Агентство "Иллюзия". Возлюбленная для бастарда (СИ)

– Масштабы не те. Да и сам понимаешь… достоверность, азарт… ставки куда выше. Кровь кипит, когда вступаешь в игру, а успех пьянит лучше любого вина.
– М-да… Адалинда. Вот так думаешь, что почти разгадал тебя… А ты выдаешь вот такое, – я улыбнулась, но тут же посерьезнела, растерла озябшие пальцы. Снова забыла перчатки. – Ты как? – тоже растеряв всю веселость, спросил Стейн, сунув мне в руки пару зимних перчаток.
Точно не мои, но размер подходящий. Неужели озаботился и приобрел?
– Все хорошо, – соврала я, поблагодарив его кивком, и тут же натянула перчатки.
– Кажется, в приюте как раз обед, – между прочим проговорил Бенджамин, взглянув на затянутое серыми тучами небо, роняющее редкие снежинки. – Можешь пока устроить мне экскурсию и показать окрестности. Говорят, здесь прекрасный ландшафт.
– Премного благодарна за заботу, – скрутив в клубок терзающие меня чувства, улыбнулась я Стейну, не спускающему с меня внимательного взгляда. – Но ты обещал вернуться в столицу к вечеру. Давай не будем перекраивать наши планы в который раз. Но потом ты мне расскажешь о Гранях.
– Это твое желание, надеюсь? – поинтересовался Стейн.
Помнит… Проигрыш куда проще запомнить, чем победу.
– Не могу отказать себе в удовольствии представлять, как ты ворочаешься без сна, гадая, что придет в голову такой сумасбродной девице, как я, – притворно вздохнув и нахмурившись, призналась я. – Поищу сама что-нибудь по этим Граням. Можешь оставить такую ценную информацию при себе, дорогой.
– Я даже не сомневался в твоей жестокости, женщина, – притворно вздохнул мой “возлюбленный” и улыбнулся.
– Ты даже не представляешь, насколько я могу быть жестока, – поддерживая игру, предупредила я, но после вздохнула, закусила губу и двинулась в сторону ворот. Пора уже браться за дело. А то, чую, будем тут состязаться в остроумии до самого заката.
Перевела дыхание и настойчиво постучала дверным молоточком в ворота. И почти сразу же небольшая боковая калитка, встроенная прямо в ворота, со скрипом приоткрылась, а в образовавшийся проем высунулась белокурая детская головка в съехавшем на ухо чепце. Девчушка лет десяти окинула нас внимательным, изучающим взглядом и деловито поинтересовалась:
– Чего надо?
Боги, скажи спасибо, дитя, что миссис Фьюри не слышит, как ты встречаешь гостей. Она быстро бы тебе напомнила о приличиях. Ранее путника впускали во двор, поили и кормили, а только после спрашивали, что его привело в эти стены. И уж точно не таким тоном. Куда катится мир? Неужели так много изменилось с тех пор?
Я улыбнулась и склонила голову к плечу, глядя на девчушку.
– Передай настоятельнице, что ее хочет видеть мисс Адалинда Уинли, бывшая воспитанница этого святого места, – попросила я.
– Уинли? – нахмурилась девчушка. – Так это ты? – встречающая поморщилась, словно ожидала увидеть кого-то более впечатляющего. – Она ждет тебя уже несколько дней.
– Мне показалось, или ты ее не впечатлила? – не удержался от комментария Бенджи за моим плечом, все это время не вмешивавшийся в переговоры со стражей врат.
– Думаю, ты впечатлил ее еще меньше, – парировала я. – Или мне показалось, что твоя высокородная особа в принципе не была удостоена внимания?
– Ты здесь знаменитость, судя по всему. Разве могу я соревноваться с легендой? – продолжал паясничать Стейн, и я едва сдержалась, чтобы не ткнуть его локтем под ребра. – Но весьма любопытно, что тебя здесь ожидали. Только мне кажется это странным?
– Не только тебе, – нахмурилась я. И, едва девчонка кивнула, последовала за ней.
Все внутри монастыря было таким, каким я его запомнила. Те же лавочки вдоль засыпанной гравием дорожки приютили уже новых воспитанниц с книгами. Те же деревья надели желтые и красные наряды, красуясь друг перед другом. Те же статуи святых, воздев руки к небу, выпрашивали милости Многоликого. И даже, кажется, вечная миссис Фьюри, вздернув подбородок, все так же отчитывала изгваздавшуюся в грязи девчонку. Я так легко представила на месте несчастной себя, что сердце сжалось.
