Наблюдатель (СИ)

— Говори, конечно, — вздохнул я, — слушаю.
— Но ты меня, наверно, после этого возненавидишь. Раз друг был…
— Это вряд ли.
— Не зарекайся. В общем, это я его подбила на тот прыжок, — Лена выдохнула. Будто бы с облегчением, словно эта сказанная вслух фраза сняла с нее тяжесть.
Однако, это была полная ложь, и я еле сдержался, чтобы не ответить резко.
— С чего ты взяла? — осторожно произнес я, — насколько я знал Антоху, его невозможно было на что-то уговорить, если только он сам этого не хотел.
Лена вздохнула.
— Я должна была его отговорить… а, получается, поддержала. Поверила, что все пройдет, как надо.
Я глубоко вдохнул. Потом выдохнул. Потом сказал, очень мягким тоном:
— Думаю, что все-таки в реальности было немного по-другому. Ему нужен был помощник, чтобы трюк снять как надо, верно?
Лена бросила на меня растерянный взгляд. Потом сказала:
— Точно. Ты же видео видел.
— Не видел, но догадаться было не сложно, — возразил я, и тут же добавил, чтобы сменить тему: — слушай, а что это за черные штуковины были в руках у ребят? Какой-то похоронный ритуал?
— Что-то типа того, — Лена грустно вздохнула, — кто-то предложил в сети флешмоб устроить, чтобы почтить всех экстремалов погибших.
— Но почему жезл-то? — я пожал плечами, — какой-то странный символ. Еще и черный.
— Скажи спасибо, что не радужный, — заметила Лена.
— Про бездомных животных говорят, что они уходят на радугу, — ответил я; Лена вздохнула и опустила глаза, — а я вообще животных люблю. Антоха тоже любил. Так что не надо какие-то светлые вещи путать с разной попсовой пошлятиной.
— Это не жезлы, — ответила Лена, еще раз вздохнув, — это типо как стержень. Который у настоящих парней внутри.
— О как!
— Уж как есть…
Во время разговора я не особо следил за дорогой. Машина ехала сама, а я только держал руки на руле «для вида». Поэтому я не сразу обратил внимание на черную «Камри», играющую в «Шашечки». Мы недавно свернули на Кутузовский, дорога широкая, без отбойников, разве за всеми уследишь?
Эта «Камри» с питерскими номерами, обгоняя шедшую перед нами в левом ряду «Киа», сначала выскочила на разделительный, прямо перед носом несущегося с «мигалками» кортежа. А потом, уворачиваясь от казенных машин, оказалась на встречке.
Удар был очень сильным. А бы точно не успел увернуться от летящей нам прямо в лобовое стекло «Киа», если бы Муся не подключилась. Каким-то невероятным маневром, нарушающим все законы физики, мы проскочили два ряда. А уже там я спокойно свернул на обочину, прямо напротив торгового центра «Океания», и остановился, включив аварийку.
Несколько секунд было тихо. Потом Лена сказала:
— Фига се ты крут! Где-то учился специально? Школа вождения?
— Что-то вроде…
Потом мы одновременно посмотрели туда, где было столкновение.
Кортеж, видимо, без серьезных повреждений, уже умчался. «Камри» сильно развортило: крышка багажника оторвана, кузов едва ли не пополам сложился. Под гармошкой капота что-то дымилось. Много других машин тоже пострадало: на аварийке стояло не меньше десятка. Похоже, «шашечник» приложился о грузовик, который перевернулся на бок, и теперь мы видели только его днище.
— Это что там такое? — Лена указала рукой на участок асфальта за «Камри». Там было разбросано множество каких-то странных предметов, похожих то ли на запчасти от манекенов, то ли на грязные резиновые прокладки телесного цвета.
А потом я пригляделся внимательнее.
— Неужто настоящие?.. — пробормотала Лена.
Я чувствовал, что ответ на ее вопрос был утвердительным. Части человеческих тел, разбросанные по асфальту, не были театральным реквизитом или чем-то подобным.
Я услышал, как щелкнул дверной замок.
— Куда? Поехали отсюда скорее! — крикнул я, но было поздно: Лена уже вышла из авто.
Борясь с желанием немедленно уехать, я выругался, и тоже вышел.
— Ты куда? — спросил я, догнав Лену. Движение на проспекте полностью остановилось, так что к месту аварии приходилось пробираться между стоящих авто.
— Я на медсестру училась! — ответила она, не оборачиваясь, — что, если помощь нужна?
 
