Потерянные в прямом эфире (СИ)

Попрощались мы относительно тепло, успокоенные тем, что на ближайший месяц дочерне-родительский долг можно считать выполненным.
***
Созвон с домом всегда давался мне тяжело, а в такие дни тем более — когда там, за сотни километров от Москвы, они были семьёй, а я… я была тут, самостоятельная и одинокая. Ощущение собственной ущербности каждый раз с новой силой вспыхивало в душе. И каждый раз, без разницы, сколько мне было лет — двенадцать или девятнадцать, это было одинаково больно. Логические доводы и рассуждения не спасали. В такие дни мне как никогда хотелось общества людей, хотелось чувствовать свою нужность, жизненность, особенность.
Но, как назло, в этот день рядом со мной не было никого способного хоть сколько-нибудь развеять заскорузлую тоску. Друзья разъехались по домам, девочки с работы, как и положено, были на смене. Поэтому мне только и оставалось, что лежать на постели, закинув ноги на стену, смотреть в потолок и мечтать о том, что однажды я всё и всем докажу.
Невыплаканные слёзы просились наружу, но я так и не позволила себе этой слабости.
Сотовый зазвонил неожиданно, заставив вздрогнуть. На экране высветился незнакомый номер, что было несколько странно. В моей жизни было не так много людей, кто мог пожелать под самый вечер выцепить Олесю Бодрову.
— Да?
— Я всё ещё жду свою шоколадку. 
Мы сидели на траве вытянув перед собой ноги и наблюдали за тем, как неспешно бегут белые облака, а солнце плавно спускается к горизонту, готовясь окрасить небо во все оттенки оранжевого и охры. Перед нами тихо шумел пруд, на поверхности которого дрожало отражение дворца и церковного шпиля. 
До закрытия парка оставалось не так уж много времени и вокруг было немноголюдно.
— Ты знаешь, что это ненормально? — философски заметил Игорь, отхлебнув из металлической банки. — Барышням твоего возраста положено желать походы в рестораны, клубы, ну или на крайний случай бары.
— Вот и звонил бы своим нормальным барышням, — беззлобно парировала я и, повторив его жест, сделала глоток пива. 
Он с недоверием посмотрел в мою сторону и потянулся за кусочком шоколадки, что лежала между нами, разломанная на дольки. Пожала плечами, решив всё же пояснить:
— Просто это всё ещё будет... потом… рестораны, бары, клубы. А вот по этому я скучаю.
И в качестве иллюстрации провела перед собой банкой с пивом, очертив пейзаж.
— По дворянским усадьбам?
— И им тоже, — согласилась я и как можно беззаботнее продолжила: — Москва слишком суетная, мне порой хочется остановить время и просто замереть.
— Кто ты и что ты сделала с нашей не в меру бодрой знакомой? — пошутил Ключевский, театрально сведя брови.
Юмор я оценила и даже попыталась выдавить ответную улыбку, но получилось как-то криво. Сам того не ведая, Игорь коснулся больной для меня темы. Столица любила дерзких и пробивных, в ней не было места той девочке, которой где-то глубоко внутри меня всё это было чуждо и хотелось простых вещей: дома и семьи, где бы её любили и ждали.
Игорь, хоть и заметил перемену в моём настроении, вопросов задавать не стал. Сделав очередной глоток из банки, он отвернулся, переключив своё внимание на открывавшийся перед нами вид. 
Я же, пользуясь моментом, украдкой любовалась им самим, его небрежной позой. Сегодня он был одет в шорты и футболку поло, из-за чего казался каким-то нереальным. Как если бы какой-то небожитель по неясной причине решил спуститься к нам на грешную землю. 
Он позвонил неожиданно и одновременно настолько вовремя, что я согласилась на встречу не раздумывая. А уже через пятнадцать минут в компании двух шоколадок «Алёнка» стояла у ближайшей станции метро, откуда меня обещали забрать. 
Встреча вышла неловкой, поскольку ни один из её участников не имел ни малейшего представления, что говорить или делать дальше. Так и топтались у киосков, глупо улыбаясь и не решаясь на что-то большее, пока Ключевский первым не вышел из транса, предложив где-нибудь отужинать с намёком на поход в ресторан, но я лишь недовольно сморщила нос. 
