Трое на практике (СИ)
А потом все так же внезапно прекратилось. После чего до моего слуха донеслись чьи-то тяжелые шаги. Рядом безвольно опустилась на землю покрытая густым слоем пыли, исцарапанная, смертельно уставшая, но живая Ланка. Еще через миг с той стороны, где только что раздавались звуки отчаянной схватки, что-то грохнуло, хрустнуло и со стуком упало на землю. А затем хмурый голос Ларуна откуда-то издалека сообщил:
— Порядок. Проход закрыт, нежить уничтожена, так что будем считать, что испытание пройдено.
* * *Спустя полтора часа я, уже умытая, подлеченная и переодетая в чистое, сидела в палатке целителей и с безучастным видом выслушивала личного ученика эрты Далии, зачитывающего результаты работы диагностического заклинания:
— …Поверхностные повреждения кожных покровов, множественные подкожные кровоизлияния, многочисленные ушибы, ссадины, почти полное физическое и магическое истощение… вам невероятно повезло, эрта, что вы сумели сохранить магический дар.
— Что с Ником? — грубо прервала целителя сидящая рядом Ланка, чей вердикт, почти не отличающийся от моего, был зачитан немного раньше.
Одетый в длинный черный балахон невысокий блондин, представившийся нам Горионом, со вздохом повернулся к ведьмачке.
— Я уже сказал: его жизни ничего не угрожает.
— Тогда почему нас к нему не пускают?
— Потому что мы погрузили эрта Линнеля в целебный сон. И в течение ближайших двух суток он при всем желании не проснется.
Ланка поднялась с хлипкого табурета и, сжав кулаки, напряженно уставилась на целителя. Выглядело это страшновато — несмотря на лечение, полностью все следы пребывания в подземелье с ее лица стереть так и не удалось. Говорят, такое случается, если запасы жизненных сил подходят к концу: организм заживляет в первую очередь лишь самые серьезные повреждения, тогда как на всякие там ссадины и синяки даже не разоряется.
И вот сейчас на беспокойно отступившего парня смотрела не милая юная девушка, а израненная, смертельно уставшая, исцарапанная и очень злая ведьмачка. Которая была готова на все, чтобы получить ответ на свой вопрос.
— Я хочу его увидеть.
— Нельзя…
— Он наш друг, — встала следом за подругой и я. Такая же измученная и одновременно решительная. — Мы обязаны ему жизнью. Пустите нас к нему.
Некоторое время мы с целителем бодались тяжелыми взглядами, но потом он, похоже, понял, что проигрывает этот молчаливый поединок, и с новым вздохом отвел глаза.
— Хорошо, я передам ваше пожелание эрте Далии. Возможно, она позволит навестить эрта Линнеля раньше срока.
— Спасибо, — хмуро поблагодарила я, а как только он вышел, ухватила подругу за рукав и потащила в другой конец палатки, где, кроме нас, в этот момент больше никого не было. — Доставай нож. Пока он гуляет, мы найдем Ника сами.
— Где? Здесь? — удивилась ведьмачка. — Да ты знаешь, сколько тут палаток?!
— Знаю. Но я смогу его найти.
— Ты что, все еще под «прозрением»?!
Я дернула щекой, но не стала говорить, что после того, как мы выбрались из подземелий, способность видеть чужие ауры и магию никуда от меня не делась. Магический дар, как правильно заметил целитель, почти угас, резервы давно показывали дно, однако заклинание, как включилось в последний раз, так до сих пор и продолжало работать. Хотя ни Ника, ни тени рядом больше не было.
Это показалось мне неправильным, непонятным и немного пугающим, однако целители, когда меня обследовали, ничего странного не заметили, а я, разумеется, не стала об этом распространяться.
Зато сейчас это был реальный шанс найти нашего мага, и я не собиралась тратить время впустую, когда Нику, возможно, по-прежнему требовалась наша помощь.
— Ниэль! — пораженно воскликнула Ланка, но тут же умолкла, потому что я тут же зажала ей рот ладонью. — Пвовти, я понява. Спвашивать больфе не буву.
— Режь, — прошептала я, указав ей на матерчатую стенку, за которой, если верить моей карте, в это самое время никого не было.
Ведьмачка просияла и вытащила из кармана крохотный кинжальчик, который сумела-таки припрятать, когда ее попросили разоружиться. После чего ловким движением распорола плотную ткань и опасливо выглянула наружу.
