Проект «Геката» (СИ)

— Гедимин Кет, — ответил он медику, наклонившемуся над саркофагом. — Что, меня уже починили?
Тот хмыкнул и выпрямился. Гедимин услышал тихий стук, одна из стенок автоклава просела, образуя небольшой проём.
— Садись и считай до двадцати. Если голова закружится, сразу говори мне. Если нет — вставай и выбирайся. Осторожно, на перила не налегай! Да не так резко!
Гедимин поднялся рывком, оттолкнувшись от саркофага даже не пальцами, а лопатками, и долю секунды спустя уже стоял во весь рост. За время сна стенки автоклава заметно сдвинулись — он точно помнил, что, когда ложился, не задевал их плечами, а сейчас едва разминулся с бортиком. Выпрямившись, он вдохнул полной грудью и шагнул на приступку. Перила заскрипели, и сармат изумлённо мигнул, глядя, как металл проседает под его рукой.
— Мать твоя пробирка! — медик сердито щурился на него, но сам стоял у дальней стены и подойти не спешил. — Осторожнее, физик. Так ты всё поломаешь.
— Я могу это выправить, — сказал Гедимин, поддевая ладонью прогнувшиеся перила. «Из чего их сделали? На вид материал прочный, но слишком податливый…»
— Выходи давай, — махнул рукой медик. — Не надо ничего трогать. Вообще ничего. Ты понимаешь, что у тебя новое тело? Тебе к нему ещё привыкать и привыкать. Голова не кружится?
«Новое тело?» — сармат мигнул. Оставив в покое перила, он шагнул на пол и широко расставил пальцы на ступнях — стены неожиданно шевельнулись. Равновесие удержать удалось, пол выровнялся, и Гедимин повёл плечами, разглядывая себя, — ту часть, которую можно было увидеть без зеркала.
Он не стал эа-сарматом, не отрастил ни когтей, ни хвоста; несколько посветлели и растянулись тёмно-серые рубцы старых ожогов и белые шрамы, и вроде бы мышцы проступили немного отчётливей — но не так, как на иллюстрациях к анатомическим атласам. Гедимин ткнул себя в расслабленный живот — палец нащупал мягкую прослойку; он напряг мышцу — прослойка осталась, но под ней проступил твёрдый бугор.
— Подкожный жир, физик. Теперь ты немного медведь, — хмыкнул медик, закрывая автоклав. — Главное — не торопись. Тренировать вас будут долго, успеешь освоиться. Ну что, нигде не болит? Что с голенью?
Гедимин переступил с ноги на ногу. Не глядя на шрамы, он сам не мог вспомнить, какую именно голень ему перебило когда-то под Нью-Кетцалем, — новые мышцы легли на сталь, ввинченную в кости, так же гладко, как старые.
— Всё на месте, — сказал он. — Ты хорошо починил меня.
Медик весело хмыкнул.
— Помнишь эту штуку? — он протянул сармату слегка изогнутую трубу с запаянными концами. Гедимин снова мигнул — на его памяти она была толщиной с его предплечье, сейчас — в полтора раза тоньше, но ошибиться было невозможно — именно эту трубу он согнул пару недель назад.
— Попробуй согнуть, — сказал медик, отходя в сторону двери. Гедимин взялся за концы поудобнее, напряг руки — и изумлённо замигал, глядя на лопнувший металл, скрученный спиралью вокруг его предплечья, и сыплющийся из обломка песок. Труба, не выдержав нагрузки, лопнула и разошлась на длинные полосы.
— Наглядно? — ухмыльнулся медик. — Вот это и учитывай. А теперь одевайся. Только медленно и осторожно!
Свёрток, запакованный в прозрачный скирлин, лежал на стуле; Гедимин осторожно сел, стараясь не налегать ни на ручки, ни на спинку (стул выдержал, но просел сильнее обычного — то ли дело было в неудачной конструкции, то ли масса тела сармата заметно изменилась), и распаковал одежду. Бельё из плотного серого скирлина не отличалось от того, что выдавали в Ураниуме — разве что материал был немного толще; верхняя одежда — обычный комбинезон с широким пристёгивающимся поясом, чёрный с серебром — была заметно толще и на ощупь напоминала чешую. По привычке с силой растянув ткань, сармат услышал треск и поспешно ослабил натяжение — идти в рваной одежде ему не хотелось.
