Дьявол во плоти (ЛП)

Вот только даже будучи совсем юной девушкой, она не чувствовала ничего подобного.
Поцелуй стал настойчивее. Медленно терзая её губы, Кир давал Меррит понять, насколько сильны его голод и нужда.
Он осыпал её невероятно долгими, чувственными поцелуями, иногда томными, иногда яростными, полными невыполнимых обещаний.
Его губы оторвались от её рта, и Кир принялся нежно водить ими по лицу Меррит, опаляя его своим дыханием.
— Мерри, милая. Ты должна знать, что та ночь очень много для меня значила. Как была прекрасна… той ночью ты утолила жажду моей души.
— Кир, — с трудом проговорила она, — мы не должны путать физическую близость с более глубокими чувствами.
Он отстранился и, нахмурившись, посмотрел на Меррит.
— Я не имел в виду ту часть ночи, когда мы трахались.
Меррит вздрогнула, как будто Кир плеснул ей в лицо холодной водой.
— Ради всего святого, пожалуйста, не называй это так.
Её горячность заставила его слегка приподнять брови.
— Тогда как мне это называть?
— Когда мы переспали, — перебрав в голове различные варианты, предложила она.
Кир бросил на неё ироничный взгляд.
— Той ночью мы ни на секунду не сомкнули глаз.
— Тогда… "когда между нами случилась связь".
Кир фыркнул, предложение пришлось ему явно не по душе.
— Моё слово означает то же самое, но звучит короче.
— Так, что ты хотел сказать? — напомнила Меррит.
— Ах да! Та ночь была замечательной, потому что мы проговорили наедине несколько часов к ряду. Мы не прилагали никаких усилий… словно дрейфовали в море. — Его взгляд стал слегка отстранённым. — Мы оказались в нашем собственном мире. Я никогда раньше ни с кем такого не испытывал, но не сомневался, что могу рассказать тебе что угодно. А когда мы переспали… разговор продолжился, только без слов.
Меррит потеряла дар речи.
Как женщина может мыслить здраво, когда перед ней стоит мужчина и говорит такие замечательные, трогательные слова с шотландским акцентом, а на глаза ему падает выбившаяся прядь золотистых волос?
Меррит подошла к нему, притянула его голову к себе и заставила замолчать поцелуем. Только ради того, чтобы он перестал говорить. А не потому, что хотела его. И не потому, что его горячему, восхитительному рту было невозможно сопротивляться.
Кир машинально её обнял и завладел губами. Он жадно набросился на Меррит, лаская и дразня. Пробуждая в ней мучительное наслаждение. Кир скользнул рукой вниз по её спине и прижал к себе. Его тело было таким крепким. Она хорошо чувствовала воинственный напор возбуждённой плоти. Меррит вспыхнула, вспомнив то ощущение, когда Кир находился внутри неё.
Почувствовав между ног влагу и пульсацию, она пришла в ужас и вырвалась из его объятий.
Кир отпустил её с тихим смешком.
— Осторожнее, милая. Случайно толкнёшь меня своим маленьким локотком и отправишь в нокаут.
Она подошла к окну и прижалась пылающей стороной лица к прохладному стеклу.
— Это безумие, — проговорила Меррит. — Так и разрушаются жизни. Люди выбирают сиюминутные удовольствия, не задумываясь о последствиях. Мы не можем быть вместе по множеству причин, и цепляемся за одну единственную, по которой можем, но она даже не самая веская.
— Только она и имеет значение.
— Ты сам знаешь, что это не так, иначе не пытался бы избежать привязанности ко мне.
— Это не привязанность, — резко бросил он. — Ты у меня в крови.
Кир подошёл к окну и прислонился плечом к раме. Мягкий осенний свет позолотил его нечеловечески прекрасные черты лица.
— Я бы не сел сегодня на поезд, Мерри. Я бы вернулся, даже если бы не вспомнил ту ночь. Всего через минуту после того, как экипаж тронулся в путь, я был готов из него выпрыгнуть. Мне казалось неправильным покидать тебя. Противоестественным. Моё тело физически не в состоянии находиться вдали от твоего.
