Тирамису для одинокого детектива (СИ)

– Такое не забывается никогда. Знаешь, когда мы расстались с тобой, и я осталась одна в положении, поначалу испугалась и не знала, справлюсь ли я совсем этим, смогу ли вырастить одна ребёнка. Но потом решила, что смогу и почему-то была уверена, что если ты всё узнаешь, ты не захочешь остаться в стороне, потому что я слишком хорошо тебя изучила, за то время, пока ты был рядом.
– И ты так долго всё от меня скрывала, подговорила моих друзей, чтобы не признавались мне в том, что ты стала мамой моего ребёнка. Кстати, к твоему сведению, я после этого с ними долго не общался, а всему причиной ты, моя сумасбродка, – он провёл пальцами по её густым волосам, уложенным в крупные локоны. – Ты моя царственная особа и самая красивая женщина на свете. Моя королева, королева Марго, – он нежно принялся покрывать поцелуями её лицо.
– Извините… – раздавшийся рядом тихий Лёшкин голос, заставил их повернуть головы. – Мы идём? А то мне Ева звонила, говорит, все собрались и только нас ждут.
Воропаев взглянул на часы.
– Чёрт, мы и вправду опаздываем! – он протянул ладони и взял из рук старшего сына маленького Саньку, который был одет в нарядный комбинезончик тёмно-синего цвета и отчаянно размахивал ручонкой, сжимающей любимого резинового зайчика.
– Саш, я закрою дверь. Выходите… – обратилась Марго к Воропаеву и ещё раз осмотрела весь номер, на предмет выключенных электроприборов.
Они стремительно спустились на первый этаж и направились к ресторану.
Банкетный зал, где они оказались через несколько минут, уже был заполнен друзьями. Большой белоснежный стол ломился от потрясающей еды и изысканных напитков. Зал был украшен икебанами из живых цветов и огромным постером, поздравляющим именинника.
– Эй, ну вы чего опаздываете? – Полонский осуждающе покачал головой.
– Прости, немного задержались, – обратился к нему Воропаев и, усадив Риту на стул, сам присел рядом.
Нежная фортепианная мелодия, плавно разливающаяся по залу дивными аккордами, наполнила их по-настоящему семейный праздник лёгкой эйфорией и умиротворением. Профессиональные импровизации, заставляли гостей периодически отвлекаться от праздника и благодарить пианиста бурными аплодисментами. Когда большинство тостов и пожеланий имениннику были сказаны, Воропаев поднялся на ноги и, взяв бокал с шампанским, с улыбкой посмотрел на Томашевского.
– Ну что, мой брат… Не удивляйся, что сегодня я называю тебя именно так. Ведь за те годы, что мы знакомы и того, что прошли вместе, я нашу дружбу уже иначе как братской назвать не могу. Мы действительно, как говорят в народе прошли огонь, воду и медные трубы. Боль, радость, переживания, даже пули… если кто забыл, напоминаю об этом.
Собравшиеся одобрительно загудели.
– Но мне хотелось бы сегодня говорить и вспоминать не об этом. А сказать тебе спасибо, за то, что ты с нами до сих пор делишь нашу компанию на равных. Конечно, все мы знаем уровень твоей жизни и то, что ты сегодня с нами за простым праздничным столом, а не в каком-нибудь фешенебельном ресторане Нью-Йорка говорит о том, что ты действительно наш близкий друг. И я хочу пожелать тебе… Хотя, что можно пожелать человеку, у которого из материальных благ есть почти всё. Наверное, только одного. Здоровья, удачи и личного счастья, того самого, которое ты обрёл в прошлом году. Стал, наконец, мужем и отцом и главное желаю тебе суметь сохранить это и в чём-то приумножить своё счастье, – Воропаев загадочно улыбнулся. – Будь здоров, дружище! Многие тебе лета, в любви, счастье и согласии, – Александр поднял высоко бокал с вином. – За тебя!
– Спасибо, Саша, – Томашевский поднёс бокал к руке друга. – Спасибо тебе за всё. За этот праздник и за всё то, что ты для нас со Славкой сделал в этой жизни. Ведь если бы не ты, то сомневаюсь, что сегодня бы праздновал свой сорок первый день рождения вместе с вами. Ведь это ты закрыл меня в прошлом году от пули. Да, да… Ты вспомнил о пулях. Так вот те две пули, что попали именно в тебя, спасли мою жизнь. И я перед тобой за это буду в неоплатном долгу всю свою жизнь. Знаешь, я горжусь своими многочисленными годами жизни, но только не тем, сколько заработал и положил денег на свои счета в банке, а тем, что сумел пронести сквозь годы нашу с тобой и Славкой дружбу. И я думаю, это самый важный и бесценный багаж в жизни каждого настоящего мужчины. Уметь не просто дружить, а быть необходимыми и незаменимыми для друзей в моменты боли и отчаяния, когда плохо и некому больше поддержать и помочь расправить крылья. Я горжусь вами и дорожу тем, что вы мои друзья, – Эльдар по очереди посмотрел на Воропаева и Полонского. – И знайте, что я тоже всегда готов прийти вам на помощь, если она только понадобится. Спасибо, друзья мои, за этот удивительный праздник, за это удивительное состояние в моей душе, когда сегодня снова испытываю удовольствие, эйфорию, как в детстве, когда понимаешь, что жизнь прекрасна, как и все её составляющие. За вас, мои дорогие и бесценные друзья! И спасибо, что заставили бросить все дела и приехать сюда в Карелию. В это удивительное и роскошное потрясшее меня до глубины души место. Спасибо! – Томашевский звонко чокнулся бокалом с друзьями и осушил его до дна.
 
