Мир, изменивший драконов (СИ)

— Не мне, — устало выдохнул маг и осекся. — Ей.
Нехорошее предчувствие засвербело где-то под ребрами, вызывая острую потребность почесать их изнутри. Я внимательно посмотрел на взвинченного ална, но тот лишь отвел бегающий взгляд и стал нервно жевать нижнюю губу.
— Скажите мне, что она жива!
— Не могу.
— Тьеш!!!
— …как и не могу сказать, что мертва.
Я рухнул на кровать, пытаясь «проглотить» услышанное.
— Она на пути к Чертогам. Мы пытались вернуть ее. И до сих пор пытаемся.
— Мне нужно увидеть Таню.
— Мне жаль.
— Тьеш, вы меня слышите?!
— Она в энергетическом коконе. Снаружи запиратели, внутри рассеиватели — Пятерка делает все возможное, чтобы вернуть архимагу жизненную Силу. К ней нельзя.
— Предлагаете мне валяться тут на кровати в то время, как моя ардера умирает?! Она из-за меня там!
— Это ее выбор.
— Да очнитесь же вы! Что вы чувствовали, когда вашу пару… — я прикусил язык и ощутимо ударил себя по бедру.
— …убивал Халдрон. Договаривайте, раз уж начали.
— Простите, я не хотел.
— Я сражался за нее до последнего. И теперь я открыто заявляю свои права на жизнь арда Первых! Он — мой!
Тьеш отчаянно рубанул ребром ладони по воздуху. Стул жалобно скрипнул и завалился на бок, криво опираясь на отсеченную на треть ножку.
— Если вам будет легче, идем. Помочь вы Тане — не поможете. Ваша магия заперта. Но быть рядом вам необходимо.
Не говоря больше ни слова, он развернулся на одних пятках и зашагал прочь из комнаты. Мне пришлось сильно постараться не отстать. Рана сильно тянула, заставляя сгибаться почти пополам. Каждый шаг отдавался болью во всем теле, проникающей, казалось, в каждую клеточку, отчего даже вдох становился дробным и громким.
Я корил себя за слабость. За слабость использовать слабости других в угоду себе. Тьеш был хорошим человеком и сильным магом. Я знал его много лет и дорожил нашей дружбой. Но то, что случилось с его парой, носящей под сердцем ребенка… Да, моей черствости позавидовал бы сам Халдрон, хладнокровно утопивший пару Верховного в водах бухты Хесвайт в то время, как соплеменники Первого поддерживали огненную стену, не давая Тьешу даже малейшего шанса спасти свою женщину и еще не рожденного ребенка.
…Это первое, что сделал ард драконов, вернув Силу — попытался морально уничтожить сильнейшего мага Ал’Ваара, отобрав у него самое дорогое. Вот только Тьеш оказался крепче, хоть и спешно покинул Хесвайт, перебравшись в Зорррх под предлогом спасения моей жизни после полученного ранения. На самом же деле он бежал от своей беды… поближе к Халдрону. Теперь у Верховного своя война. И она окончится или свершившейся местью, или смертью.
Алн вышагивал впереди, звонко цокая железными накладками на одежде. Резкие, отточенные движения выдавали в нем злость и раздражение, но едва заметные под опущенными рукавами движения пальцев понемногу унимали тревогу и остужали гнев. Связка заклинаний «ТриЯ» — «я отрекаюсь, я обновляюсь, я возрождаюсь» — использовалась в Ал’Вааре редко по причине своей сложности и огромной затраты Силы, но всегда приносила желаемый результат, независимо от состояния человека.
Я молчал. Глупо было извиняться за свой длинный язык. Это все равно, что сломать стоньке тончайшие нежные крылья, а потом пытаться срастить их магией. Все равно «как прежде» уже не получится, как бы ни старался.
Прихрамывая на правую ногу и цепляясь рукой за стены и любые удобные выступы, я прошел за Тьешем к центру замка и нырнул в незаметный проход между двумя золотистыми колоннами, густо оплетенными вьюнками. Впереди ждало двести ступеней в кромешной темноте — путь на нижний ярус. Здесь никогда не зажигались огни, дабы не привлекать внимание. А те, кому требовалось пройти, создавали свои путеводные фонарики. Вот только моя магия не работала, а алны прекрасно видели в темноте и предпочитали не тратить Силу зазря.
