Сделка с профессором (СИ)
Бросив вещи на постель, Бетти схватила лист бумаги и писчую палочку, уселась за столик у окна и торопливым стремительным почерком написала то, что было у нее на душе. Слезы снова выступили на глазах и потекли по щекам, несколько соленых капель сорвалось с подбородка и упало на свежевыведенные буквы. Начинать заново уже не осталось времени, и она, подписав послание, оставила его на подушке.
В ванной Беатрис замерла перед перенесенным на каменный пол узором, наполнила его маной и зажмурилась. Ослепляющий свет затопил небольшое пространство, и через мгновение дайна бесследно исчезла в сиянии портала.
Глава 14
Утром Эдман передал Иксли полученную от Сонар информацию, и хотя Вилмор воспринял ее с подозрением, но слово свое сдержал и дальнейшее расследование вел с учетом новых данных, временно не подвергая их сомнению. Прежде всего, он бросил все силы своих людей на поиски убежища герцога, но Северный океан был необъятен, и островов там находилось великое множество. Как найти единственно нужный, трудно было представить. Эдман вспомнил о своем визите в главную контору судоходной компании «Полярный циклон» и предложил снова туда наведаться.
В кабинете Атли Баренса на стене висела огромная карта мира, и хозяин отметил на ней флажками несколько точек. Эдман намеревался выяснить, что это за места. В прошлое свое посещение он не смог этого сделать из-за беседы с владельцем компании, но теперь все имущество Атли Баренса находилось под следствием, и жандармы могли спокойно побывать в конторе, когда заблагорассудится.
Вилмор разглядывал оставленные пометки и обсуждал с другом возникшие соображения:
– Не думаю, что мы почерпнем что-то полезное из этих точек. В Северном океане крупных островов больше сотни, а мелких тем паче. Мы потратим на поиски несколько месяцев, пока найдем нужный.
– Нам и не требуется проверять все, – возразил Эдман. – Предположим, что убежище на одном из тех, что отмечены. Дальше смотрим, какой из этих десяти лучше других подошел бы под описание Сонар. С ее слов остров небольшой, на нем есть старинный особняк и часовня. Уверен, что таких мало, если не один среди великого множества, большинство просто необитаемы.
– Нет, – покачал головой Иксли. – Здесь таких не видно. Все что выделены – довольно крупные, на некоторых даже города есть на побережье.
Эдман встал возле друга, внимательнее присмотрелся к флажкам, и внезапная догадка осенила его.
– Погляди сюда, – указал он на небольшой островок, заключенный в кольцо из более значительных. – Крошечный, но при этом назван в честь одного из древних айсарийских родов. Стал бы высший аристократ называть своим именем какой-то богами забытый клочок суши?
Вилмор уставился на почти незаметную точку на карте.
– Может, и не стал бы. Я незнаком с причудами айсаров. Да и имени такого не слышал. Как-то все это не особо убедительно.
– Зато я изучил их традиции вдоль и поперек в свое время, – не сдавался Эдман. – Они называли своими именами острова, только если получали их в дар от сюзерена, и часто возводили на них дома для уединенного отдыха в летнее время. Этот род, кстати, давно прервался. Последний его представитель прослыл полусумасшедшим ученым. Он умер, так и не оставив потомков. Думаю, стоит проверить.
– Пошлю корабль, – с неохотой согласился Иксли. – Но нам нужны еще цели. Нельзя ограничиваться только одним предположением.
Эдман с довольной улыбкой ответил:
– Никто не спорит. Пусть остальные суда проверят помеченные острова. Уверен, убежище где-то в этих водах.
Эдман вернулся домой только поздно вечером и сразу же понял, что в его отсутствие стряслось несчастье. Встретивший его в прихожей медин Симпел выглядел так, будто похоронил горячо любимого родственника и теперь безмерно скорбит.
– В чем дело? – спросил его Эдман в ответ на скомканное приветствие, выдавленное неуверенным голосом.
– Господин, я даже не знаю, как сказать, – замялся дворецкий. Он суетливо теребил снятое хозяином пальто и не находил в себе сил сообщить о случившемся.
