Сделка с профессором (СИ)
Бетти стушевалась, но постаралась скрыть замешательство и ответила:
– Хочу кое-что улучшить, только и всего.
– Ты великолепна в любом наряде. – Тарак понизил голос и наклонился вперед, сверля ее проникновенным взглядом. – Я каждый раз жду с нетерпением очередного перемещения в Финар.
Разговор принял несколько неожиданный оборот, и Беатрис с удивлением посмотрела на гостя, пытаясь понять, не шутит ли тот. Ведь они не развлекаться ходят в закрытый клуб, а с риском для жизни караулят опасного преступника.
Медин Симпел внес поднос с наполненным лимонадом графином и парой стаканов. Его появление избавило Бетти от необходимости отвечать Фрэнку, и она с облегчением вздохнула.
Но не тут то было – Тарак насладился освежающим напитком и продолжил:
– Знаешь, я получил от некоторых новых знакомых по карточным играм пару сообщений на этой седьмице. И все как один твердят, что завтра в клубе будет наплыв именитых гостей, и предстоит игра по-крупному. Поэтому велик шанс, что завтра все закончится.
Беатрис побледнела, к горлу подкатил вязкий комок, руки мелко задрожали, но Фрэнк этого не заметил.
– Если нам повезет, – как ни в чем не бывало говорил он, – то совсем скоро ты сможешь безбоязненно выходить на улицу, съехать из этого дома и начать новую жизнь.
Мысли в голове Бетти путались, и она с трудом улавливала смысл его слов.
«Завтра! – думала она. – Завтра я его увижу!»
– Я могу помочь тебе подыскать подходящее жилье в Глимсбере, – предложил Фрэнк. – Ты уже решила, куда поступишь на службу? В нашем департаменте очень нужны дайны, и платят не в пример больше, чем в других ведомствах. Хочешь, вместе сходим и выясним насчет работы для тебя?
– Это совершенно излишне, максис Тарак. – Они услышали напряженный голос Эдмана и обернулись. Максис Джентес стоял в дверях и смотрел на гостя из-под нахмуренных бровей потемневшими от гнева глазами. – Дайна Сонар не нуждается ни в вашей помощи, ни в ваших советах.
Губы Фрэнка искривила жесткая усмешка.
– Добрый день, максис Джентес, – произнес он, поднимаясь и упрямо глядя хозяину дома в лицо. – При всем уважении это не вам решать. Беатрис взрослая самостоятельная девушка и вольна выбирать, что ей делать без вашей указки.
Бетти ахнула и подскочила с дивана. Она вовсе не хотела становиться причиной размолвки между максисами и выпалила:
– Господа! Сейчас еще рано о чем-то подобном говорить. Как вы не понимаете? Злоумышленник очень силен и коварен. Вы даже не представляете, на что он способен!
Она готова была выкрикнуть, что Атли Баренс убил с десяток дайн, а уж скольких продал за границу только богам известно, но голос у нее оборвался, и вокруг шеи появилось ужасающее ощущение давления. Еще не полноценное удушье, но что-то очень близкое. Беатрис перепугалась, схватилась за горло и, заливаясь слезами, вылетела из комнаты, лишь бы не проговориться о том, кто наложил на нее смертоносные чары.
Эдман в ярости процедил, подходя к Фрэнку вплотную:
– Это ты во всем виноват, сопляк! Не смей сюда являться в мое отсутствие!
Тарак побелел, сжал кулаки и тихо произнес:
– Она вам не принадлежит. Максис Иксли оформил для нее статус дайны свободной от заключения контрактов. Как только расследование закончится, я уговорю ее переехать в другое место. И вы ничего не сможете сделать. Я пришел сегодня в ваш дом только чтобы сообщить, что завтра в клубе будет наплыв важных гостей. Максис Иксли велел, как следует подготовиться и быть начеку. Всего доброго.
Договорив, Фрэнк покинул гостиную, и его тяжелые шаги разнеслись гулким эхом по дому.
– Демоны задери этого мальчишку! – выругался Эдман, запустив пальцы в густые волосы.
