Мама для Совенка (СИ)
— М-м-м, что-то очень знакомое, брат, но боюсь ошибиться, — сказал Фильярг, прожевав свой кусочек, — попробуй.
И рука Юли сменила «хозяина».
— Ты прав, прямо на кончике языка вертится, — согласился Харт, отведав блюдо.
Юля недовольно поджала губы — что за представление устроили братцы? Помощь зала, ага. А самим ответить статус не позволяет? По подвалам, в случае провала, идти всем придется. И вроде как цель благородная, а подвох так и чуется…
— Вы видите в темноте? — спросила наугад, больно уж движения братьев были уверенными для «слепых».
— Нечетко, — признался Фильярг, — но видим, да. Ночное зрение — часть тренировок. Начинаем с пары часов, а заканчиваем тремя сутками в полной темноте.
Снова их ритуальные заморочки, — поняла Юля, ощутив внутренне, как напрягся Совенок. Ведь ему предстоит такое же «удовольствие» …
— И зачем вам это? — спросила зло, отстраняясь от Фильярга и отбирая ладонь из рук Харта.
— В Огненных пещерах с осушенным резервом даже крошку света не создашь, а выходить как-то надо, — печально проговорил Третий.
Они помолчали. Мужчины вспоминали свой ритуальный опыт — явно невеселый, Юля пыталась представить три дня в полной темноте и одиночестве и заглушить внутренний голос, который требовал схватить Совенка в охапку и забрать от живодеров.
— А я не боюсь темноты, — вдруг нарочито бодро проговорил Аль, и Юля была ему благодарна за смелость и за поддержку. Он словно почувствовал ее сомнения и теперь сигнализировал: «Все в порядке, три дня в темноте меня не пугают». Потрясающий ребенок!
— Раньше его в этот зал и силком было не затащить, — еле слышно прошептал на ухо Фильярг, добавив: — Вот, что вы делаете с мужчинами, Юля.
И, кажется, он имел в виду не только Совенка.
— Так, что у нас с блюдом, — вернул всех на «землю» Третий.
— Орехи, — выпалила наугад Юля, единственное, что смогла хоть как-то идентифицировать.
Тарелка подмигнула лимонным.
— Отлично, — похвалил Третий, добавляя еще два незнакомых ингредиента.
Фильярг разгадал соус, и первое блюдо, засветившись белым, исчезло со стола, а их ощутимо потащило вверх. И ужин начал Юле нравиться.
Дальше пошло веселее. Первую попытку отдавали Алю. Деть справлялся неплохо, ошибался, не без этого, и тогда тарелка мигала малиновым. Потом наступала очередь Юли. Высочествам было плевать на то, что она ничего не смыслит в местной кухне, они наслаждались самим процессом кормления, безбожно подсказывая ответы. Юля тоже наслаждалась игрой ровно до того момента, пока не услышала:
— Это тапунское национальное блюдо, его надо есть руками.
Мысленно взвыла… В слабой надежде толкнула край стола, но на выдвинувшейся полочке нащупала пустоту… Сказано руками, значит никаких столовых приборов для иномирянки. И ни малейшего понятия о гигиене у местных…
— Но сначала ополоснем руки.
Нет, о гигиене здесь все же слышали… Раздался четырехкратный стук, и по одной чаше с водой приземлилось перед каждым на стол. Юля зашарила по поверхности, но сделать ей что-либо не позволили. Четвертый не только омыл «свою» руку, но коснулся губами каждого пальчика. Третий ограничился водными процедурами. А когда Юля попыталась возмутиться — чувствовать себя куклой было непривычно, да и неудобно — ее заверили, что исключительно ради пользы дела стараются.
— Над нами только стол его величества, — поделился «радостной» новостью Третий, явно намереваясь за ужином обойти папашу, наплевав на авторитет родителя.
— Если вы разольете воду или уроните еду, начислят штрафные баллы, — добавил Четвертый. Суровость правил заставила Юлю скрипнуть зубами.
— Меня бы устроило и почетное второе место, — высвободила конечности из рук братьев. Ситуация слегка напрягала. Если интерес Четвертого она уловила давно, то Третий нервировал своим вступлением в игру. И что им от нее надо? Переспать? Развлечься? Выиграть женщину у брата? Н-да… Не хотелось бы стать ценным призом для соперничающих братьев. Или товарищи с серьезными намерениями? К чужачке, у которой статус чуть выше гувернантки? Вряд ли. Юля решила быть реалисткой и не торопиться с выводами. Товарищи развлекаются? Значит, ей тоже можно.
