Ее превосходительство адмирал Браге (СИ)

- Варя?! – Таня встала из-за стола, за которым сидела с несколькими девушками-флотскими офицерами, и шагнула навстречу Аре. – Варвара! Глазам своим не верю! Лейтенант… орденоносец… Постой! – Она схватила левую руку Ары и повернула ее к себе, чтобы лучше видеть шеврон за ранение. – Ох, ты ж! Куда тебя?
Похоже, если бы могла, она стала бы тут же в ресторанном зале ощупывать Ару на предмет выяснения, какой урон был нанесен ее юному организму.
- Можно я тебя лучше обниму? – улыбнулась Ара и потянулась вверх, чтобы обнять подругу.
- Можно! Нужно! Иди ко мне! – Татьяна, как и многие другие девушки-курсантки была едва ли не в полтора раза крупнее Ары, и, возможно, поэтому относилась к ней не просто, как старшая к младшей, но с известным оттенком материнской заботы.
- Так, дамы! – подвела она Ару после дружеских объятий к общему столу. – Это Варя Бекетова. Училась на год младше меня. Когда я выпускалась, была гардемарином, а сейчас даже не знаю, что сказать! Сами все видите и на плечах, и на груди.
- И шеврон золотой… Расскажешь? – спросила Ару лейтенант - льняная блондинка со знаками различия навигатора 2-го класса.
То есть, сначала они все конечно же перезнакомились, сделали заказ, - росул [115], бигос [116], кабанос, брынза подгалянская, водка и пирог с маком, - а потом уже Алефтина Первачова задала свой вопрос.
- Я прошлым летом… - Начала было Ара, но неожиданно смутилась, ей вдруг стало неловко, хотя и непонятно, почему. - Ну, то есть, как раз одиннадцатого июля я прибыла на авиабазу Веселый Яр в заливе Владимира…
- Круто! – прокомментировала коротко стриженная рыжая и сильно веснушчатая мичман Тоня Поликарпова.
- Ночью нас атаковали ниппонцы… - Ара вдруг поняла, что не знает, как рассказать о том, что с нею тогда произошло. – В общем, если коротко, у них там, на базе, после обстрела осталось два торпедоносца. «Струг-вампир», если знаете…
Девушки естественно знали. Не все кончали Академию, но общие курсы потому так и называются, что они общие.
- Не хватало одного экипажа, - продолжала между тем Ара. - Вот мы с одной девочкой, третьекурсницей Леной Жихаревой и взялись.
- То есть, как?! – обалдела от ее откровений Татьяна. – Они что с дуба там все свалились? Ну ладно ты. Все-таки четвертый курс, гардемарин, офицер… Но Жихарева-то твоя – вообще, ребенок.
- Ну, ребенок, - пожала плечами Ара. – А делать-то что? Вы, девочки, поймите. Там было не до этики с эстетикой. Все горит. Основная ВПП разбита. Ниппонцы ведут обстрел прямой наводкой из артиллерии главного калибра тяжелого крейсера, высаживают десант…
- Ладно, проехали, - продолжила, немного помолчав и махнув рюмочку водки. – В общем, слетали мы с Леной. И, как водится, новичкам везет. Всадили мы в крейсер «Кумано» торпеду и, как ни странно, попали, как раз в мидель. Так что у него от нашей «сулицы» рванула главная машина.
- С какой дистанции производили пуск? – деловито уточнила навигатор, наверняка, прикидывавшая в уме вероятности удачи.
- Две тысячи восемьсот метров примерно…
- Так близко! – покачала головой Алефтина. – Как же вы прошли через заградительный огонь?
- Везучие! – прокомментировала Татьяна, вытряхивая из пачки набитую духовитым табаком византийскую папиросу.
- Есть такое дело, - признала Ара. – Мы потом еще почти месяц летали на торпедоносце… Не на том, первом. Тот ниппонский штурмовик подбил… Садились на воду… Неважно! Так вот, повторить зачетный бросок уже ни разу не получилось. И в торпедные атаки ходили, и на бомбежку вылетали, но второй раз такой прухи уже не случилось. А во время наступления на Владивосток… Как раз к началу учебного года приурочили гады. Над заливом… - она показала свою нашивку, чтобы объяснить, о чем идет речь. – Три пули винтовочного калибра из зенитного пулемета… Опять свезло. Ни в сердце, ни в печень, ни в позвоночник, не говоря уже о голове, не попали, но мне и этого хватило. Дальнейшее помню смутно, мне потом Лена кое-что рассказала. Садиться было некуда, о парашюте, честно сказать, я забыла, но все равно… Внизу штормило. Не выжили бы мы в океане, да еще и вовремя боя. Дотянула до ближайшего аэрополя, там, собственно, и гробанулась. Садилась, не выпустив шасси. Попросту вырубилась. Ну, а после жесткой посадки, сами понимаете. Переломы, то да се… Но жива, как видите, - улыбнулась, снимая напряжение. - Тогда получила мичмана, а лейтенанта и «Михаила» буквально несколько дней назад. Всю весну и лето испытывала новую технику, переучивала строевых пилотов.
 
