Заставлю тебя полюбить (СИ)

Укладываю Жасмин на кровать, не переставая пробовать на вкус ее губы. Терзать без остановки. В перерывах целую шею — она покрывается мурашками.
— Так хорошо, — тихо всхлипывает.
Тогда целую еще.
Жасмин изгибается, непроизвольно трется промежностью о член. Заводит случайно. Страстная, пылкая девочка. Досталась мне за грехи, и я этому безмерно рад.
Оказавшись на ней сверху, я развожу ее бедра. Пока не передумала. Пока не надумала себе невесть чего. Чтобы все мои грехи не начала вспоминать.
Это же Жасмин. Она может.
Ласкаю ее между ног и убеждаюсь, что пора. Хочу ее, что не сил.
А потом чертыхаюсь.
— Твою мать.
— Что? Что такое? — Жасмин учащенно дышит.
— Презервативы.
Хватает меня за запястье, смущенно улыбается:
— Я… не надо. Я же просто так. Задеть хотела.
— Про задеть я понял, — медленно мрачнею, — а вот про твое сердце я был серьезен. Я не допущу повтора.
Велю Жасмин оставаться на месте.
Из карманов пальто вытаскиваю упаковку. Купил их по пути в гостиницу. Чего лгать, я уже тогда имел планы на Жасмин.
Опустившись коленями на матрас, открываю квадрат и не свожу взгляда с обнаженного тела Жасмин. Она не прикрывается. Смотрит с пылающими щеками, но с любопытством.
А я смотрю на ее грудь.
На округлые бедра.
На истерзанные мной губы.
Не представляю, как ее целовал бы другой.
Представлять такое чертовски хреново. И для здоровья опасно. Костяшки у меня и так вдребезги, как и мое лицо.
— Болит? — тихо спрашивает Красивая, словно мысли читает.
— Сейчас пройдет.
— Пройдет?
— Ага. Когда приму нужную позу…
Жасмин не отвечает.
Даже не улыбается.
Я вхожу в нее, наблюдая за расширенными зрачками Жасмин. Припухшие губы распахиваются в попытке вобрать воздух.
Сексуальное зрелище.
Нереальное.
Ничего более охрененного не видел.
Уперевшись руками в матрас, проталкиваюсь глубже. Чувствую, как под кожей вздымаются жилы — трахать ее медленно становится невыносимо. Хочу все и сразу. Но жду, пока Жасмин привыкнет. Очнется, придет в себя.
Когда ее взгляд яснеет, вхожу в нее до упора. Не сразу. Хреново медленно. Тихий вскрик служит благодарностью. Кайф. В светлых глазах — туман удовольствия.
Внутри нее горячо.
Пожалуй, ни с кем больше секс не приносил такого удовольствия. Стоило перепробовать многих, чтобы понять это сейчас.
Жасмин прикрывает глаза и вцепляется в мои запястья. С силой. Тихо постанывает, я начинаю двигаться. Мои объятия становятся более собственническими. Сжимаю ее в своих руках, двигаюсь резче.
Краду ее крики.
Внутри — эйфория. Полная. Бессознательная.
Жасмин обхватывает спину ногами, прижимается ближе. Плотно обхватывает мой член и ластится для поцелуя. Выгибается всем телом. Дает проникнуть глубже — и я с трудом, сквозь зубы толкаюсь дальше. Слишком резко — Жасмин вскрикивает, царапает спину.
А я заполняю ее собой.
Основательно.
До конца.
Так приятно, что в ушах стоит грохот. Толкаюсь сильнее, чтобы расслышать ее стоны. Жасмин обвивает меня ногами крепче. С каждой секундой. Глаза закатываются от удовольствия. Она на грани, и я, черт возьми, тоже.
— Боже… Боже, Давид…
Жасмин зажмуривается, дышит часто-часто. Пытается контролировать ситуацию, но я сбиваю ее финальными толчками.
Жасмин кончает.
Красиво. Откровенно. Сексуально.
Распахивает губы, глотает воздух, в глазах — полный дурман.
Утыкаюсь губами ей в шею и вдыхаю аромат. Охрененный. Пахнет мной.
Когда Жасмин начинает дрожать, позволяю себе расслабиться. Вслед за ней отыскиваю удовольствие. Которое до судорог. До того, что мышцы сводит.
Нахожу ее глаза. Ловлю взгляд. Впиваюсь в губы — алые от моих поцелуев. Жасмин медленно приходит в себя. Она все еще не здесь — витает в облаках.
А когда возвращается, то сразу же пытается выползти из-под меня. С сожалением выхожу из нее и откатываюсь, позволяя ей вдохнуть полной грудью.
— Я не могу подняться, — шепчет хрипло. Голос потеряла. На время.
— Я никуда и не отпускал. Лежи, я скоро вернусь.
Жасмин провожает меня осторожным взглядом. Я иду в ванную, а когда возвращаюсь, то Жасмин уже спит. Я понимаю это по дыханию.
 
