Конечно, это не любовь (СИ)
— Что с Шерлоком? — спросила она.
Драко сжал плотнее губы, задумавшись, но все-таки ответил:
— Думаю, пока — ничего. Но скоро он, по всей видимости, умрет.
— Что? — Гермиона снова подскочила на своем месте, но потом взяла себя в руки и жестко, не как испуганная женщина, а как глава одной из самых опасных государственных структур в магическом мире, сказала: — Тебе лучше рассказать, что происходит, потому что иначе я найду способ посадить тебя в такой глубокий каменный мешок, который ты даже представить не можешь.
Драко вздохнул и ответил:
— Надеюсь, до этого не дойдет. Учитывая, как много я о тебе знаю, у меня есть все шансы сделать с тобой то же самое. Но мы ведь не враги уже давно, Гермиона. Если хочешь, я расскажу, все равно нам здесь еще часа два сидеть.
Гермиона снова заняла свое место, положила руки на стол, соединив ладони домиком, и кивнула, предлагая приступать. Все, что она могла сейчас сделать — сохранять видимость своей власти.
— Ты ведь помнишь, по условиям клятвы я сам не могу ни выдать Холмса, ни причинить ему вреда. Но малыш Джим — другое дело.
— Малыш Джим? — угрожающе переспросила Гермиона.
— Джейсон Лестрейндж, помнишь такого? Он всегда хотел быть вторым Волдемортом, так что с удовольствием выбрал себе псевдоним, имя, которое знающие люди среди магглов боялись произносить. Джим Мориарти, — Драко поудобней устроился на стуле и продолжил: — когда ты вышвырнула его в маггловский мир, он пришел в отчаяние. Я нашел его на Тауэрском мосту — он собирался прыгать вниз. Он был совершенно жалок: грязный, слишком худой — Азкабан даже без дементоров не стал приятным местом. Я забрал его в свою городскую квартиру. Он все-таки мой родственник, так что я не мог пройти мимо. Чтобы не подставить его, я вез его маггловским транспортом, попутно пытаясь придумать, что с ним делать. Он не мог, как некоторые сквибы, заняться поставками ингредиентов или вести дом какого-нибудь волшебника, так что пришлось устраивать его среди магглов. Я думал, честно говоря, что тружусь напрасно — он больше напоминал безвольное чучело, чем человека. Но потом все изменилось.
Драко замолчал, потер подбородок. Гермиона еще сильнее напрягла пальцы, чтобы подавить дурацкую дрожь.
— Я вывел его на прогулку в один из дней. Мы просто ходили по маггловскому Лондону и вышли к Темзе. Представь мое удивление, когда на парапете я увидел Холмса — это пальто и лохматую голову сложно не узнать. Я указал на него Джейсону, и он словно загорелся — как «Люмосом» изнутри подсветили. Расспрашивал меня о нем. Я не мог многое рассказать, упомянул только, что он ловит преступников и что очень умен. Спустя неделю Джейсон сообщил, что ему нужны деньги и новое имя — сказал, что нашел себе место. Я снял для него часть средств из состояния Лестрейнджей (опеку над счетами передали мне) и перевел в фунты, подготовил ему маггловские документы.
Гермиона чуть прикрыла глаза. Лестрейндж был опасен даже в мире магглов, без волшебной палочки. Настолько сильный, изворотливый и совершенно не связанный моральными запретами ум она еще никогда не встречала. Нельзя было выпускать его на свободу. Гермиона не сомневалась: то, что сейчас Шерлок в опасности, это ее вина. Она подчинилась решению Визенгамота и забыла о Лестрейндже после его исполнения. Большая ошибка.
— Чем он занимается, я узнал недавно, — продолжил Малфой, — оказывается, чтобы возглавить большую преступную сеть в маггловском мире, нужно много денег, ум и полное отсутствие инстинкта самосохранения. За три года он прибрал к рукам весь криминальный мир Британии, но по-прежнему был одержим Холмсом. Когда заходил ко мне, только и говорил о нем. А вчера он пришел попрощаться.
Гермиона сглотнула. Будь у нее палочка, она бы уже оглушила Малфоя и разыскала Шерлока — он мог не справится с Лестрейнджем.
— Попрощаться? — переспросила она. Драко кивнул:
— Он сказал, что его игра подходит к концу. Что он устал. И что он уходит, но с собой забирает Шерлока — чтобы не разлучаться в другом мире.
— Его надо остановить. Немедленно, Драко. Отдай мне палочку.
