Проект «Геката» (СИ)

— У него был мощный бластер, — человек сложил ладони в кольцо. — Усиленный луч. Там в сопло забит кусок чёрного стекла. Знаешь, для чего?
— Линза, — пробормотал сармат, покосившись на ожог. «Видел бы Линкен! Попасть под луч пьяной мартышки с обрезом…»
— Вот такой толщины! — Уриэль сложил вместе три пальца. — Экзоскелет, наверное, прожгло бы. А тебя? Ты знал, что не прожжёт? В тебя много стреляли?
Гедимин досадливо поморщился.
— Семислойка, — буркнул он. — Крейсерная броня. У меня такая же. Рассчитана на ядерный взрыв.
Уриэль недоверчиво усмехнулся.
— На ядерный взрыв?! Только не говори, что ты пробовал!
Гедимин покосился на кожу, иссечённую шрамами, — кусок твэла, врезавшийся когда-то в ключицу, оставил чёткий след. Сармат притронулся было к нему, но, опомнившись, сердито сощурился и рывком поднялся на ноги.
— Идём.
— Ещё рано, — Уриэль потянул магнитный «поводок» на себя — впрочем, безуспешно. — Ты что? Тут не нравится? Можно вон туда. Оттуда видно барки.
Гедимин мигнул.
— Я… — он вспомнил размеры камеры, вкус тепловатого воздуха из сбоящей вентиляционной системы, покосился на скамейку и качнул головой. — Этот бластер. Где он? Интересно посмотреть.
— А! — Уриэль радостно усмехнулся. — Давай сходим. Я сам его долго вертел, когда залез в хранилище. Мне нравятся всякие модификации. У повстанцев, говорят, было много такого. Усиленная мощность, дальнобойность, разделяющийся луч…
Он остановился у закрытого ангара, и Гедимин, услышав тихий щелчок, почувствовал, как его рука свободно повисла.
— Я сейчас, — бросил ему Уриэль, ныряя в ангар. Сармат изумлённо мигнул, повертел закованным запястьем, — магнит отключился, и снять наручники можно было за считанные секунды.
— Хей! — прошептал человек, выглядывая из ангара. — Все ушли, заходи, только дверь прикрой!
Гедимин, придерживая створку, тихо задвинул её на место и обернулся. Он стоял в начале коридора, частично перегороженного стойкой. Уриэль, отодвинув её в сторону, копался в выдвижных ящиках. Их тут была не одна сотня — вдоль всего ангара тянулись крытые стеллажи с буквенными и цифровыми пометками. Все ключи хранились в ящике, который Уриэль только что вскрыл. Оглядевшись, Гедимин заметил стапели — несколько пустых, один — занятый. Там висел его скафандр — целый, вскрытый, только надень — и иди, куда захочешь.
— Ага, вот этот номер, — бормотал Уриэль, хлопая ящичками. — Нет, в другую сторону… М-да, не бывать мне архивариусом… Здесь, что ли?
Ящики, брошенные открытыми, не всегда задвигались до конца, и Гедимин, встав поодаль, отлично видел несколько «стволов», три детали разобранного гранатомёта и пару плазменных гранат без взрывателей. Он не сомневался, что взрыватели найдутся где-то поблизости — только забрать у Уриэля список, в котором он неумело роется, и поискать как следует…
— Вот! — на стойку упал непрозрачный контейнер из тонкого фрила. Внутри был слой вспененного скирлина, а под ним — тщательно завёрнутый «обрез». Перед запаковкой его поставили на предохранитель, но ирренциевые блоки не вынули. «Бери и стреляй,» — Гедимин едва заметно усмехнулся. «И эти существа учили меня технике безопасности?!»
— Такой вот кусок, — оживлённо говорил Уриэль, вскрывая корпус бластера и вываливая на стойку обсидиановую линзу — кое-как обработанный по краям обломок тёмного камня. Гедимин вспомнил вулканическое стекло, которое посылал в Ураниум Герберт Конар — примерно так оно и выглядело и, возможно, происходило из той же местности.
— А вот здесь он поставил насечки, — Уриэль перевернул камень другой стороной кверху и потыкал пальцем в грубый надпил. Обсидиан пытались то ли разрезать, то ли аккуратно расколоть, но добились только нескольких трещин в разные стороны от надпила. Гедимин мигнул.
— Он хотел разделить линзу, — Уриэль ткнул пальцем в другой надпил — точнее, цепочку невнятных следов резака, протянувшуюся поперёк камня. — На три части. Раздвоить луч, а потом свести. Видишь?
Сармат снова мигнул.
