Поиграем? (СИ)

Никогда я не позволяла себе так грубо себя вести, даже когда меня открыто обижали и унижали, ну разве что с Зориным в баре. Всегда лучше промолчать, не потому что я терпила или трусиха, а потому что так удобнее. Если можно избежать конфликта — его надо избегать, тем более с человеком, с которым делишь квартиру. А сейчас в меня словно бес вселился. Может, это все его поцелуй так на меня подействовал, поди каким-нибудь ядом меня со слюной своей заразил. Хотя яд не такой уж и плохой, учитывая, что, после всего сказанного, я чувствую необыкновенный прилив сил. И мне это нравится. Стучу ногой в дверь.
— Тай, открой.
— Ого. Это все нам? — округляет глаза, всматриваясь в тарелки. — Я как раз кушать хотела.
— Сейчас нажремся от души.
— Класс. А то я уж надумала поплакать. Ну тогда после вкусняшек пореву, — потирает руки, заглядывая в пакет. — Хотя потом, может, и перехочется.
— Господи, иди сюда, дите ты мое глупое, — тяну сестру на себя. — После еды мне все расскажешь, что случилось дома.
— А ты про Царевича.
— Какого Царевича?
— Ну как какого, Алексея. Так же его зовут.
— О Боже, Тая…
***
Надо отдать. Надо отдать… Кажется, я уже сотый раз твержу себе это, смотря под парту на белую кофту в пакете. Хуже всего, что ни одна вещь мне так не шла, как это кофточка. Прелесть прелестная, выгляжу я в ней не пошло, несмотря на то, что она облегает тело. Кажется, я никогда еще не чувствовала себя такой красивой, как вчера ночью, когда зачем-то примерила купленную Зориным одежду.
Забавная штука жизнь, утром я тряслась перед занятием, не понимая, как смотреть Зорину в глаза и вообще вести себя с ним, а сейчас, глядя на добродушного старичка профессора, ведущего занятие, я испытываю не только сожаление о том, что у нас другой препод, но и дикую тоску от того, что прелесть, лежащую в пакете, придется отдать.
После лекций буквально под дулом пистолета я заставила себя пойти на отделение и отдать пакет Зорину. Правда, случился затык — его нигде не оказалось. Рискнула позвонить на мобильник — не отвечает.
— Ты разве сегодня дежуришь? — поднимаю взгляд на нависшую надо мной медсестру.
— Нет. Я Алексея Викторовича ищу. Не видела его?
— Так его не было сегодня, слег мужик. Хотя, по слухам просто решил умотать из нашего отделения.
— Не поняла. Он заболел? Или что-то случилось?
— Да откуда ж я знаю?
Первая пришедшая на ум мысль — такой человек как Зорин не мог просто так не прийти на работу, учитывая, сколько он здесь проводит времени. Он трудоголик. И с простой простудой аля сопли и тридцать семь и два такой человек выйдет на работу и будет всех гонять. Он же дрался по словам Таи и на брови у него была кровь. А если он не пришел, потому что это последствия травмы головы? Кажется, внутри что-то оборвалось от страха, что сейчас этот самоуверенный мужик может лежать в своей квартире без сознания, а то и мертвым. И ведь помощи не попросит. Знаю таких!
Не припомню, когда я в последний раз так бежала к остановке. К счастью, успела забежать в отъезжающий автобус и уже через двадцать минут оказалась у дома Зорина. Вот только попасть во внутрь не представляется возможным. На звонок в домофон ни Зорин, ни какая гадина не открыла в ответ на мою просьбу. Оглядываюсь по сторонам и подбегаю к мужчине, стоящем около машины.
— Извините, а вы в этом подъезде живете?
— В этом.
— Откройте, пожалуйста, дверь в подъезд, я врач, там человеку помощь нужна. Он трубку не берет и дверь не открывает.
— Да, пожалуйста, — на удивление спокойно произносит мужчина и открывает своим ключом дверь.
Быстро поднимаюсь по лестнице и начинаю как ненормальная звонить в дверь. Потом и ногу подключила, когда услышала собачий лай. А что я вообще делаю? Может, его дома нет. А если без сознания, то, как он мне откроет? Вот я придурочная… Пока я строила в голове догадки одну хуже другой, вдруг услышала шум по ту сторону двери, а потом и вовсе ее открыли. Зорин. Одного взгляда хватило, чтобы понять — у него не тридцать семь и два и даже не последствия травмы, его тупо колбасит. И до него добрался грипп? Хоть Зорин и прищуривается, явно боясь света, но видно, что глаза у него стеклянные.
 