- А сейчас? – спросила, закуривая, навигатор Первачова.
- Сейчас направили пилотом в штурмовой полк. А вы, значит, вместе служите?
- Транспорт таскаем, - кивнула Таня. – У нас пол экипажа женщины.
- Это вы, что ли, сегодня идете на Кретингу? – удивилась совпадению Ара.
- Так точно, - усмехнулась Алефтина. – А ты, значит, тот пилот, которого нас попросили подбросить?
- Вероятно, так и есть!
- Ничего не понимаю, - покрутила головой четвертая девушка-лейтенант-инженер с петлицами связиста. – Там же полк специального назначения…
- Так ты что, на этом ужасе летаешь? – нахмурилась Таня.
- Кто еще знает об «ужасе»? – всполошилась Ара.
- Никто, - успокоила ее навигатор. – Мы туда уже неделю возим людей и технику. И «ужасы» эти твои тоже доставляли. Так что не волнуйся. Контрразведка нас крепко опекает. Но ты, что на самом деле?..
- На самом деле.
- Во ужас-то! – прикрыла рот ладошкой рыжая мичман.
- Ничего ужасного! – возразила Ара. – Нормальная машина. Но давайте, лучше, не будем об этом.
- Тогда, рассказывай про кольцо! – Показала пальцем Татьяна. – Когда успела?
- Да вот даже не знаю, что сказать…
Ара, и в самом деле, не знала, как объяснить другим свой порыв, о котором она, кстати, отнюдь не жалела. Так все и должно происходить в жизни настоящего пилота. Быстро и четко, и чтобы потом ни о чем не жалеть.
«Встретила, понравился, дала, - мысленно усмехнулась она, по ходу переиначив великого предшественника [117]. – Переспала, понравилось, вышла замуж! Лаконичненько так, без отклонений от заданного курса!»
Но, разумеется, говорить этого вслух не стала. Что бы там не говорил ей отец, отпуская в Академию, по факту, женщины не мужчины, и «давать» отнюдь не то же самое, что «иметь». Поэтому какими бы циничными ни были в силу своей профессии женщины-авиаторы, «базар» следовало тщательно «фильтровать». Поэтому из ее рассказа выходило, что кавторанг Шкловский не только военный герой и командир полка, но и галантный ухажер и едва ли не «трепетный воздыхатель». Так история больше походила на жизнь в ее литературном варианте, а значит, была приятна на слух и приемлема с точки зрения общепринятой этики.
- Наверное, хватит выпивки, - сказала на каком-то этапе затянувшегося обеда лейтенант Первачова. - Нам, дамы, еще нашу лайбу [118] толкать до самой Кретинги.
- Под такую закуску сто граммов на нос – сущая ерунда, - возразила ей Татьяна.
- Вообще-то, сто пятьдесят, - поправила ее мичман Поликарпова, - но кто считает! Детская доза!
- Сто пятьдесят – не сто, - улыбнулась Ара.
- Да будет вам! – остановила дискуссию Татьяна. – Давайте, девушки, еще по рюмочке, и на базу!
  
Глава 8
 
1. Польская граница, август-сентябрь, 1954
Тревогу сыграли в два сорок по Ниенскому меридеанальному [119] времени, а в два пятьдесят семь Виктор уже сидел в комнате для инструктажа и пил кофе. Просторное помещение с картой ТВД и тактическим экраном на фронтальной стене быстро заполнялось пилотами. Кое-кто, как и Виктор, даже успел побриться, но большинство выглядело так, как и должны выглядеть люди, выдернутые по тревоге из своих постелей. Единственной женщиной среди собравшихся на инструктаж истребителей была Варя, и она, пожалуй, единственная изо всех выглядела свежей, отдохнувшей и выспавшейся.