Ещё долгое и неспешное общение, музицирование самого именинника на фортепиано, звонкие голоса детей, бегающих вокруг большого стола, шутки, смех, тёплые воспоминания заполняли большой зал ресторана.
Воропаев сидел у окна и смотрел, как танцуют по парам его друзья в центре зала. Красиво, медленно и так упоительно. Видел нежные взгляды, пропитанные до сих пор романтикой, обожанием и теми искренними чувства, что царили у Полонских и Томашевских.
Почувствовав на своих волосах пальцы Марго, он улыбнулся.
– Что-то ты загрустил… – она присела на его колени и обвила его руками за шею.
– Нет, не загрустил. Просто смотрел на всех и думал о том, как же всё-таки хорошо, что мы все хоть иногда, но выбираемся куда-нибудь вместе.
– Конечно, хорошо. Пойдём, тоже потанцуем, – она встала с его колен и протянула ему свою руку. – Я так давно не танцевала с тобой…
– Ты права. В череде своих серых и сумасшедших будней, мы действительно забыли о романтике, – он протянул ей свою руку и поднялся на ноги.
Они остановились рядом с друзьями и Воропаев, притянув её к себе, обнял за спину и прижал к своей груди.
Марго прикрыла глаза и, уткнувшись лицом в его рубашку, просто двигалась вместе с ним по паркету, увлекаемая его руками за собой. Чувствовала размеренное биение его сердца, тепло его тела и ощущала удивительное спокойствие и счастье, царившее внутри, которое сейчас наполняло её сердце до предела. Она думала лишь о том, чтобы это не кончалось никогда. Чтобы это продолжалось вечно, всю их жизнь. Вот так, как сейчас. Он, она, их дети и друзья. А разве нужно что-нибудь человеку ещё для счастья в этой жизни…
  
Глава 11
 
Празднование затянулось до полуночи, и они разошлись по номерам, только когда ресторан начали готовить к закрытию. Уложив детей спать, Марго уже хотела отправиться в душ, но Воропаев взял её за руку и стремительно повёл на выход из номера.
– Саша, куда мы идём? А дети? – Марго переступила порог номера и, оказавшись в коридоре, резко остановилась.
– Я поговорил с Лёшкой, к тому же дал второй ключ Маше. Она наведается к ним спустя час. Не волнуйся. Пойдём! – он настойчиво потянул её за собой.
– Куда ты меня ведёшь, сумасшедший? – Марго улыбнулась, но, тем не менее, охотно пошла за ним следом.
Когда они спустились на пятый этаж и остановились у двери. Она, не отрывая взгляда, смотрела на номер, отображённый на двери, и лишь спустя пару минут перевела слегка растерянный взгляд на Воропаева.
– Саша, но ведь это номер, где мы были почти два года назад.
– Да, это тот самый номер, где ты впервые стала моей и где мы тогда с тобой знатно пошалили. Проходи… – он приложил магнитный ключ и открыл дверь, широко распахивая её перед ней.