Видимо, создатели комбинезона учли возросшую силу того, на кого это предполагалось надеть, — застёжки были прочно сделаны и не менее прочно вплавлены в скирлин, ни одна не осталась в руках сармата, пока он одевался. В отличие от свободной, сшитой с запасом спецодежды Ураниума, этот образец был подогнан под Гедимина и плотно облегал тело, но неприятного давления сармат не чувствовал. Он повёл плечами, поочерёдно напрягая мышцы от шеи до голени, — по ощущениям, новая одежда не стесняла его.
 
Перчаток не было, как и капюшона. Сармат нашёл всего четыре кармана, и те были так малы, что туда не поместилась бы и горстка электродов. Не было ничего, похожего на крепления для инструментов, пояс, хотя и широкий, выглядел декоративным элементом (и даже был украшен орнаментом из символических атомных ядер и электронных орбиталей). Но особенно Гедимин удивился, не найдя ни сапог, ни носков.
— Персонал «Гекаты» ходит босиком? — он поднялся и пошевелил широко расставленными пальцами. Быстрый взгляд на ноги медика подсказал ему ответ на вопрос — как минимум в Биоблоке босиком не ходили.
— Спросишь у Ассархаддона, — отозвался медик. — Мне оставили только это. Ну что, готов? Мне тут сигналят, чтобы выпускал тебя.
— Attahanke, — Гедимин едва заметно усмехнулся — сармат-биолог выглядел взволнованным, как будто «выпускать» предполагалось собственноручно собранный сложный механизм. — Спасибо за ремонт.
Он выбрался из медотсека и оказался в уже знакомом коридоре на плавном изгибе подземной спирали, рядом с тремя закрытыми люками и одним закрывающимся. Трое сарматов в чёрно-серебристых комбинезонах повернулись на звук смыкающихся створок. Гедимин на секунду остановился, настороженно глядя на встречающих. Это были всё те же Хольгер, Линкен и Константин, — ни лица, ни глаза не изменились, да и роста не прибавилось, — но в плечах они стали шире, а на вид — массивнее.
— Уран и торий! — Хольгер приветственно вскинул руку и шагнул к сармату. — Я так и знал, что ты там застрянешь. Помогал Биоблоку с ремонтом оборудования?
Гедимин смущённо хмыкнул. Ему хотелось обнять Хольгера, но он не знал, как теперь соотносятся сила мышц и прочность костей, поэтому ограничился тем, что осторожно тронул его за плечо.
— Эй, теск, он не развалится! — широко ухмыльнулся Линкен, сгребая обоих сарматов в охапку. Объятия были крепкими, но треска рёбер Гедимин не услышал — и, облегчённо вздохнув, обнял Хольгера и, насколько смог дотянуться, Линкена. Тот хохотнул.
— Тебе давали трубу с песком? Далеко летели ошмётки?
— Вас всех так проверяли? — удивился Гедимин.
— Да, и это было интересно, — кивнул Хольгер, выпутываясь из объятий. — На минуту почувствовать себя в твоей шкуре. Теперь не понимаю, как ты мог работать с ирренциевой фольгой. Да что там — как ты экраны пальцем не протыкал?!
— Осторожность у нас в генах, — хмыкнул Константин, небрежно погладив Гедимина по плечу. — Иначе макаки не приставили бы нас к работе. Однако… если все выразили радость от встречи, может быть, обратите внимание на научного куратора?
Под конец фразы Константин помрачнел и только что не скалился. Гедимин, озадаченно мигнув, огляделся по сторонам и увидел, что их уже окружили.
Это были не «Гармы» — другие, тяжёлые, экзоскелеты, созданные на основе чего-то горнодобывающего — вероятно, «Харгуля». В оставленный ими просвет вошёл Ассархаддон — всё в той же странно украшенной броне; рядом с утяжелёнными экзоскелетами она казалась нелепой и никчёмной — если, конечно, не приглядываться.
— «Фенрир», — пояснил куратор, перехватив заинтересованный взгляд Гедимина в сторону «броненосцев». — Местная разработка. Многофункциональная машина… Итак, я вижу, что Биоблок закончил работу. Вашу подготовку можно считать… начатой. Хочу сообщить несколько новостей, прежде чем мы её продолжим. Во-первых, Константин… Ваш плутониевый реактор успешно собран и запущен в Ядерном блоке, от операторов нареканий нет. Во-вторых, Хольгер и Линкен… Химический блок высоко оценил вашу работу. И в-третьих, Гедимин… Из вашего реактора выгрузили сто шестьдесят четыре килограмма ирренция. Похоже, трёх таких установок будет достаточно, чтобы засыпать «Гекату» этим веществом по самые своды.