Он понимал, что Тарак прав, и от осознания своего бессилия в душе у него поднимался пламенный протест. Проведя с Сонар под одной крышей почти два месяца, Эдман с горечью признался себе в том, что не хочет отпускать дайну. Ее присутствие в доме казалось почти незаметным, но в то же время ему каждый день хотелось поскорее вернуться, хотелось разделить с ней ужин и посидеть у камина, хотелось услышать ее нежный спокойный голос, хотелось увидеть ее мягкую улыбку. Он впервые за долгие годы почувствовал себя кому-то нужным, и давно ставшее его проклятием одиночество с позором обратилось в бегство, уступив место чувству полноты бытия и радости обретенного смысла существования.
Но Эдман никогда не тешил себя пустыми иллюзиями, предпочитая болезненную правду благостной лжи. Вот и теперь он успокоился, пригладил растрепавшиеся волосы и поднялся на второй этаж.
– Можно войти? – постучался он в спальню Сонар.
Беатрис распахнула перед ним дверь и впустила в комнату.
– Конечно. Проходите, максис Джентес.
Ее глаза припухли от слез, под ними залегли темные тени, носик покраснел.
– Прости за эту неприглядную сцену, – выговорил он, испытывая острое чувство вины. – Как ты себя чувствуешь?
Бетти вздохнула и опустилась в кресло у окна.
– Ничего, – отозвалась она, комкая в руках носовой платок. – К счастью, чары не сработали, и все обошлось.
Беатрис списала это на защитное действие вышитых ею рун, но точно назвать причину осечки не решилась бы.
Эдман занял второе кресло и сказал то, ради чего пришел:
– Беатрис, я хочу, чтобы ты знала, у меня и в мыслях нет препятствовать твоему устройству на службу или переезду. Ты вольна поступать так, как сочтешь нужным. Об одном прошу, не торопись. В Глимсбере не так все просто, как может показаться. И я…
– Максис Джентес! – не вытерпела Бетти. – Уверяю вас, если я соберусь что-то менять в своей жизни, вы первым узнаете об этом. Вы так много для меня сделали! Я непременно посоветуюсь с вами, прежде чем принять окончательное решение. Сейчас я вообще не могу ни о чем думать, кроме как о завтрашнем дне. Что если мы все же встретим его?
Эдман взял ее беспокойные ладошки и успокаивающе погладил.
– Нам очень повезет, если это произойдет. Не бойся, он больше ничего тебе не сделает. Ты лишь укажешь на него, остальное – наша забота. Вокруг клуба будут дежурить столько жандармов, что можно приступом брать айсарийское посольство в столице, не то что какое-то увеселительное заведение.
Беатрис слабо улыбнулась и ответила:
– Надеюсь, все получится.
– Так и будет, – сказал Эдман, поцеловав ее пальчики. Немного помолчав, он добавил: – Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться перед ужином?
– Замечательная идея, – отозвалась Бетти, с благодарностью глядя в синие глаза максиса Джентеса.
Ей срочно требовалось развеяться и подышать свежим воздухом, прежде чем закончить вышивку и заняться подготовкой к посещению клуба с особым тщанием.
Глава 28
Следующим вечером в клубе все казалось Бетти особенным и не таким, как обычно. Гостей было больше, выглядели они роскошнее, музыка звучала громче, звон бокалов и смех сильнее резали слух, дайны расточали свое обаяние не в пример откровеннее. Беатрис снова вздрагивала от каждого резкого звука и в любом длинноволосом блондине видела Атли Баренса.
Максис Джентес не покривил душой, сказав, что ожидающих сигнала жандармов будет много. Нищих у главного входа набралось чуть ли не втрое больше, чем всегда, а сколько еще караулили со двора, Бетти даже предположить не могла. И все они рассчитывали на нее.
«Я справлюсь, – твердила она себе, взволнованно сжимая локоть Эдмана. – Обязательно справлюсь».
Фрэнк Тарак несколько раз приглашал ее танцевать, но Беатрис так нервничала, что и думать не могла о вальсах и кадрилях. Она предпочла бродить по залам с максисом Джентесом, рассматривая исподтишка все прибывающих и прибывающих гостей и делая вид, что увлечена беседой.
Однако ни в ресторане, ни в бальном зале Атли не появился, хотя Бетти провела там без малого три часа. Фрэнк и Селеста давно поднялись на второй этаж, а Беатрис все боялась пропустить приход Атли и настаивала на том, чтобы еще побыть поближе к холлу. Наконец она признала, что ждать бесполезно, и поднялась этажом выше.