— Двойной пучок? Прожигатель?
 
Он прикусил язык, но глаза против воли сощурились от сдерживаемого смеха. «Макака» пыталась вручную повторить то, что изобрели сарматы, — Гедимин жалел, что Хольгера нет рядом с ним, и некому рассказать такую удачную шутку.
— Их все изъяли, — продолжал Уриэль, не замечая, слушают его или нет. — Даже корабельные орудия. С корабельным мне делать нечего. А вот ручной я бы хотел. Нормальное, мощное оружие. Это же тупость — патрулировать со станнером, когда у преступников ракетомёты! Вот этот бластер, например. Прожигает экзоскелет. Меня прожжёт насквозь вместе с формой и значком. А я должен против него выходить со станнером! Вот твоя броня, например. Она вправду держит такой луч?
— Проверь, — Гедимин кивнул на скафандр, висящий на стапеле. Уриэль, подхватив со стойки бластер и на ходу затолкав в него недостающие детали, подошёл к броне и удивлённо округлил рот.
— А где привода?
— Это скафандр. Не экзоскелет, — угрюмо ответил Гедимин, с тоской глядя на броню. Очень хотелось забраться внутрь. «Надо было куртку надеть,» — подумал он, но, вспомнив, что в тонкой «шкурке» из плавкого скирлина точно так же уязвим, как и без неё, досадливо сощурился.
— Скафандр, — пробормотал человек, отцепляя от стапеля рукав и пытаясь его приподнять. — З-зю! Как ты в нём ходишь?!
Он, быстро оглянувшись через плечо, сомкнул крепления на свисающем рукаве и повертел в руках бластер.
— Куда тебе попало? — он дотянулся до нагрудных пластин, но туда, где у сармата располагались ключицы, не достал и теперь недоверчиво щурился. — Не вижу сколов. Тут вроде на пластине волна — оплавление?
Он просунул руку внутрь и странно хрюкнул.
— Внутри гладко! — он повернулся к сармату. — Вообще ничего!
— Куртка не прилипла, — отозвался Гедимин, покосившись на обожжённую кожу. — Отодвинулся. Поздно. Надо бы раньше, не обжёгся бы.
Уриэль недоверчиво покачал головой.
— И это всё? Вот от такого бластера?
Гедимин сузил глаза.
— Вставляй сюда руку, — он сдвинул пластины, вскрывая перчатку ближайшего рукава. — Проверим.
«Надо заканчивать эти игры,» — думал он, с тоской глядя на бластер в руках стажёра. Здесь всё подталкивало к побегу — настолько, что Гедимину мерещилась изощрённая ловушка. «Броня, оружие… Рядом — космодром,» — он сжал пальцы в кулак, встряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли. «Кенен сдаст. Значит — не к нему. Малый прожигатель — и в Вендану…»
— З-зю… Как-то мне не по себе, — признался Уриэль, глядя на руку, до середины предплечья вставленную в рукав сарматского скафандра. Стажёр ткнул в броню соплом бластера, поёжился и протянул оружие сармату — рукоятью вперёд.
— Не могу. Давай ты.
«Sahasu,» — беззвучно выдохнул Гедимин, взвешивая «обрез» на ладони. «Saah-hasu…»
Луч, и правда, получался мощный, хотя ни о каком раздвоении и пересечении речи не шло. Пластина скафандра от выстрела в упор подёрнулась влажным блеском. Гедимин всадил туда же ещё один луч — верхний слой фрила пошёл рябью.
— Главное — не прижиматься, — сармат щелчком вернул на место предохранитель и бросил бластер на стойку. «Может, «макаки» следят за нами?» — мозг пытался найти объяснение происходящему. «Может, всё у них под контролем? Если направить бластер на эту мартышку — меня изрешетят?»
— З-зю-у! — восхищённо выдохнул Хадад, выдёргивая руку из скафандра и тщательно ощупывая запястье. — Вообще ничего! Нам бы такие ска… нет, лучше на экзоскелет, — я такое не подниму! Для чего такая броня? Для войны?
— Снаряжение ремонтника, — буркнул Гедимин, оглядываясь на закрытые двери. «Никто ни за кем не следит,» — был практически уверен он. «Эта мартышка очень тупая. А я — ещё хуже.»
— Здорово! — Уриэль поднял взгляд на сармата, и тот увидел знакомый восхищённый блеск. — Сильны у вас там ремонтники…
Он покосился на часы и погрустнел.
— Пошли-пошли, — поторопил он Гедимина, открывая двери. — Сейчас все вернутся, и нам кранты. Не говори, что был тут, идёт?