говорит то, что сам хочет. То, что рвется из него. Каким бы сильным и непогрешимым он не хотел выглядеть, он живой человек и ему нужны разговоры.
Я узнаю, что он вырос в Испании, куда его вывез отец после развода. Тот не хотел, чтобы сын виделся с матерью. Банально мстил за то, что та решилась уйти от него, и долго настраивал сына против нее. Успешно, как показали юношеские годы. Но потом отношения постепенно наладились, да и отцу надоело поддерживать градус ненависти в семье. Он бросил бизнес, оставив сыну разорившееся дело в наследство, и с тех пор скитается по свету. Иногда присылает открытки из богом забытых мест.
Капо показал мне одну открытку. Оказывается рядом с Мексикой есть остров со странным названием Руккола. Я посмотрела на синеву океана и маяк, расположенный на острове, и подумала, что у Капо тоже еще тот отец.
Словно нашлось что-то общее. Кроме того, что я вижу, что он тоже привыкает ко мне. Капо по-мужски молчит и все серьезные слова держит при себе, но я замечаю, что он держит меня в руках иначе. Временами обнимает так крепко, что трудно дышать.
И берет меня по-другому.
Это не объяснить словами, но я растворяюсь в его руках.
В его глазах, которые, мне кажется, читают меня как открытую книгу. Я точно не прячусь от него. И не задаю лишних вопросов. Он становится ближе без них, мы как будто заключили молчаливое перемирие. Капо сам что-то рассказывает о себе, а я научилась не забивать голову глупостями.
  
Глава 20
 
— Синий или черный?
Я поднимаю плечики с пиджаками повыше. Капо поворачивается и рассеянно кивает в мою сторону. И как это расшифровать? Так синий или черный?
Он слишком занят разговором по сотовому, который прижимает плечом к уху, попутно застегивая ремень брюк.
— Мне больше нравится этот, — бурчу себе под нос. — Отличный выбор, Капо.
Я киваю ему в спину и кладу синий пиджак на кровать, черный же возвращаю в гардеробную. На мне голубое платье из нежного шелка и удобные туфли, украшенные лентами телесного цвета. Они изящно обнимают стопу, а каблук вытягивает силуэт.
Я делаю последний оборот перед зеркалом и остаюсь довольна внешним видом. И своей фигурой тоже. Хотя тут дело больше не в удачном наряде, а в комплиментах Капо. И в его дорогих подарках, что уж тут скрывать. Он избаловал меня за прошедшие дни, как восточную принцессу.
— Классно сочетается, — замечаю, переводя взгляд с голубого платья на синий мужской пиджак. — Будем выглядеть как настоящая пара.
Мы решили выбраться в свет. Я почти три недели провела в его апартаментах, и, кажется, Капо был бы рад продолжать в том же духе. Он спрятал меня в своей пещере как самый настоящий дикарь. Я почти никуда не выхожу, только иногда спускаюсь на первый этаж, где есть торгово-развлекательная галерея. Выхожу строго под охраной, которая давно мне в тягость. Но я пытаюсь понять Капо и уяснила для себя, что дело в том нападении, когда его ранили, а меня едва не задели. Он теперь никому не доверяет.
Да и мне хорошо с ним. Мы напоминаем помешанную друг на друге парочку в разгар медового месяца. Окружающего мира как будто не существует, но так не может продолжаться вечно. Я вчера загрустила у окна с видом на огромный город, который был так близко и так мучительно далеко одновременно, и Капо оттаял. Сказал, что охрана что-нибудь придумает.
Он разучился мне отказывать.
И он все чаще чувствует мое настроение даже лучше меня.
А вчера я и правда была готова расплакаться.
— Я его отключу, обещаю, — бросает Капо, возвращаясь в спальню.
Он взмахивает сотовым. Потом отточенным движением застегивает золотые запонки. Он красив в повседневной одежде (без одежды мистер Капо дьявол!), но сейчас он идеален. Белоснежная рубашка и темные брюки, подогнанные точно под спортивную фигуру, добавляют тысячу очков его привлекательности. Ему чертовски идут классические вещи. Так дорогое вино наливают в бутылки простой формы, а этикетки на них не бывают вычурными или крикливыми. Ведь солидность проявляется не через крик, а скорее через шепот.
 