— Вас бы устроило, а Альгара? — тут же подловил ее Фильярг. Увидеть радость победы в глазах Совенка хотелось, обойти его величество… нет. Она до сих пор не знает, простил ли он ей стринги.
— Знаете, кто под нами? — провокационно протянул Третий, наклонившись к самому уху. От жаркого дыхания, опалившего кожу, девушка вздрогнула, тело напряглось, ощущая близость мужчины… Нет, с этими братьями она точно сойдет с ума.
— Разве вам не хочется… — Юля замерла, не дыша, пока этот искуситель держал паузу, — обойти такийцев?
И отомстить за «виагру»? Облизала пересохшие губы — братья ее провоцировали, это факт, как и то, что провоцировали, не выходя за рамки ужина. Ни один не позволил себе даже руку положить на ее колено, не говоря о большем. Легкие поцелуи-прикосновения — не в счет. И эта осторожность дарила чувство безопасности.
— Хорошо. Сделаем пиратов.
— Сделаем! — восторженно завопил Аль, но был тут же осажен.
— Не отвлекайся! Тебе помогать не станут.
Юля моргнула, осознавая несправедливость. Ее, взрослую тетю, опекали как маленькую, а малолетнего Совенка заставляли все делать самому… Осознала и задавила собственное возмущение. Детю полезно, а она… переживет приступ интереса у братьев.
Странное рассыпчатое блюдо, явно крупяное, с добавлением сладких фруктов, Юля ела собственными руками, зато на убирании следов неряшливости высочества отыгрались вовсю.
— У вас здесь испачкано, — палец Харта осторожно снял крупинку с уголка ее губ.
— Вы уронили, — и губы Фильярга коснулись груди, слизывая крошку. Юля прерывисто вздохнула, выругалась и заставила себя успокоиться. Если так дело пойдет и дальше, она не просто пару крошек уронит, а все блюдо на себя вывернет трясущимися руками.
Десерт встретила как родного. Нервы были на той стадии напряжения, что еще немного и она опрокинет чашку с чем-то сладким и взбитым на головы обоих. Никогда Юля не думала, что кожа на запястье может быть столь чувствительной, и одно лишь прикосновение будет выводить ее из душевного равновесия. И ведь не скромная девушка, но темнота, заинтересованность братьев, риск прогулки по подвалам и азарт игры кого угодно раззадорят.
— Вы прекрасно держались, Юля, — проговорил Харт, когда окружающая темнота начала медленно, точно нехотя, сереть. И стало видно, что висят они в воздухе, одним краем касаясь бежевого камня вертикальной шахты, вторым — зависнув над пропастью. Никаких заграждений за спиной не было — только широкий бортик дивана. Стройные колонны удерживали над головой крышу беседки. А вдоль стен шахты на разной высоте замерли такие же столики. Они действительно оказались выше всех, лишь еще один столик застыл на одном уровне — его величества. Пиратов они все же сделали.
Глава 20
Фильярг рассеянно прошелся по комнате, остановился напротив темного окна, изучил собственное отражение, поправил ворот рубашки. Задумался — закатать рукава, чтобы вид был более неформальный? Потянулся проверить и одернул — ведет себя как пацан на первом свидании. Он собирается учить, а не соблазнять.
Растер лицо, собираясь с мыслями. Кажется, их шалость за ужином обошлась им дорого. Он и сам не заметил, как увлекся. Темнота, близость женского тела, подрагивающие пальцы в ладони, нежная кожа запястья и сбивающееся на еле слышный вздох дыхание, когда он касался ее губами. Девочка, несмотря на внешнюю суровость, оказалась нежной и страстной. Настолько сладкой, что внутренний огонь ревел, требуя прижать, зацеловать, а потом сделать своей. А как было жарко, когда он облизал, невзирая на протест, испачканные пальчики..
Что говорить о нем, если даже Третьего проняло. И куда только делась вечная невозмутимость старшего брата? Фильяргу только и оставалось, что мысленно проклинать внезапно увлекшегося Харта и собственную несдержанность. Мог ведь предположить, что открытая провокация не оставит Третьего равнодушным. И на что тот рассчитывал? Старшинство здесь не работает — в любви каждый сам за себя. Ассару он брату не уступит… Вспомнил их глупый спор, помрачнел, мысленно перебрал своих людей, остановился на трех подходящих. Вот ими завтра и усилит команду, которая ведет ассару.