Я хотел что-то возразить, но не нашел подходящих слов. Вместо этого пошел следом за ней.
Удивительно, но водитель «Камри» был еще жив. Возле искореженного автомобиля уже собирались зеваки, но помощь никто оказывать не спешил. Кто-то причитал только: «Она ведь взорвется сейчас… принесите огнетушитель!»
Лена склонилась к разбитому окну с водительской стороны. Осторожно осмотрела раны водителя. И в этот момент он открыл глаза. Странно, но его взгляд был совершенно спокойным, будто он не чувствовал боли в переломанном теле.
— Вы можете двигаться? — спросила Лена, но вопрос остался без ответа.
Вместо этого водитель попытался мне улыбнуться, продемонстрировав расколотые, окровавленные зубы.
— Я ждал тебя, — сказал он, обращаясь ко мне, — там, в багажнике. Это все для тебя. Знал, что ты придешь… — он закашлялся, выхаркивая кровавые сгустки, — теперь забирай меня. Я готов… — последние слова он произнес почти шепотом, после чего закрыл глаза. Через секунду водитель забился в конвульсиях.
Лена выпрямилась и пристально посмотрела на меня.
  
Глава 7. Отель
 
После той аварии мы были близки. Прямо в машине. Это как-то само собой получилось. Сначала я еле оттащил Лену от искореженных авто. Потом выехал из пробки — не без хитростей, конечно. Мы «ехали» по тротуарам, через такие бордюры и бетонные плиты, на которые разве что танк мог бы забраться, но никак не премиальный кроссовер. Но Лена, к счастью, ничего не заметила.
Я был благодарен ей за то, что больше не плакала. Только молчала всю дорогу. И, когда до ее дома оставалось полкилометра, она вдруг сказала, глядя мне в глаза странным, стеклянистым взглядом: «Давай покатаемся. Можно за МКАД».
И мы поехали. К тому времени уже стемнело. Поплутав немного по подмосковным дорогам, я встал под каким-то железнодорожным мостом. Тут все и случилось. Совершенно неожиданно для меня.
Странно, но потом не последовало никаких объяснений. Достав нагреватель табака, Лена сделала пару затяжек. Потом привела себя в порядок, и сказала: «Если не сложно, довези до дома, пожалуйста».
Я не сразу ответил. Думал предложить поехать в гостиницу. Или даже полететь куда-нибудь — мне почему-то казалось, что она нормально воспримет… но вместо этого я просто кивнул и мы тронулись.
Перед тем, как открыть дверь, она наклонилась и чмокнула меня в щеку.
— Давай завтра увидимся! — предложил я, понимая, что момент упускать нельзя.
Она вздохнула.
— Ты, наверно, думаешь обо мне разное… — произнесла она, опустив взгляд.
— Я хочу увидеть тебя. Еще раз, — произнес я спокойно, — или лучше не раз. Можно?
— Можно, — улыбнулась она, — давай завтра! Встретишь меня возле дома. Часа в четыре? Сможешь?
— Без проблем, — ответил я.
Она вышла. Дверца щелкнула, закрываясь за ней. Проследив, как она скрылась в подъезде, я обратился к Мусе:
— Ты ведь не подглядывала, да?
— Вот еще! — фыркнула та, — за кого меня принимаешь?
— Ревнуешь? — прямо спросил я.
— К чему? К спонтанной секс-партнерше?
— Не такой уж и спонтанной. Для меня, по крайней мере, — ответил я.
— Точно. Она же тебя знала до того, как… ну ты шустрый! Сам-то не переживаешь, что она тебя забыла так быстро?
— У нас не было отношений, — возразил я, — на тот момент.
— Ох уж эти человеческие тонкости…
— Давай спрячемся, — попросил я, — и отрасти душ, пожалуйста.
Муся вздохнула, но мои просьбы беспрекословно выполнила: мы вошли в режим невидимости и поднялись в воздух выше крыш окрестных девятиэтажек, а задняя часть салона превратилась в жилую комнату.
— Не то, чтобы это было проблемой, — заметила Муся, когда я помылся, — но долго висеть в воздухе в режиме невидимости — расточительно с точки зрения распределения энергетических ресурсов. Да и ресурсов вообще. В том числе моих. Это ведь постоянно требует внимания.