 
Все такие же полные интереса, восторга и отчаянной надежды взгляды. Так мы со Сью сверлили спины взрослым, наведывавшимся в приют. И опять сердце сжалось от старой боли так, что на глаза навернулись слезы.
– Быстрее, – подгоняла меня наша проводница. – Некогда с вами возиться.
– Ты можешь и не возиться, – хмыкнула я в ответ, проглотив густой ком в горле. – Я прекрасно помню, где находится кабинет настоятельницы. Если я не ошибаюсь, после обеда она именно там: разбирает письма и составляет списки закупок.
Девочка бросила на меня красноречивый взгляд, но промолчала, преисполненная собственной важности. Просто-таки вылитая я – ответственная, серьезная, только воспитания не хватает чуть. Но это отшлифуется годами и стараниями миссис Фьюри.
– Велено проводить, – упрямо напомнила мне воспитанница и помаршировала дальше по коридору.
– Кажется, это заведение воспитывает исключительно упрямиц, – как бы между прочим обронил Бенджамин, обогнав меня и направившись за девчушкой.
– Лучше быть упрямой, чем самовлюбленной, – парировала я.
– Это да. Даже не представляю, как эти два качества уживаются в тебе. А как они влияют на твой и без того ужасный характер…
Я набрала в грудь воздуха для очередного ответа, но вовремя умолкла, заметив ту самую дверь. Дверь, за которой меня больше отчитывали, чем хвалили. И возле которой меня до сих пор охватывала дрожь, едва я приближалась к кабинету настоятельницы. Кажется, когда я буду столетней старухой, то и тогда от страха и дрожи потеряю челюсть… где-то по пути. А может, и обе. К старости зубы вообще не радуют крепостью и здоровьем.
– Мать-настоятельница, – постучавшись и дождавшись приглашения, девочка приоткрыла дверь. – Прибыла Уинли, о которой вы говорили.
– Зови, – донеслось из кабинета.
Святая Агнесса, даже голос и интонации не изменились ни капельки за это время. Словно меня сейчас будут снова отчитывать за очередной побег к речке и оборванные яблоки в саду Тодо Вилсона. Даже захотелось сделать защитный знак. Но вовремя спохватилась, улыбнулась и шагнула в кабинет.
– Наконец-то, дитя мое, – выдохнула настоятельница, смерив меня взглядом с головы до ног. И лишь мельком взглянув на Стейна. Я не ошиблась, она точно угадала меня под иллюзией. Всегда разгадывала мои хитрости. За них мне тоже влетало. – Магию следует использовать с пользой, – тут же напомнила мне настоятельница.
А у меня появилось отчетливое чувство, что я таки попала в прошлое.
– Прошу прощения, матушка, – поклонившись, пролепетала я, а после посмотрела в ее лицо, обрамленное черным платком, не стареющее и однозначно благородное. Тонкие черты, манера держать лицо и привычка не опускать подбородок и смотреть прямо. Наденьте на эту женщину три монашьих рясы, а благородную кровь и воспитание никуда не денешь. – Я так рада встрече, – абсолютно честно призналась я.
– Это взаимно, дитя, – растаяла настоятельница, улыбнувшись и заключая меня в объятия. – Я молилась о твоей судьбе каждый день, – и, словно только теперь заметила его высочество за моей спиной, спросила: – А это что за мужчина с тобой?
– Это мистер Бенджамин Стейн, – ответила я, посторонившись.
– Наслышана, – холодно и настороженно кивнула женщина Бенджамину.
– Рад знакомству, – так же сдержанно кивнул мой “возлюбленный”.
– Воспитанница сказала, что вы меня ожидали… – начала я, но мать-настоятельница нахмурилась, бросив взгляд на Стейна. Да, я тоже сомневалась, все ли стоит слышать его высочеству, но, поразмыслив, кивнула: – Я ему доверяю.
– Раз ты так уверена в нем, дорогая… – поморщилась она. Помнится, настоятельница в принципе не питала любви к мужскому полу. Вероятно, это связано с ее мирской жизнью, и даже годы в обители не притупили этой настороженности. – Ты задержалась. Не получила мою посылку?
– Посылку? – нахмурилась я, пытаясь вспомнить, о чем, собственно, речь.