Ловец сбежавших невест (СИ)
- А что вы хотели, - огрызнулся Тристан. - Я же Инквизитор. Для меня это рутинная работа.
- Тристан, милый! - заверещала я, сжимая череп соболя трясущимися руками. - А почему они нападают?! У нас же амулеты!
- Это слуги Ада. И они на своей территории. Что им наши амулеты! Может, слегка неприятно, и все. Этих чудовищ вы соболем не отпугнете!
Меж тем статуи, треща лопающимися камнями и гремя, спрыгнули со своих пьедесталов и с недобрыми намерениями направились к Тристану. Из нас троих они посчитали именно его самым опасным - или самым недружелюбным.
Вспышкой белой молнии Тристан метался между каменными истуканами, отсекая части их тел, вонзая свой меч в лавовые прослойки между камнями. Грохот и лязг слились в жуткую адскую симфонию. Маленький в сравнении с каменными неповоротливыми статуями, ловкий и верткий, он отталкивался от их тел и взбегал вверх, словно по руинам здания, по неверным стенам, крошащимся под ногами, уворачиваясь от пролетающих над ним каменных клинков.
Одна, другая, третья рука отсечена, и сами монстры порядком потрепаны и покромсаны ударами черного меча, который, как мне теперь казалось, был стойким и твердым, как дух Инквизитора! Улучив момент и вонзив клинок под колено каменному стражу, Тристан заставил это чудовище упасть на колени перед ним, отчего земля загудела у нас под ногами. Черный меч коварно скользнул в кроваво-красную, раскаленную трещину в каменной груди, и коснулся огненного сердца, гася адское пламя и магическую жизнь в каменном истукане.
Страшно размахнувшись, Тристан напоследок снес огромную каменную голову у второй поверженной статуи, и та огромным валуном запрыгала к нам, потушив свои огненные глаза.
- Ну, - хладнокровно произнес Тристан, смахнув белоснежную прядь со взмокшего лба, - как-то так. А вы волновались.
- Это невероятно! - вскричал восторженный Генри, с видом победителя поставив ногу на нос отсеченной головы. - О вас говорили, что вы не самый искусный фехтовальщик, но я смотрю на все это и думаю - а каковы же тогда лучшие?!
- Это всего лишь плод тренировок, - ответил Тристан, явно польщенный. - Были и пошустрее меня бойцы…
Но не успел он как следует насладиться своим триумфом, как неугомонные статуи вдруг зашевелились. Вспыхнули каменные глаза. С хрустом начали отрастать руки, а голова стала отращивать новое тело.
- Ого, - проговорил Генри, отступая от шевелящейся головы. - Это так и надо?
- Вообще-то, нет! - прокричал Тристан, отскакивая от оживающей статуи. - Какого черта?! Раньше они быстро унимались и не двигались!
Неугомонный Инквизитор снова схватился за меч, но тут не выдержали нервы у меня: не понимая, что делаю, я выхватила пистолет и выстрелила в оживающую голову. Пуля попала прямо в пылающий глаз, и голова мгновенно разлетелась на целую груду неживых каменных осколков.
То же самое я проделала с другими каменными истуканами, и они рассыпались у наших ног тихими холодными обломками.
- Серебряные пули, - сказал Тристан, изумленный. - Впрочем, можно было и так…
Но наше счастье длилось недолго; каждый камень вдруг озарился алым и закипел лавой, словно адским клеем, который собирался склеить воедино этих неугомонных стражей. Увидев это. Тристан ухватил меня за руку и заорал:
- Бежим!
И это был самый разумный выход.
Мы неслись к теплым огням постоялого двора, вопя и взывая к помощи.
Генри своей трость вышибал из-под наших ног оживающие булыжники, грохот и шум стоял такой, что, наверное, во всем Аду было слышно. Это привлекло внимание владельца гостиницы. Деревянные ставни раскрылись, и в окне замаячили подозрительно знакомые рыжие кудри…
- Да чтоб вам провалиться, Ваша Милость! - заверещала вампирша, схватившись за голову. - Вы преследуете меня, что ли?! Не пущу вас! Пусть загрызут стражи, поделом вам будет!
Тристан отвечать ей не стал; выудив из кармана тяжелый, брякающий золотом кошелек, он швырнул его прямо в раскрытое окно, и я услышала, как золото рассыпалось и зазвенело по полу.