 
— С тебя пиво, с меня локация, — решила я по-своему, ответив отказом на очередное предложение заглянуть в «хорошее место» и вручив ему шоколадки, уже успевшие слегка подтаять от летней жары. 
В Кусково мы попали благодаря моему «безумному» упрямству и провальным попыткам господина Ключевского удивить меня чем-нибудь более «форматным». Он вообще был странный в тот вечер, вроде бы и улыбался, пытаясь шутить и болтать о том о сём, но глаза его оставались печальными и тёмными — верный признак того, что день у человека прошёл немногим лучше моего.
Ехали мы в молчании, Игорь снова был озадачен моим отказом — на этот раз воспользоваться такси, поэтому с лёгким недоверием рассматривал вагон метро, я же тщетно пыталась понять, зачем мне это всё. Чтобы отвлечься от утреннего разговора и не проводить очередной тоскливый вечер в полупустой общаге в компании вызванных им теней прошлого? А может быть, всё дело в желании развеять ту затаённую грусть, что читалась  в глубине выразительных глаз Ключевского? Хоть он и старался её скрыть, я её видела, чувствовала. Кто может понять тебя лучше, чем другой такой же «утопленник»?
— Почему Москва? — вырвал меня из меланхолических размышлений Игорь, возвращая на согретый солнцем газон. 
— Возможности, амбиции, карьера, — пояснила отрепетированно. Обычно этого ответа было достаточно, но Ключевский неприязненно поморщился.
— А всё же? 
— Я же сказала…
— Нет, ты только что озвучила какую-то банальщину. То, во что сама пытаешься верить, но, запомни, по-настоящему пробивные «карьеристки» не тащат своих боссов непонятно куда пить пиво с шоколадом и любоваться видами природы.
— Босс сам свой шоколад потребовал, — проворчала я, отчего-то задетая его замечанием. 
— На то он и босс, чтобы поступать так, как ему хочется.
— Ага, а хочется ему тратить вечер воскресенья на едва знакомую девицу, от которой пока бед больше, чем выгоды!
— А что если и так?
— Ха, — хмыкнула я и ухватилась за своё пиво, оттягивая время. — Если ты надеешься на продолжение вчерашнего «оно само», то зря... 
— Боже мой, — закатил он глаза, — ты можешь думать о чём-нибудь другом, кроме как о сексе?!
—  Эй! —  возмутилась, толкнув его в плечо и слегка покраснев. — Вот не надо из меня тут извращенку делать!
Ключевский хмыкнул, покачав головой.
— Ты и без меня с этой задачей неплохо справляешься, — заметил он, а затем добавил: — Да ладно, секс — вполне приятная тема для разговора.
— То есть я была права, и в твоём возрасте только и остаётся, что разговаривать о нём? — не удержалась от ответной провокации.
Он выразительно глянул на меня, после чего смешливо фыркнул, разряжая обстановку. Я тоже рассмеялась, чувствуя, как отступают тревоги сегодняшнего дня.
Дневной зной уже успел смениться свежестью вечернего воздуха, пиво было вкусным и приятно кружило голову, а компания оказалась весёлой и неожиданно… привлекательной, особенно в те моменты, когда Ключевский растягивал свои губы в чеширской улыбке. Сердце ускоряло свой бег только от одного взгляда на Игоря, поэтому я, отставив пиво в сторону, откинулась назад, падая спиной на траву в попытке избавиться от наваждения и совладать со своим хмельным сознанием.  Лежала и слушала сердитый внутренний голос, который просто кричал о том, что я сошла с ума. А затем над моей головой нависла тень, закрывшая собой и небо, и солнце, и всё остальное.
Сначала Игорь просто разглядывая меня, я словно ощущала его «прикосновения», ласково скользившие по моему лицу. А потом он наклонился ко мне совсем близко, остановившись в каких-то милиметрах от моих губ.
— Кажется, у нас проблемы, — шепнул он, обжигая мою кожу своим дыханием, что действовало похлеще любого дурмана.
Глава 6
— Хьюстон, у нас проблемы! — эхом врываясь в мой сон, оповестил не пойми кто.
Я испуганно подскочила на постели, путаясь в одеяле и круглыми глазами уставившись на долговязого подростка, застывшего на пороге комнаты.