Величайшая в мире ложь или Никому не отдам (СИ)

Парень нервно потирает лицо ладонями. Она терпеливо ждёт, острый взгляд выдаёт жажду услышать продолжение. Вот что хотел ей сказать? Сидит перед тобой, вся во внимании, а он говорит не то и думал начнёт совсем с другого. Просто искал повод увидеть, услышать, посмотреть в глаза, когда-то такие родные…
Однажды всё равно приходится отвечать за свои поступки и наверное его время пришло. Долгие пять лет, он хотел сказать ей только одно… Попросить прощения, за величайшую глупость, которая его до сих пор почему-то мучит. Может совесть и существует…
Он смотрит на неё и видит спокойную девушку, но обид не забыла. Глаза всё-таки выдают.
- Не знаю с чего начать… — заговорил, прочищая горло.
- С каких пор, ты стал такой нерешительный.
- Только что.
- Наверное пойду лучше. Всё равно нечего друг другу сказать, — поднялась на ноги, забрала со стола сумочку.
Перепугался, что уйдёт, схватил за запястье в порыве остановить. Девушка вздрогнула и замерла, глаза не отрывает от мужских пальцев, что сжимают её руку. Перед столиком появился официант, застыл в нерешительности, на подносе дрожат две белые чашки.
- Сядь, пожалуйста, — просит мягко.
Разрывает прикосновение и опускается обратно на диван. Работник кафе перед каждым ставит ароматный кофе и поспешно ретируется.
- Всё эти годы, я хотел попросить прощения…
- Может не стоит вспоминать, давно забытое всеми. Просить прощения уже не за что, оба тогда наговорили друг другу лишнего. Может не трогать прошлое. И ты и я, были виноваты в том, что расстались. Упёртые и гордые. А кто-то ещё и по-детски глуп, — не скрывает, сразу поняла о чём пойдёт речь и будто боится слышать откровенных слов, пытается остановить.
- Стоит, давно, но не забытое. Может не надо ворошить прошлое. Ты во многом права. Наверное покажусь идиотом, возможно это совесть, которая мучает пять лет, — торопливо говорит, боится, что не станет слушать, пытается успеть хоть что-то сказать. — Прости, я один во всём виноват. Понимаю, тебе давно уже не нужны мои извинения, — замолчал, переводит дыхание.
Замерла статуей, ловит каждое слово, слушает еле дыша.
- Я… спал в ту ночь с Лизкой, правду она тебе сказала. Доказывать было нечего, потому, что это правда и я струсил не признался. Очень сожалею о поступке, а нетрезвое состояние далеко не оправдание. Многого тогда не понимал…
Оборвался под её взглядом, в котором читалось столько эмоций, переворачивающих внутренности. Она хотела что-то сказать, да передумала. Тяжело сглотнула и отвернулась, не на долго к окну и казалась вполне спокойной. Совладав с эмоциями посмотрела в глаза, долго и пристально. Время остановилось, в этом взгляде было то, что больно резало его по сердцу. Неожиданно девичья рука взметнулась, раздалась звонкая пощёчина. У самой по щеке скатилась слеза, большой каплей упала на стеклянную поверхность стола. Парень в изумлении застыл, растерянно пальцами трогает красный отпечаток. Схватила со стола сумочку и буквально пулей вылетела из кафе. Он остался одиноко сидеть, продолжает в ступоре смотреть на то место, где только, что была она. Провёл ладонью по лицу, место удара горело, но это ничто по сравнению с тем, что творится внутри.
Послышался стук каблуков по кафелю, она несётся обратно с гневом в глазах и решительным настроем. Резко обернулся и встал навстречу. Фурией подлетела к парню, схватила за рубашку на груди, дёрнула на себя и зашипела:
- Ты ублюдок! Жалкий ублюдок! Пять лет винила себя в том, что расстались. В том, что глупая не поверила тебе. В том, что требовала доказательств невиновности. В том, что не доверяла тебе. А ты ублюдок спал с этой сукой и поэтому не попытался ничего доказать! Все пять лет была уверена, ты меня любил и не изменял! — переходит на крик.
Наотмашь, что есть сил, ударила по лицу, внушительным кольцом разодрала скулу негодяю.
- Пять лет была уверена! Пять лет себя винила! А ты жалкий ублюдок… — голос сорвался.
Толкнула мужчину в грудь обеими руками, попятилась задом в испуге как от монстра, развернулась и выбежала из кафе.
 