Меррит заставила себя отвернуться от Кира и подойти к умывальнику. Она неуклюже вылила холодную воду на льняное полотенце для рук.
— Я всегда гордилась своей рассудительностью, — пробормотала Меррит. — У меня всегда были определённые взгляды на брак, и я ждала годами, пока не нашла мужчину, который соответствовал требованиям из моего списка.
 
— У тебя был список?
— Да, в нём были перечислены качества, которые я желала видеть в избраннике.
— Как в списке покупок? — По его тону было очевидно, что он находит эту идею забавной и бестолковой.
— Я наводила порядок в голове, — объяснила Меррит, прижав компресс к воспалённым, опухшим глазам. — Ты бы ведь не стал устраивать званый ужин, не составив предварительно меню?
Кир подошёл к ней сзади и опёрся руками об умывальник по обе стороны от Меррит.
— Я никогда не был на званом ужине, — сказал он и наклонился, чтобы поцеловать её в шею. Меррит почувствовала, что его губы растянулись в улыбке. — Я отвечаю хоть каким-то критериям из твоего списка? — спросил Кир, пошевелив дыханием крошечные волоски на её шее. — Держу пари, что нет.
Меррит отложила компресс и развернулась, прислонившись спиной к умывальнику.
— Ни в коей мере. Я себе и представить не могла производителя виски с отдалённого шотландского острова.
Он ухмыльнулся.
— Но ты ничего не могла с собой поделать.
— Нет, — призналась она. — Ты прекрасен, как есть. Я бы не хотела ничего в тебе менять.
— Жизнь всех меняет, — заметил он. — И я не исключение. Никто не знает, что нас ждёт.
Это напомнило Меррит об одной теме, которую необходимо было обсудить. Она скрестила руки на груди, внезапно озябнув.
— Кир, — спросила Меррит, — к тебе полностью вернулась память или только частично?
— Она возвращается по кусочкам, как будто складывается головоломка. А что?
— В тот день, когда я показывала тебе квартиру на складе, мы говорили о том, почему у нас с Джошуа не было детей. Ты помнишь, что я тебе рассказала?
Кир покачал головой.
— Я бесплодна, — решительно сказала она, вцепившись пальцами в свои руки чуть выше локтя. — Незадолго до смерти мужа я посетила лондонского специалиста, чтобы выяснить, почему я не могу забеременеть. — Она сделала паузу, вспоминая диагноз, который поставил доктор — миома матки. Но в данный момент не было необходимости вдаваться в такие подробности. — После обследования он сказал, что у меня проблемы с маткой, моему здоровью это не угрожает, но ребёнка зачать не получится почти наверняка. Если я хотела стать матерью, сказал он, мне следовало задуматься об этом гораздо раньше, тогда, возможно, шанс ещё был. Однако к тому времени, когда я наконец вышла замуж, стало уже слишком поздно.
Лицо Кира оставалось беспристрастным. После долгого молчания он осторожно спросил:
— Что сказал твой муж?
— Джошуа сильно расстроился. Ему было трудно смириться с тем, что у него никогда не появятся собственные дети. Не родится сын, который унаследует компанию. Джошуа ни в малейшей степени не винил меня, но для него это стало величайшим разочарованием. Он погрузился в глубокую меланхолию. Я пыталась его утешить, но безрезультатно, ведь именно я и была причиной его горя. Вот почему он отправился в ту последнюю поездку, решил, что, возможно, если проведёт немного времени вдали от меня, в кругу семьи и старых друзей в Бостоне, сможет поднять себе настроение. Так что в некотором смысле его смерть…
Меррит замолчала, удивившись словам, которые едва не сорвались с языка.
"На моей совести".
В первые несколько недель после кончины мужа она обнаружила, что горе — это не однообразное чувство, оно было многогранным и пропитано сплошными "если бы". Если бы только она не оказалась бесплодной. Если бы лучше утешала Джошуа и сумела поднять его дух, он бы не отправился в путешествие. Если бы она не вышла за него замуж, он женился бы на другой женщине и остался бы жив.
Логически Меррит понимала, что ни в чём не виновата, это был просто несчастный случай.