— Никого.
Я нетерпеливо вытолкала ее наружу, а затем сделала знак помолчать и, стараясь держаться в тени, тихонько двинулась прочь. Часть лагеря, отданная в ведомство целителей, оказалась буквально уставлена разнокалиберными палатками. Большие и малые, обычные и снабженные всевозможными артефактами… это был настоящий палаточный городок, в недрах которого мы с подругой крались, то и дело припадая к земле и пригибая головы.
К счастью, «прозрение» все еще не собиралось уходить и вдобавок охватывало почти всю территорию лагеря, поэтому я прекрасно знала, кто и где находится. Где можно наткнуться на праздношатающегося студента. В каких палатках молодые целители врачуют несерьезные раны, полученные ребятами на тренировке. Где находятся кураторы. Кухня. Насколько далеко от границы лагеря простирается линия защитного контура. А где собрался полноценный консилиум, рядом с которым тлела прекрасно знакомая мне искра, которую, как и Ланкину, я теперь не перепутаю ни за что на свете.
Прокравшись мимо тесно стоящих палаток, как воры, мы вплотную подошли к той, где находился Ник и, дождавшись, пока господа врачеватели закончат обсуждение и покинут помещение, проникли внутрь, использовав уже проверенный (насквозь незаконный, разумеется) способ.
— Вот он… — прошептала Ланка, мигом заприметив стоящий в центре палатки большой стол, на котором, укрытый до подбородка белоснежной простыней, лежал погруженный в магический сон напарник. — Вроде живой?
Ник выглядел исхудавшим, болезненно-бледным и откровенно больным. Под истончившейся кожей на шее и на висках проступили синие вены. Укрытая простынкой грудь вздымалась и опускалась чересчур медленно для обычного человека, однако он действительно был жив. И, судя по стоящему в изголовье хрустальному шару, внутри которого, словно рыба в воде, колыхалось какое-то сложное заклинание, медленно, но верно шел на поправку.
Мы с Ланкой на цыпочках подошли к столу, но глаза Ника оказались закрыты. Нас он не видел и, скорее всего, не слышал, однако когда Ланка приспустила простыню и взяла его за руку, с его губ сорвался едва слышный вздох.
Я осторожно приложила ладонь к его лбу, но жар уже спал. Лихорадочного румянца на щеках тоже не было видно. Пока нас допрашивали и проверяли целители, парня успели раздеть, обмыть, обработать заживляющей мазью многочисленные царапины. Запах от нее в палатке стоял такой, что я непроизвольно поморщилась. Но безошибочно различила присутствие в ней знакомых травок и несколько успокоилась за судьбу нашего мага.
Несмотря на то что он по-прежнему находился без сознания, его левая рука была туго перебинтована, а на правой ноге, помимо свежей повязки, обнаружились еще и магические лубки. Поверх которых… видимо, для верности… было наложено дополнительное фиксирующее заклинание.
— Так-так-так, — вдруг раздалось за нашими спинами, и мы с Ланкой, как ужаленные, обернулись. — Кажется, у нас тут обнаружились нарушители?
— Эрта Далия, — нервно улыбнулась ведьмачка, завидев, кто именно так некстати решил навестить тяжелого пациента. — Ик. А что это вы тут делаете?
Я же мысленно отвесила себе затрещину и посетовала, что так надолго отвлеклась на Ника, напрочь позабыв проконтролировать «прозрение» и упустив из виду возвращение целительницы. Ее аура — вот она, яркая, сочная, активно мерцает на карте всего в нескольких шагах от нас. А я, ворона, этого не заметила.
— Еще раз здравствуйте, эрта, — все еще досадуя на такой промах, поприветствовала я гостью. — Мы не нарушители. Нам просто очень нужно было его увидеть.
— Не доверяете нам? — мягко поинтересовалась лучшая столичная целительница, заходя внутрь.
Я насупилась.
— Просто беспокоимся. И очень хотим ему помочь.
— Ему не нужна ваша помощь, — отмахнулась эрта Далия, подойдя к столу и кинув на Ника мимолетный взгляд. — Самое важное вы уже сделали — дотащили его живым. Теперь же просто дайте спокойно поработать нашим заклинаниям, и через недельку-другую он снова побежит.