Вторая жизнь гридня Степана (СИ)

Когда мы вышли из этого лифта, сердце тревожно застучало, уж очень катакомбы под Лозанной напоминали Бернские. Видимо, мое волнение передалось личности Сергея. Провожатый положил руку ему на плечо и что-то успокаивающе сказал. Как сомнамбула наше общее тело продолжило движение.
Я уже успел оценить потенциал вероятного противника и особо не беспокоился, зная, что в любой момент могу с ним справиться. Наше путешествие по римским каменоломням не затянулось, мы вышли в тускло освещенный зал, посреди которого на небольшом гранитном пьедестале лежал огромный ограненный рубин.
Мы подошли немного ближе и в глубине кровавого камня начал разгораться огонёк.
Сзади раздался удовлетворенный вздох. Меня развернули и повели назад. По пути наверх я пытался понять, что означала эта процедура. Рубин в каменоломне явно был накопителем, почти такой же, как наш родовой камень. Но для чего меня водили туда сейчас, так и не мог сообразить.
Когда подошли к канцелярии, мама все также сидела в кресле, не обращая внимании на окружающее. Мой спутник негромко кашлянул, и я почувствовал, как с личности Сергея спадает заклятие. Мама оживилась и вопросительно глянула на мужчину.
Тот вежливо поклонился и на безукоризненном английском произнес:
– Позвольте представиться, я руководитель подготовительных курсов для иностранцев, профессор Герхард Кестенберг.
Мама смутилась, вскочила с кресла и сбивчиво заговорила:
– Профессор, простите, я о чем-то задумалась, вам не стоило, так беспокоится, тратить на нас свое время, уверена, мы бы решили все вопросы с вашими подчиненными.
Кестенберг улыбнулся и сказал:
– Ну, что вы, увидеть такую ослепительно красивую женщину дорогого стоит так, что я нисколько не жалею о потерянном времени. А сейчас пройдемте со мной, пожалуйста.
Он открыл неприметную дверь рядом с входом в канцелярию и пригласил нас зайти.
Легкое недомогание при входе ясно показало, что мы перешли в искусственное измерение, в которое нет хода обычным людям, если только их с собой не приводят одаренные.
Кабинет профессора ничем не отличался от множества других, в которых мне доводилось бывать. Интуиция твердила, что стенами этого кабинета искусственная реальность не ограничивается. Кестенберг усадил нас за стол и предложил кофе, которое нам принесла стройная улыбчивая девушка в мини-юбке и топике. Когда она вышла, я долго не мог придти в себя, секретарем у профа оказалась ведьма, правда еще совсем молодая ей было, на мой взгляд, лет сто пятьдесят.
Профессор, тем временем продолжил разговор.
– Мадам Еремина, – обратился он к маме, – мой старый приятель Томас Борнхольт обратился ко мне с настоятельной просьбой принять на курсы вашего сына. Скажу сразу, что, принимая его, я какой-то мере иду на нарушение. Дело в его возрасте. Однако если он пройдет определенные тесты, то сможет учиться с остальными детьми, которые старше его на пару лет.
Мама огорченно вздохнула.
– Но, как мой сын сдаст эти тесты, он же не знает даже английского языка. В школе у нас, его отвратительно преподают.
– Знаю в любом случае лучше тебя, мамуля, – подумал я про себя.
– Ничего страшного, – уверил её Кестенберг. – У нас учится много иностранцев и не всегда они хорошо знают языки, на которых говорят у нас в Швейцарии. Только должен вам сказать, что на время этих тестов вы нас оставите. Можете погулять по кампусу, зайти перекусить, а мы пока определим уровень знаний вашего сына.
Мама чмокнула меня в темя и пошла к выходу. У дверей она неожиданно остановилась и сказала:
– Знаете профессор, если моя сегодняшняя встреча с деканом биологического факультета пройдет успешно, мы с вами будем коллегами.
Лицо Кестенберга сохраняло добродушное выражение, но я был уверен, что ему эта новость очень не понравилась.