Неожиданно у третьей ступени под ногами вспыхнула серебристая искорка, крепко «привязанная» к моим движениям. Я попытался отыскать во мраке Тьеша, но чернота уходящего вниз коридора полностью поглотила мага, заглушив даже его шаги.
 
— Спасибо! — мой голос потонул в тишине, отскочив от стен.
Остаток пути пришлось преодолевать в одиночестве. Постепенно угрызения совести вытеснились мыслями о Тане, что только усилило тревогу. Вдобавок ноющая и тянущая вначале рана начала нестерпимо жечь, все больше обращая на себя внимание. Чтобы хоть немного унять боль, я положил руку на повязку, тут же ощутив под пальцами нечто теплое и липкое.
— Этого еще не хватало!
До первого зала оставалась пара десятков ступеней, но и этого оказалось много. Под свет фонарей я практически выкатился, тяжело приваливаясь к стене и обливаясь потом. Тьеш бросился ко мне. Подставленное им плечо в тот момент казалось надежнее любых стен, а речь алнов, наполнившая своим звучанием нижний ярус, успокаивала и исцеляла.
Мир поплыл, но уже через пару секунд остановился и послушно вернулся на место.
— И все-таки вы еще не готовы к прогулкам, — заключил Тьеш, усаживая меня на скамью.
— Поставьте мою кровать рядом с Таней — и никто не пострадает, — попытка пошутить вышла на редкость провальной.
— Вам нужен отдых. Я настаиваю.
— Отведите меня к ней — там и отдохну.
— Поистине ардовское упрямство.
Я ухмыльнулся.
— Она там, — алн указал на дальнюю стену, отмеченную всего одним черным пятном — дверью в гостевую спальню.
— Я могу ей помочь? — с нескрываемой надеждой в голосе поинтересовался я.
— Нет. Но ваше присутствие может заставить ее вернуться.
— Тогда идем.
Подгоняемый единственным желанием — сделать для Тани все, что в моих силах, я тяжело оперся на руку ална и, сцепив зубы, двинулся к той, что пришла в иной мир ради… А ради чего она вернулась?
В гостевой комнате меня ждало нечто невообразимое. Треск, скрежет и хруст вперемежку с яркими вспышками — последствиями соприкосновения стихий, наполняли пространство какофонией звуков, вызывая острое желание пригнуться и уползти куда-нибудь подальше. Все тело девушки, до подбородка укрытой одеялом с начерченными на нем знаками, опутывали нити магии. Они закручивались, переплетались и завязывались хитрыми узлами, не давая ей пошевелиться. Впрочем, она и не пыталась. На бледной коже плясали разноцветные сполохи стихий, разбавляемые золотом жизненной Силы, которой добровольно и одномоментно делились все пять магов Зокрихана.
На мое появление никто не обратил внимания, но этого было и не нужно. Тихо, чтобы не помешать Пятерке и не навредить заклинанию, я приблизился к изголовью Тани и позвал ее, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно чище и ровнее.
Послышался глухой удар. Словно кто-то огромный вколачивал в землю ствол векового дерева. Гух! Гух!
Азърохан уронил руки и энергично потряс ими.
— Отдых.
Все стихийные маги сделали шаг назад, обрубая ниточки, ведущие к Тане. Кокон растерял половину света, продолжая «тлеть» изнутри.
— Ард Янгор! — воскликнул маг Воздуха, расплываясь в улыбке. — Рады, рады видеть вас на ногах!
— Полагаю, опасность миновала? — Красный заглянул в глаза Тьешу, словно пытаясь прочитать там ответ.
— Да, здоровью арда больше ничего не угрожает.
— Стало быть, смогла… — неопределенно буркнул Верховный маг мирливинов.
Избегая прямого взгляда и делая вид, что крайне занят, он засунул руки в широкие рукава плаща и стал расхаживать из стороны в сторону. Его губы шевелились, борода то и дело поднималась и опускалась, но более ни одного звука из уст Азърохана не сотрясло воздух.
— За что ты ее так ненавидишь? — вырвалось у меня, когда старик в десятый раз проходил мимо.
— А за что вы все ее так любите? — ответил он вопросом на вопрос. — Взбалмошная девица «сама себе на уме». Хочу — играю с магией, хочу — отпускаю драконов, а как надоест — можно и в другой мир прыгнуть. А война вообще к ней отношения не имеет. Вы там подеритесь, ребята, а я попозже загляну, когда совсем уж прижмет.