– Да говорите уже! – не выдержал Эдман.
– Дайна Беатрис пропала, – в отчаянии вымолвил медин.
– Как пропала? – опешил Эдман. – Она разве покидала территорию особняка? Или кто-то посещал дом в мое отсутствие?
– В том-то и проблема, – с виноватым видом признался дворецкий. – Она заперлась у себя с самого утра. Сначала мы подумали, что ей снова нездоровится. Но потом она не открыла на зов Гретель в обед, а уж когда не отозвалась ближе к ужину, мы забили тревогу. Рону пришлось высадить дверь. Мы обшарили каждый уголок, но дайны нигде не было. Из дома она не выходила, да и с визитом никто не являлся в течение дня. Мы посоветовались и решили дождаться вас, прежде чем что-то предпринимать.
Дворецкий развел руками и с трудом поднял взгляд на господина. Дикий страх сжал сердце Эдмана, и он, не говоря ни слова, бросился наверх.
– Она оставила вам письмо! – донеслось ему вслед.
Влетев в сиреневую спальню, Эдман активировал светильники и огляделся. Царивший в комнате строгий порядок ничем не выдавал ни следов борьбы, как при похищении, ни спешных сборов в случае внезапного бегства. Все вещи стояли на своих местах. Казалось, Беатрис всего на мгновение вышла и сейчас непременно вернется. На подушке лежал сложенный листок бумаги, где сверху стремительным, угловатым почерком дайны было выведено – «Максису Джентесу лично в руки».
Эдман схватил послание и нетерпеливо развернул. Строчки шли под небольшим уклоном, несколько букв расплылось от попавшей на бумагу влаги, знаки препинания терялись. Создавалось впечатление, что Беатрис пребывала в крайнем напряжении и неимоверно торопилась, когда писала. Но едва Эдман вчитался в слова, внутри у него все оборвалось, и он понял, что так взволновало дайну.
Эдман, я узнала, что ты заключил со мной контракт. Мне больно сознавать, что ты действовал за моей спиной и прямо не спросил согласия. Ты прекрасно знал, что я не стремлюсь к служению дайной и всеми силами хочу избежать этой участи. Я не могу выполнить условия, указанные в договоре, поэтому покидаю твой дом. Мне никогда не забыть того, что ты для меня сделал. Моя благодарность не знает границ, но я не хочу больше осуществлять передачу маны кому бы то ни было, повинуясь существующим законам. Прошу, не ищи меня. Мне больше нечего тебе сказать. Прости, что доставила столько хлопот.
Беатрис Сонар
Письмо выпало из вмиг ослабевших рук, и Эдман опустился на кровать, ощущая себя так, словно его огрели из-за угла увесистой дубиной по затылку. Он разом оглох и потерял ориентацию в пространстве. Ему казалось, что силы покинули его, и любое движение потребует непреодолимых стараний. В голове образовалась пустота, грудь сдавило так, что каждый вдох давался с большим трудом.
«Она все не так поняла, – разъедали сознание отчаянные мысли. – Я всего лишь хотел защитить ее от притязаний герцога. Никто же не знал, что он изменник. Я боялся, что Альд заберет ее и заставит служить ему. Если бы не его настойчивый интерес, я не стал бы так спешить с контрактом. У меня было бы время обо всем с ней поговорить, объяснить, убедить в том, что так будет лучше для нее в первую очередь».
Он уверял себя в том, что действовал исключительно в интересах Беатрис, но настойчивый, правдивый голос совести точил душу осознанием вины перед дайной. Эдман привык единолично принимать решения и отвечать за последствия своих действий. С кем-то советоваться, уточнять мнение, обсуждать ситуацию было для него внове, и он не подумал о том, как Сонар воспримет его инициативу, собираясь расписать ей все выгоды контракта между ними и заполучить ее согласие в ближайшее время. Мысль о том, что она может отказаться и счесть его коварным подлецом, обстряпавшим договор втайне от нее, даже не приходила ему в голову. А теперь она убеждена, что он обманщик и недостойный человек. Понимание того, что истина находится все-таки ближе к мнению Беатрис, выбило Эдмана из колеи, и он стиснул кулаки.