Затерянные в Эльдорадо (СИ)

Кстати, о платье. Надо бы переодеться, пока двукрылые твари не наградили меня какой-нибудь тропической гадостью. Я аккуратно распаковала свой чемодан (пленка еще может пригодиться) и задумалась, во что бы переодеться. Моим любимым стилем был бохо. Сложно представить что-то менее posh, чем он. Наверное, этим и определялся мой выбор дизайнерского направления. У меня были цветастые хлопковые шаровары, которые защищали ноги от укусов, и легкая кофточка с рукавами в две трети. По кустам в такой одежде не полазишь, но, к счастью, в джунглях кустам не место. Вытащила осенние ботиночки, в которых еще недавно ходила по Парижу. Может, и жарковато. Но от потных ног еще никто не умер. В отличие от ядовитых укусов. Я как раз наклонилась, чтобы зашнуровать обувь, когда неподалеку послышался оглушительный «бабах».
Я выглянула из дверцы. Ничего подозрительного не обнаружила. Но вскоре среди деревьев появился Брайан. Его шикарные плечи радовали глаз размахом и ровным загаром. Рельеф груди обтягивала лишь маечка без рукавов. Мускулатура на руках тоже вызывала слюноотделение. Оймама во всеоружии. В правой руке он тащил за хвосты двух попугаев. Левое плечо прореза́л широкий ремень ружья. На груди болтался бинокль. Через плечо, как сумка, висела завязанная за рукава (за спиной) и полочки (спереди) рубашка в оранжевых пятнах. Если бы Уэйда сейчас увидел его портной, у него случился бы инфаркт. А британец шел с таким видом, будто представлял на подиуме новую коллекцию от кутюр.
– Кушать подано! – он вытянул в руке дичь.
– Э-э-э. А от перьев их как-нибудь можно избавить? Удалось разжечь костер? – опомнилась я. Кажется, я и так непозволительно долго на него пялилась.
– Да, всё нормально, – кивнул он, поморщившись, и расставил ноги пошире.
– Кого-нибудь слышали?
Он снова кивнул.
– Птиц, – добавил британец, хитро поглядывая из-под сумко-рубашки, которую снимал через голову. – Хочешь манго?
– Ух ты! – восхитилась я. – Да мы живем!
– Мы живем с того момента, когда не разбились, – возразил парень и протянул ко мне руки, молчаливо предлагая помощь в спуске.
Ага. А потом обнимашечки с горячей грудью и обжигающее дыхание мне в затылок. Нетушки. Я изобразила испуг от высоты и полезла более безопасным путем через лобовое. Когда подошла, он протянул мне сочный фрукт. Я плеснула на него из бутылочки – на полноценное мытье драгоценную воду тратить было расточительно, и надкусила.
– М-м-м! – промычала я в восторге. – Самый вкусный манго, который я когда-либо пробовала.
Шкурка была терпкой, но я слишком проголодалась, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Уэйд лучился самодовольством. Ну заслужил.
– Могу ли я надеяться на награду? – он изобразил котика из Шрека.
– Можешь, – щедро разрешила я.
Он вытянул губы трубочкой, демонстрируя, на какую именно награду намекал.
– Так ты разделаешь птицу? – пришлось повторить мне.
– А как же награда?
– Я же сказала: ты можешь на нее надеяться.
___________________________
24 - C 2015 года в Колумбии запрещено ношение оружия. Получить разрешение на официальный «ствол» очень сложно. Позиция правительства: «Монополия на оружие должна быть в руках государства». Но по факту легального огнестрела в Колумбии чуть больше 700 тысяч единиц, а нелегального – почти пять миллионов. Уровень убийств в стране – 25 человек на сто тысяч населения (это 12,5 тыс.) в год. Для сравнения: в России – 5,2 на сто тысяч, а в Великобритании – один на сто тысяч.
25 - Хамес Родригес – один из лучших бомбардиров сборной Колумбии, ее экс-капитан, легионер «Реал Мадрид». В Колумбии совершенно фанатичное отношение к футболу. Как к самой игре, в которую играют и мальчишки, и взрослые мужчины, так и к «болению». Пример убийства Андреса Эскобара очень показателен.
26 - Колумбия находится на втором месте в мире по экспорту цветов. На Нидерланды приходится 52 % всего рынка. А на Колумбию – почти треть остального объема.
  