Вернулся на прежнее место. В помещении повисла звенящая тишина, которую нарушают лишь редкие посетители, бросают любопытные взгляды, перешёптываются. А ему легче не стало, как надеялся. Значит это была не совесть, совсем не совесть…
  
Глава 1
 
Мечтательно смотрю в окно, присутствуя лишь телом на уроке. А душа моя, парит где-то там за облаками у солнышка, млеет и летит словно бабочка. Через открытую форточку доносятся звуки весны и ощущение тепла. Чириканье птиц, визг бегающих, весёлых первоклашек, уроки которых давно закончились, а они совсем не спешат домой, радуясь хорошей погоде. Свежий, тёплый, пахнущий сладким ароматом весны ветерок, ласкает кожу пригретую солнцем через квадратики стёкол. Сейчас бы погулять, посидеть в парке, пройтись по набережной… Что-то легонько стукнуло меня по спине выдёргивая из мечтаний. Оборачиваюсь, на полу скомканная бумажка. Не успеваю подобрать, как её подхватывает сидевший позади меня Антон.
— Дай сюда, — шиплю, словно змея на него.
Улыбается фирменной улыбкой и разворачивает, в страхе выдёргиваю записку из его рук, порвав на две части.
— Жадина, — мурлычет Антон.
Промолчав отворачиваюсь. Антон — это отдельный разговор. А когда он так мурлычет, гад, у меня мурашки бегут по спине. Кобелина! Он со всеми так мурлычет. Со всеми! Меня бесит, что и я ведусь, как и все, на это неподражаемое мурлыканье. Антон — местная звезда, он у нас самый красивый мальчик в школе. Всегда модно пострижен, модно одет, с неотразимой улыбкой на лице, даже учителя не могут устоять перед этим гадом, что уж говорить о девчонках. И почему же все мажоры настолько неотразимы и почему природа наделяет их такими данными? Дружит Антон с такими же девочками, как и он сам, а вообще предпочитает постарше, чем одиннадцатиклассницы.
Так, ладно, снова впала в раздумия о мажорах и Антонах. В записке оказались упреки моей не наглядной подружки, что это я не отвечаю на сообщения. Ого, семь сообщений! Ну простите, замечталась пригретая солнышком. Читаю, оглядываясь на соседний ряд. Она показывает мне кулак. В ответ показываю язык. На уроке истории, который ведёт Михаил Александрович — омёбный мужик, как мы все его называем, можно ещё не то творить. Маринка зовёт погулять вечером с девчонками. Они вредные конечно, но она с ними дружит, а значит и мне приходится иногда терпеть. Ну, если удастся сбежать от домашних обязанностей, то может и пойду. Прозвенел звонок и многие повылетали из класса, как черти из табакерки, сидели на часах, ждали звонок. Весна!
Закидываю учебник и тетрадь в рюкзак, в ухо звучит мурлыканье Антона:
— Жадина…
Шарахаюсь от него, он смеётся и касаясь меня плечом протискивается мимо. На выходе из класса обернулся, подмигнул, мои щёки предательски тут же заплывают румянцем.
Принимаюсь усердно копаться в рюкзаке, будто что-то ищу, а сама пытаюсь притормозить ненормально бегущее сердце.
— Что ты опять копаешься? — очутилась рядом Маринка.
— Ничего, — бурчу под нос.
Абы, как накидываю ветровку и вместе мы направляемся к выходу. Попутно прощаясь с бесчисленными знакомыми.
Уже на улице Маринка опомнилась.
— Назаров, что хотел от тебя?
— Не знаю, — чувствую, снова краснею.
Маринка глазастая, улыбнулась оценивая мой румянец.
— Что-то он весь день тебя цепляет. Не уж-то взаимностью ответил.
Мне остаётся только скрипеть зубами на стервозную подружку. Не упустит случая поддеть.
— Какая к чёрту взаимность! — оглянулась по сторонам, чего ору-то. Однажды уже дооралась. — Весна наверное по голове ему стукнула, вот и цепляется ко всем. Или издевается. Ты сама знаешь, как он проявляет взаимность. Совсем не так.
— Да ладно тебе злиться! Так чего, идёшь с нами? Выпьем по коктейлю, погуляем, в парке посидим. Погода замечательная.
Останавливаемся, дальше наши дороги домой расходятся в разные стороны.