Когда мы остались вдвоем, добродушное выражение испарилось с лица профессора. Он нажал кнопку селектора и снова пригласил в кабинет секретаршу. Они поговорили между собой по-французски и слишком быстро, чтобы что-то понять. После краткой беседы Кестенберг торопливо ушел, не глянув в мою сторону. Зато ведьма с улыбкой подошла вплотную, и защита мягко приняла на себя попытку наложить на меня заклятия забвения. Уверенная в успехе своего действия секретарша улыбнулась и на ломаном пиджин инглише попыталась объяснить, что мы сейчас будем делать.
 
Отсутствие нормального общения мне начинало надоедать, поэтому в ответ на слова секретарши я ответил на литературном английском языке.
– Мисс Мартина, не надо издеваться над словами и артиклями, я прекрасно вас понимаю. Говорите со мной, как вы обычно это делаете.
– Но вроде бы твоя мама утверждала, что ты не знаешь иностранных языков? – удивилась та.
– Мамы часто многого не знают о своих детях, – парировал я.
Ведьма на миг задумалась и, в этот момент ее лицо приобрело жесткие черты и легкий намек на возраст.
– Ладно, иди за мной, – сказала она и прошла к двери, откуда появлялась по вызову начальника. Я прошел за ней в приемную, где на старом письменном столе стояла электрическая пишущая машинка в окружении всяческих бумаг и оргтехники. Однако в приемной мы не задержались. Мартина шла быстрым мужским шагом, и я еле успевал идти с ней вровень. Но когда мы вышли из приемной, я, от неожиданности, остановился. Мрачный сводчатый коридор, в котором мы оказались, был освещен коптящими факелами, вставленными в специальные гнезда через каждые десять метров. Кроме нас в нем никого не было. Обернувшись назад, я увидел дверь, через которую мы вошли. Если со стороны приемной она имела обычный офисный вид, то здесь она была сшита из толстых дубовых плах, стянутых бронзовыми полосами. Мартина, молча, с загадочным видом наблюдала за моими действиями.
– Ну, что же, – подумал я. – Не буду ее расстраивать необычным поведением.
После чего испуганно спросил:
– Мисс Мартина, где мы сейчас?
Сам же в это время мысленно обзывал себя дураком, обрадовавшимся, что зрячим попал в страну слепых. Оказалось, что я жестоко ошибся. Ведь для того, чтобы сместить целое учебное заведение в иную реальность нужно обладать могучим даром и не одному человеку, а множеству, связанных одной целью одаренных.
– Не бойся мальчик, – успокаивающе проворковала Мартина, – это просто дань традициям. Пошли быстрей, нас уже ждут.
Она взяла меня за руку и увлекла за собой. Когда шел за ней в голове, продолжала вертеться одна мысль.
– Интересно, что бы, увидев это зрелище, про меня подумали однополчане? Ржали бы, наверно, до опупения. Гридня-экзорциста ведьма за ручку ведет!
Пройдя коридор, мы повернули направо и вскоре вышли в небольшую рекреацию, в два окна которой светило солнце иной реальности. Вдоль другой стены на длинной деревянной скамейке сидели две девочки индуски в цветастых сари со знаком касты браминов на лбу. Они испуганно глянули на нас и сразу опустили глаза. Мартина указала мне на скамейку и исчезла за ближайшей дверью.
Какое-то время мы сидели в молчании. Я, не стесняясь, разглядывал смущающихся девиц. Потом встал и подошел к окну, было до жути интересно, куда я вообще попал. Пейзаж за окном совершенно не был похож на Швейцарию. Пожалуй, лес за высокой узорчатой оградой больше напоминал российский, а гор не было и в помине. Неожиданно над лесом появилась большая черная птица и, пролетев сотню метров, вновь скрылась в вершинах елей.
Я потер рукой, внезапно вспотевший лоб. На мгновение мне показалось, что это была не птица, а дракон.
На всякий случай проверил, не прошло ли заклятье Мартины сквозь защиту и сейчас меня одолевают глюки. На удивление, все было в порядке.
Индуски, тем временем, начали тихо переговариваться. К сожалению, хинди я выучить не удосужился, по уши хватило китайского, без знания которого, на карьеру военного или гражданского чиновника в Ханьской империи можно было не рассчитывать.
Я присел поближе к девчонкам и дружелюбно спросил:
– Вы тоже на тесты пришли?