Глава 13. Брайан
  
О, как она это сказала: «Ты можешь на это надеяться!» Прямо Королева Цыганской Кибитки! Признаться, я даже залюбовался этим вздернутым носиком. Интересно, как она запоет, когда узнает, кто я на самом деле. И запоет, и крылышками замашет. Но я буду непреклонен. Нет-нет-нет. Хотя… «Ты можешь на это надеяться…»
Всё же девочка премиленькая. Даже в этом клоунском наряде с монистами до пупа. И выбившиеся из сложной косы белобрысые локоны почему-то не выглядели неопрятно. Обычно я не обращаю внимания на таких, лишенных лоска высшего общества. Но раз уж судьба подсуетилась, нужно дать девочке шанс. Кх-м! «Ты можешь на это надеяться!»
Я помотал головой, наклоняя лицо к земле, чтобы не было видно смеха в глазах.
И уперся взглядом в ботинки. Замшевые ботиночки на рифленой платформе, высотой до голени, украшенные этническим орнаментом, перьями, под стать попугайским, бусинками и «монетками». Смежил веки и снова открыл глаза. Нет, не галлюцинация. Я поднял взгляд наверх.
– В Париже осень, представь! – понимающе кивнула блондинка на свою обувь.
Да, эта обувь не была предназначена для прогулок по сельве. В ней только голубей на Елисейских полях гонять. Но в сложившихся обстоятельствах это самая безопасная для девчонки обувка. Только откуда, – скажи, Господи, откуда? – легкомысленной парижанке знать, во что нужно обуваться в джунглях?! И чем она занималась, пока нас не было? Почему стала переодеваться только сейчас, когда я подошел?
Черная паранойя выпустила когти.
И этот шприц…
Может, конечно, кто-то всего лишь ширнулся герычем, чтобы снять стресс. Но никто, даже ударенный на голову колумбиец, не демонстрировал признаков серьезного наркотического опьянения. Выходит, с помощью этого шприца и бутылки самой обычной воды убили нашего курьера? Тогда, получается, маньяк среди нас, и в любой момент мы можем сыграть в «десять негритят»27?
Господь, а давай, ты всё переиграешь, и я останусь в Медельине, а?
Я внимательнее присмотрелся к блондинке. Зрачки нормальные, умеренно расширенные, с учетом освещения28. Убийца – она? Вдруг после аварии француженка хотела забрать бутылку, чтобы уничтожить улики? И теперь она знает, что я знаю, и я теперь в смертельной опасности?
Против всякой логики, кровь с журчанием хлынула в пещеристые тела, как ливневый поток в пересохшее русло. Еще нужно разобраться, кто именно здесь маньяк. Зато теперь я мог быть уверен, что скоростной спуск с дерева не лишил меня мужской «привлекательности».
– Ау-у! – голос блондинки вернул меня к реальности. – А ты можешь одновременно «надеяться», – она ткнула носом в сторону припухшей, чтоб ей неладно было, ширинки, – и руками работать?…
– Если тебе так надо, ты можешь меня простимулировать.
– Я не в этом смысле… – растеряла пыл девчонка.
– И я не в этом. Но мне нравится ход твоих мыслей, – ощерился я в тридцать два зуба. – Как успехи в освоении самолетного пространства?
Она стала перечислять находки. Упомянула сигареты под сидением, аптечку, обрадовала наличием какой-никакой посуды. Рассказала про обнаруженные растения.
– Говорят, среди орхидей есть съедобные. Может, посмотришь как биолог? – спросила Келли, и мне показалось, в ее голосе мелькнул сарказм.
– Не могу гарантировать, что содержание нитратов и ядохимикатов там не превышает норму, – злорадно возразил я. – А поскольку у нас есть фрукты и птица, мне кажется, рисковать здоровьем не стоит. Правда, я не представляю, как мы их, – я показал на попугаев, – сварим в одном маленьком котелке…
– Зачем варить? Мы их запечем, – предложила Келли, облизала по одному пальцы (дважды два – четыре, шестью семь – сорок два, семью восемь… черт! сколько будет семью восемь?) и полезла обратно в салон, где принялась целеустремленно свежевать небольшим ножом одно из кресел.
Хо-хо. Вооружена и очень опасна. Я взялся ощипывать попугаев, искоса поглядывая на француженку. Ладно, можно предположить, что у нее природный актерский дар, поскольку потрясение – и вообще все пляски вокруг пилота – были отыграны безукоризненно. Но как она рассчитывала спастись? Или не рассчитывала? Вроде, суицидальных симптомов у нее не наблюдается… Шантаж?…