— Я его просто-напросто заберу, — я подхожу к нему и вытягиваю сотовый из его широкой ладони. — Отдам только если позвонит глава твоей охраны или Артем, для остальных ты вне зоны доступа.
Он не спорит со мной.
Он обещал мне шикарный вечер. Его приятель Антон открывает ночной клуб, там уже всё готово и до первой шумной тусовки осталось меньше недели. А на сегодня запланирован вечер для своих, в очень тесном близком кругу. Я нервничаю и предвкушаю одновременно. Мне не терпится побывать в новом месте после заточения в апартаментах, но и накручиваю я себя не по-детски. Я понимаю, что Капо решил представить меня своим друзьям.
— Они не снобы, — подшучивает он, замечая мои волнения. — Жена Антона может показаться холодной стервой на первый взгляд… и на второй тоже. Но она нормальная.
— Я запомню.
Я киваю, а сама чувствую прилив тошноты. Ох! Сто лет так не нервничала. Даже как-то не похоже на меня, я всегда себя считала более стойкой девушкой.
Я отправляю сотовый Капо в свою сумочку, куда надо бы еще положить таблетки. То ли успокоительное, то ли что-то для желудка. Я указываю Капо на пиджак, а сама поворачиваю к ванной, где лежит аптечка.
— А где черный? — бросает он, когда я уже скрываюсь за дверью
— Ты хотел черный?
— Да, я же показал.
Я закатываю глаза.
— В гардеробной, — кричу ему из ванной. — Сразу же справа.
Сотовый Капо вибрирует в сумочке.
Ну отлично!
Мы еще даже не выехали, а ему звонят каждые две минуты. Последние три недели прошли спокойно и я больше не смотрю критично на его пропущенные звонки. Это раньше я ждала неприятностей и чуть ли не следила, чтобы его сотовый лежал на видном месте. Боялась, что он пропустит из-за меня сигнал тревоги.
— Никосия, — я читаю имя контакта с экрана, заглядывая в сумочку. — Не сегодня.
Я выпиваю таблетку от тошноты и закидываю пластинку в сумку. Закрываю ее, потом поправляю прическу и выхожу к Капо.
— Готова? — он хищно оглядывает меня с ног до головы, из-за чего жесткий лиф-корсет сразу становится тесным.
Мы приезжаем в клуб к десяти. Заходим через задний вход, рядом с которым стоит темнокожий охранник с массивной золотой цепью на шее. Украшение нагло бросается в глаза на фоне черной хлопковой футболки, которая к тому же вот-вот лопнет на огромных бицепсах охранника.
— А могли сходить в театр, — причитаю и тут же чувствую горячую ладонь Капо на пояснице.
Он подталкивает меня вперед. Полутемный холл встречает розоватой дымкой, она напитана сладким ароматом и кажется густой.
— Твой приятель продумал каждую мелочь, — я оборачиваюсь. — Сегодня правда будет мало людей?
— Правда, — он кивает с легкой улыбкой. — Антон всегда всё делает по высшему разряду и плевать, сколько людей приглашено.
— Ох…
Я пораженно выдыхаю, когда после холла показывается главный зал. Он очень пафосный и большой. Выглядит так, словно здесь собралась отдыхать целая тусовка из небоскребов Москва-Сити.
Хотя почему “словно”?
Ведь так и есть.
Я просто никак не привыкну к статусу Чертова.
— Значит вот как ты развлекаешься, — я снова оглядываюсь. — А стереотипы не врут.
Полумрак, алая подсветка, сцена с именитым ди-джеем и изогнутый подиум, где должны танцевать полуобнаженные девушки. Сейчас девушек нет, вместо них включили световое шоу. Но градус порочности все равно зашкаливает. Я начинаю думать, что приятель Капо тоже крутится в криминальном мире, а клуб для него — всего лишь хобби.