- Прими плату или верни! - прокричал заклятье коварный Инквизитор. Чтобы вернуть все до единой монеты, вампирше пришлось бы ползать по полу и отыскивать все до единой раскатившиеся монеты. Даже если у нее есть мешочек, как у меня Бобби - это заняло бы некоторое время. А так - плата была внесена, и двери перед нами распахивались сами собой, несмотря на то, что хозяйка негодовала и приюта давать нам не желала.
Мы ворвались в холл этого самого замечательного во всем Аду дома и Генри с грохотом закрыл дверь. Темнота, вой и ужас остались там, снаружи. Здесь же все было тихо и спокойно - ну, разве что хозяйка в роскошном зеленом парчовом халате с золотой вышивкой слишком громко спускалась сверху, капая воском с горящих свеч на свое богатое и изящное домашнее одеяние.
- Вы что, следите за мной?! - кричала она гневно. - Вы меня преследуете, Тристан Пилигрим?! А кто дал вам на это право?! Я девушка приличная и серьезная, мне ваших ухаживаний не надо!
- О ля-ля! - весело вскричал Генри, сверкая хитрющими веселыми глазами. - Тристан, вы что, правда следите за этой девушкой?! Не ее ли прекрасные локоны причина того, что мы попали в Ад?! Нет, в самом деле, это очень романтично - спуститься в Ад в поисках возлюбл…
- Я эту девицу вижу третий раз в жизни, - неуважительно перебил Тристан. - И я не припомню, чтобы расспрашивал у нее, где она живет.
- С каких пор, - звонким голосом воскликнула девица, уперев руки в боки и заливаясь краской гнева, - грешникам надо говорить Инквизиторам свой адрес, чтобы те их отыскали?! А как же знаменитое инквизиторское чутье?!
- Вот да, - поддакнул неугомонный Генри. Кажется, разворачивающаяся у него на глазах романтическая история приводила его просто в неимоверный восторг. Вот что значит триста лет сидеть взаперти! В восторг приводят самые разные мелочи и обыденные вещи.
Тристан на обвинения не ответил, хмуро окинув Генри неодобрительным взглядом. И я почему-то подумала, что эти двое, Генри и вамприша, недалеки от истины…
- Нам нужны комнаты и ужин, - холодно и с достоинством произнес Тристан, проходя к окну и усаживаясь за стол, накрытый грубой полотняной скатертью. Он завалился на лавку, небрежно вытянув на ней ноги в пыльных сапогах, и у вампирши просто глаз задергался от его нахальства.
- Мест нет! - злобно прошипела сердитая вампирша.
- Прими плату или верни, - повторил неумолимый Тристан. - Там денег на десять комнат и королевский ужин. И не нужно врать про то, что нет комнат. Гостиница пуста; иначе б здесь уже была попойка или добрая драка.
- Лучше сдать комнату заблудшей душе или призраку за горсть пыли, чем нахальному, самовлюбленному, лицемерному святоше! - выкрикнула вампирша, никак не желая подчиняться Тристану.
Тристан и ухом не повел.
- Прими плату или верни, - как заведенный, повторил он, явно довольный, что этих простых слов вполне довольно, чтоб обуздать нрав строптивой девицы.
Вампирша даже зарычала от злости. Вернуть плату - это означало бы, что она всю ночь должна была бы проползать по полу в поисках монет, провалившихся, скажем, в щели в полу. Оттуда их и волшебному мешку достать трудно.
- За десять комнат! Не нужны мне ваши подачки! - рявкнула она. - Я честная девушка! Я зарабатываю на жизнь, не обирая постояльцев!
- А я богатый клиент, - огрызнулся Тристан. - И щедро плачу чаевые. Так получу я сегодня свой ужин и немного вина? Я устал, я голоден. Я валюсь с ног. Умираю от усталости.
- Мы с Энди можем разделить одну комнату на двоих, - быстро сказал Генри. - И поужинаем мы там же. Будьте добры, жаркое.
Тристан покосился на Генри, но ничего не сказал. Вампирша, казалось, сейчас отдаст душу черным небесам от злости.
- Сию секунду будет сделано! - с ненавистью проорала девица, подхватывая полы длинного роскошного халата и с топотом устремляясь вверх по лестнице. - Следуйте за мной, господа!
Вернулась к Тристану она не скоро, для начала устроив на ночлег нас с Генри и предложив нам на ужин холодной телятины. Но по той скорости, с которой молоденькая вампирша готовила нам постель, взбивала подушки и сервировала стол, я почему-то заподозрила, что ее гнев - ни что иное, как замаскированное волнение и полное смятение чувств.