Отвертелась.
На сегодня.
Я лег рядом и притянул к себе ее тонкое тело. Обвил руками, как паук свою жертву, и так и уснул.
Нет.
Не отпущу. Даже мечтать об этом ей, блд, не дам.
Я свой кусок счастья получил, почти зубами вгрызся, чтобы удержать. После такого не отпускают.
  
Глава 37
 
Жасмин
Я проснулась рано утром.
Сделать это было тяжело — вокруг было темно, только в одном месте через плотно закрытые шторы едва проглядывался восход.
Поднявшись с кровати, я немного распахнула шторы — и неяркие лучи тут же проникли в комнату. Я приоткрыла совсем малость, чтобы в сумраке отыскать свою сумку, вынуть из нее лист и карандаш и вернуться в кровать.
Рядом крепко спал Давид. Его лицо было неровным и каким-то грозным, будто на нем лежал большой груз ответственности за дорогие ему жизни.
Так оно и было.
Доменико был где-то рядом, и мужа это злило.
Пришлось рисовать его именно таким — злым, недовольным… тревожным. Наносить штрихи было легко, в теле ощущалась какая-то невесомость и умиротворенность, будто мне долгое время не хватало какого-то лекарства.
И вот вчера я приняла его. Лекарство, которое излечило меня от тоски и дурных мыслей. Лекарством стали близость с Давидом и его честность.
Я улыбнулась: муж так разозлился, когда я вновь заговорила о Диане.
Но я ведь не к Диане его ревновала — я ревновала его к прошлому без меня. К тем годам, что он обо мне не думал. Обо мне и о моей семье, которую не смог спасти.
Я дорога Давиду.
Он для меня все сделает. Он так сказал. И, к его счастью, у меня не было никого ближе, чем этот мужчина, которого я долгие годы жестоко ненавидела.
Принять это было тяжело. Стать зависимой от него — еще труднее. Поэтому я держалась на расстоянии, даже этой ночью я так и не смогла отдаться ему полностью. Уже после первого раза сделала вид, что уснула, чем наверняка разозлила Давида. Я слышала его разочарованный вздох.
Мне было страшно.
А вдруг я привяжусь к этому мужчине? Не смогу ступить без него и шагу? А если он заберет мою свободу? Право думать иначе, право… на все.
В его власти все.
Качнув головой, я сделала последние штрихи. Белый лист приобрел линии графитового цвета. Добавив тени и растушевав на бумаге карандаш, я с удовольствием улыбнулась.
Красивый Давид.
Пусть и хмурый.
Я положила рисунок на кровать ближе к нему. Давид зашевелился, перебросив руку из-под щеки на подушку. Но не проснулся. Его беззащитность сейчас вызвала во мне прилив вины.
Он для меня на все, а я ради него — ничего.
В дверь постучали. Давид спал крепко — ему явно что-то снилось. Он стал шептать имя Доменико и называть незнакомые фамилии.
Я встала на носочки, накинула на себя халат и открыла дверь. Человек из охраны, Виктор, кивнул в знак приветствия:
— Доброе утро, госпожа Басманова. Нам нужен хозяин.
Все это время нас охраняли. В голову невольно пришла ужасная мысль: наверное, они слышали, чем мы занимались с мужем ночью.
— Что-то срочное? Я передам Давиду.
— Его ожидает человек. Он знает, — уклончиво ответил Виктор.
Я бегло оглянулась и резко вышла из номера к Виктору, закрывая за собой дверь.
— Я законная жена Давида, я должна знать. Кто его ожидает?
Виктор отвел взгляд и несколько секунд молчал. Не хотел делиться со мной.
— Давиду должны передать некоторые документы из одной клиники Новосибирска. Госпожа…
— Я пойду. За Давида, — резко ответила я, — это мои документы. Речь идет о моем отце и клинике, в которой он лечился от рака.
Виктор не стал спорить. Только стиснул челюсти, понимая, что я не пущу его к хозяину.