— Прости, Гермиона, — сказал Драко после долгой паузы. — Я никогда не стал бы сам убивать Холмса, но, если это сделает кто-то другой — я не стану ему мешать. И помогу, задержав тебя здесь.
— Почему? Из-за… — она осеклась — ее окатило волной отвращения, — из-за нашего расставания?
— Я не в обиде на тебя. Но Холмс нанес мне очень большое оскорбление. Малфои подобного никогда не прощали.
Часы зазвенели громче. Гермиона закусила губу. Ей нужно было что-то придумать, что угодно — хоть бросить в Малфоя тяжелой книгой. Но он наверняка увернется — слишком напряжен. «Соберись, Гермиона», — подумала она. Возможно, удастся его убедить?
Гермиона не успела попытаться — дверь ее кабинета распахнулась, и раньше, чем Малфой успел обернуться, ему в спину ударил красный луч. Дверь снова захлопнулась, и из-под мантии-невидимки появился Гарри.
— Как ты.? — начала было Гермиона, но он прервал ее:
— Шерлок, это сейчас главное. Знаешь, где они встречаются с Лестрейнджем?
— Нет.
Гарри одним движением палочки связал Малфоя и велел:
— Гермиона, веритасерум.
Не задавая вопросов, не спрашивая, с чего он решил, что у нее есть запрещенное зелье, Гермиона вытащила из сумочки сыворотку правды и бросила другу — тот поймал пузырек быстрым движением лучшего ловца Хогвартса, влил в рот неподвижного Малфоя несколько капель, после чего снял окаменение и быстро спросил:
— Лестрейндж и Холмс — где они собираются встретиться?
— Больница, — прохрипел он, — Джейсон говорил о крыше больницы.
— Подробнее! Что за больница! — Гарри тряхнул его.
— Любимая. Он сказал, любимая.
— Госпиталь святого Бартоломея, — быстро сказала Гермиона.
— Остолбеней, — снова произнес Гарри, обшарил Малфоя, забрал обе палочки, потянул Гермионе ее и уточнил:
— Знаешь, где это?
Этот вопрос вывел Гермиону из ступора, она схватила Гарри за руку и активировала портал наружу, и, едва защитный чары Министерства остались позади, аппарировала в закуток напротив больницы.
Гарри придержал ее за руку, не давая двигаться дальше, и поднял голову наверх.
— Рон позаботится о Малфое, — сказал он. — И о твоем кабинете. Нам туда!
Гарри дернул ее за руку, и Гермиона тоже увидела это — двух человек на крыше. Не глядя под ноги они с Гарри бросились бежать — Гермиона не знала, что будет дальше, но хотела быть как можно ближе.
Они остановились на другой стороне дороги, напротив корпуса. Шерлок и Лестрейндж говорили о чем-то — эмоционально, жестко. Расслышать, о чем речь, не было никаких шансов, и Гермиона просто достала палочку — она надеялась, что сможет сделать хоть что-то, если Шерлоку будет грозить реальная опасность.
— С ним все будет хорошо, — шепнул Гарри. Он тоже достал палочку и не сводил взгляда с мужчин на крыше, а свободной рукой сжал плечо Гермионы.
— Как ты узнал, что… — Гермиона не договорила, но Гарри ее понял.
— Скорее, случайность. Шел к тебе, у меня был срочный вопрос, секретарь сказал, что у тебя Малфой и что ты не велела беспокоить. Я отослал секретаря за кофе и подслушал с помощью удлинителей ушей — хотел убедиться, что, если войду, не застану вас… — он кашлянул. — И услышал часть вашей беседы. Вызвал Рона для подстраховки, велел ему следить, чтобы никто к тебе не заходил. Дальше ты знаешь.
— Гарри… — прошептала Гермиона.
— Ты ведь помнишь, — улыбнулся он, — мы не оставляем друг друга в беде. До самого конца.
Гермиона кивнула и снова сосредоточилась на происходящем на крыше. Мужчины сблизились, и теперь даже магией нельзя было бы воздействовать на одного из них, не задев другого. Гермиона прошептала:
— Мерлин…
В случае необходимости она не сможет предотвратить выстрел в упор. Нужно было немедленно понять, что делать. Если до сих пор Шерлок ничего не предпринял и продолжает вести разговоры, значит, ему нужна помощь. Но что можно сделать? «Конфундус»? Слишком далеко, а аппарировать на крышу нельзя — посторонний звук может спровоцировать Лестрейнджа (который наверняка вооружен), тем более, что хлопок аппарации он опознает сразу. Гермиона открыла глаза и медленно произнесла: