Сделка с профессором (СИ)

– Давай я придержу одеяло, а ты возьмешься за этот край, – предложила Ленокс.
Девушки вчетвером склонились над спящей Беатрис и общими усилиями вытащили из ее рук светлое платье с нежным вышитым рисунком.
– Держи ножницы и режь, – распорядилась Фулн.
У Элизы внутри все сжалось, и она никак не могла решиться сделать то, что они задумали.
– А если Жози все узнает завтра? Нас могут наказать, – сделала она робкую попытку увильнуть.
– Ничего она не узнает, – начала злиться Гренда, придвигаясь к Элизе и глядя на нее сверкающими темными глазами. – Пусть сначала докажет, что это мы сделали. Режь быстрее, пока кто-нибудь не проснулся. Или ты хочешь, что бы эта выскочка всех нас затмила на смотринах? Глянь на ее платье, оно чудо как хорошо. У Привиса глаза на лоб полезут, как увидит ее в нем. Хочешь, чтобы он весь вечер только на нее и таращился? А как же то, что ты для него подготовила?
Элиза бросила взгляд на платье Беатрис, представила, как та будет в нем смотреться, и дикая зависть обуяла ее. Она сжала губы и с решительным видом забрала ножницы из рук Гренды. Но в этот момент послышались шаги в комнате бонны.
– Быстрее! – зашептала Далия. – Жози  идет!
Трясущими руками Элиза резанула подол платья в двух местах, раздался лязг железных ножниц, адептки сунули испорченный наряд под одеяло Сонар и бросились к своим кроватям, моментально сделав вид, что крепко спят.
– Вот что за бестолочи? – раздалось бормотание бонны и шарканье ее старых тапочек по каменному полу. – Оставили зажженной свечу. Куда это годится? Стоило отменить проку, как эти тупоголовые девицы совсем распустились. Никакого с ними сладу.
Она затушила огонек и побрела обратно, бубня под нос проклятия в адрес давным-давно опостылевших ей учениц.
Утром дортуар выпускного класс огласил жуткий отчаянный вопль:
– Нет! Только не это! Кто посмел его испортить! – обезумев от горя, кричала Беатрис.
Адептки вскочили с постелей и столпились вокруг ревущей Бетти, спрашивая друг у друга, что случилось.
– Что здесь происходит?! – влетела к ним Жози, пылая негодованием и мечтая отыграться на виновнице скандала.
– Они изрезали его! – завыла Бетти, заливаясь слезами и сжимая в руках безвозвратно испорченное платье. – Посмотрите, что они сотворили! Вся работа насмарку! В чем я теперь пойду?!
Бонна подошла вплотную и принялась рассматривать наряд. Два кривых разреза расчертили подол платья от нижнего края почти до самого пояса. Ученицы охали и галдели, наперебой обсуждая вопиющее происшествие.
– Кто это сделал? – с угрозой в голосе спросила Жози и обвела адепток суровым взглядом. – Лучше сами признайтесь, иначе весь класс будет наказан. Вы что себе вообразили? Раз вас перестали пороть, то можно портить казенное добро? Школа тратит кучу средств на ваше содержание, а вы вот чем платите руководству? Немедленно признавайтесь, кто испортил платье?!
Внезапная тишина обрушилась на дортуар, и лишь всхлипывания Беатрис да беззаботный щебет пташек за окном, не ведавших тех переживаний, что выпадают людям, нарушали ее. Девушки опустили глаза, рассматривая свои босые ступни, и даже дышать старались вполсилы, только бы гнев бонны не обрушился на их неповинные головы.
– Ну! Отвечайте! – взвилась Жози, сжимая кулаки.
И тут раздался насмешливый голос Фулн, резанувший слух своей наглостью и бесстыдством:
– Да что вы трагедию устраиваете? Сонар сама, небось, испортила платье, пока ночью тут ковырялась. А утром увидела плоды своих трудов и решила все свалить на других, чтоб не наказали.
– Ты! – взревела Беатрис и рванула к постели Гренды, но ее перехватили другие девчонки. – Это ты сделала! Ведьма проклятая! У самой-то ничего путного не получилось изобразить!
– Заткнись, дура безмозглая! – завопила мгновенно взбесившаяся Фулн.
– А ну-ка тихо! – рявкнула бонна. – Раз никто не признается, вас всех накажут. Я сейчас же доложу патронессе об этом происшествии. Пусть она решает, что с вами делать.
– Ты заплатишь за это, – процедила Беатрис, с ненавистью глядя в почерневшие от злости глаза Гренды.
 
– Быстро приводите себя в порядок и стройтесь! – распорядилась Жози. – Я немедленно отправляюсь к патронессе. И чтобы ни одна из вас не смела покидать дортуар.
Беатрис трясло от гнева, бессилия и отчаяния. Она с трудом надевала форменное платье, а другие девчонки исподтишка бросали на нее сочувственные и в то же время полные облегчения взгляды. Каждая в душе была рада, что не она стала жертвой мстительной Фулн, и испытывала что-то сродни злорадству и удовлетворению. Уж слишком выделялась эта выскочка Сонар. Только Хельга и последка Фиби искренне жалели Бетти, но остерегались лезть к ней с утешениями, боясь попасть под горячую руку.
К приходу патронессы адептки успели выстроиться в ряд и приветствовали мединну Пигирд положенным реверансом. Она выслушала скомканные объяснения бонны и, поджав губы, вынесла свой вердикт:
– Вам похоже совсем нечем заняться, раз вы поднимаете столько шума из-за какого-то платья. Вся школа готовится к празднику, а вам и дела нет. Сегодня после занятий весь класс отправится помогать посудомойкам на кухне, а вы, бонна Виклин, лишаетесь положенной в этом месяце премии. Развели здесь бардак.
И она покинула дортуар выпускного класса, даже не потрудившись закрыть дверь.
Жози с перекошенным от бешенства лицом развернулась к ученицам и проскрежетала:
– Твари! Какие же вы все твари! Убила бы собственными руками! Ненавижу! Всю ночь будете сегодня на коленях молиться всевидящей Идане! А ты, – набросилась она на Беатрис и больно сжала ее плечо, – вообще на глаза мне не попадайся! Пошли вон!
Адептки бросились из дортуара в коридор, а Беатрис, содрогаясь от рвущихся наружу рыданий, помчалась в кабинет мединны Стуорд.
Дверь была еще заперта, преподавательница обычно поднималась к себе только после завтрака. Бетти забилась в закуток поблизости, сползла на пол и горько заплакала, прижимая к груди безвозвратно изуродованный наряд.
Раздался шум приближающихся шагов, и над Беатрис склонилась мединна Стуорд.
– Бетти? Ты что здесь делаешь? Что стряслось? ‒ с тревогой спросила преподавательница.
– Она… испортила его! – захлебываясь в слезах, выговорила Беатрис. – Изрезала! Даже зашить теперь не получится.
– Пойдем-ка в кабинет, и ты мне все подробно расскажешь.
Преподавательница рукоделия помогла Беатрис подняться, отперла дверь и завела ее внутрь.
– А теперь успокаивайся и говори по существу. Что там у вас произошло?
Бетти утерла мокрые щеки и, шмыгая носом, разложила наряд на одной из парт.
– Вот. Видите, что она сотворила? А все из-за того, что я лучше нее с маной обращаюсь, и платье у меня красивее, и оценки выше.
– Как я понимаю, ты Фулн имеешь в виду? – отозвалась мединна Стуорд, рассматривая разрезы и оценивая масштаб повреждений.
– Кого же еще? Только эта выдра и могла сделать такое. Другие девчонки, может, и злобные, но вред причинить не способны. Как же мне теперь быть? Патронесса отказалась искать виноватого, просто наказала всех, и все.
– Тут действовать нужно, а не вину чью-то доказывать, – сказала преподавательница и тепло улыбнулась. – И знаешь, я даже рада, что так случилось.
У Беатрис округлились глаза, и она потрясенно посмотрела на мединну.
– Я ведь купила отрез ткани тебе для платья, – поделилась она. – Хотела, чтобы мы вместе его сшили. Но патронесса запретила. Сказала, что все адептки должны быть в одинаковых, или почти одинаковых, нарядах. И я не стала тебе ничего говорить, чтобы не расстраивать. А теперь мы можем смело использовать купленную ткань, чтобы все исправить.
Бетти не могла поверить в то, что слышит. Она снова заплакала, бросилась к мединне Стуорд и крепко ее обняла.
– Спасибо! – прошептала она, рыдая теперь уже от облегчения и затопившего ее счастья. – Огромное вам спасибо! Вы для меня столько делаете. Как бы я хотела хоть чем-то вас отблагодарить.