— Да как ты задрала с этим пакетом, Женя, — хватается за виски. — Все, оставь.
— Нет. Я не из-за пакета пришла. Я к вам пришла, — пытаюсь угомонить прыгающего на меня Гришу.
— Супер, но я не в форме, — надевает капюшон толстовки на голову. — Давай сойдемся на том, что на ближайшие дни у меня пять сантиметров и проникновение невозможно. А как только я оклемаюсь, так у меня все сразу вырастет, и я буду рад твоему приходу.
— Я пришла, чтобы узнать живы вы или нет и нужна ли вам помощь, — грубо произношу я, проходя в коридор. — А не проверять какого размера ваш корнишон! — Зорин долго на меня смотрит, но ничего не говорит. А вот это уже показатель, ибо при недолгом знакомстве я поняла, что этот мужчина всегда знает, что сказать. Уж что-что, а язык у него подвешен. Значит точно у него все плохо.
Вместо слов Зорин разворачивается и идет в гостиную. Плюхается на диван. Гриша тут же подбегает к своему хозяину, а я иду вслед за ним. Бегло осматриваю журнальный столик: на нем кроме пустого стакана и этикетки от порошка ничего нет. Вот тебе и сапожник без сапог.
— Зозуля, — хрипло произносит он, открыв глаза.
— Что?
— Зозуля, а не корнишон.
— Долго же вы думали, Алексей Викторович. Уже неинтересно. Теряете форму.
— Слушай, Жень, раз ты здесь, не в службу, а в дружбу, выгуляй Гришу, он очень долго терпит. А при его мочевом пузыре это подвиг.
— Да, конечно, — не раздумывая, соглашаюсь я, а в следующий момент впадаю в полный ступор, когда чувствую, как моей ноге становится тепло. Очень тепло и мокро, от писающего на мою голень Гришу.
— Он в тебе хозяйку приметил, точнее пометил, — отпрыгиваю в сторону, когда наконец выхожу из ступора. — Ну вот теперь у тебя точно появится повод воспользоваться содержимым пакета. Пол помоешь?
— До блеска, — цежу сквозь зубы.
  
Глава 19
 
Ставлю чашки с малиновым морсом на журнальный столик, а затем пододвигаю стул, больше напоминающий царское кресло, к дивану, и сажусь напротив Зорина. Отпив теплый напиток, перевожу наконец-то дыхание, и принимаюсь рассматривать хозяина квартиры. Сейчас он выглядит совершенно другим. Не наглым самоуверенным козлом, которого так или иначе временами побаиваешься, а беззащитным. Очень беззащитным с пледом по самый подбородок, и милым. Последнее само по себе не вяжется с таким мужчиной как Зорин. Вот сейчас он самый что ни на есть настоящий Леша. Такого запросто можно назвать по-простому. Но это только пока он милый. До тех пор, пока не открыл свой рот — он Леша. Красивый, надо признать, у него рот, но вот слова, вылетающие из него, словно лезвие по стеклу.
Ставлю чашку на столик и перевожу взгляд на часы — половина девятого. Как бы мне ни хотелось, но надо разбудить Зорина. И вот тут произошел конкретный затык. Таю я бы разбудила как-нибудь любя, а его как? Ну не тыкать же в него пальцем и не трясти за плечо. Жалко ведь. Хотя… больных же я дергаю за плечо, когда те дрыхнут, пропуская свои процедуры. Этого почему нет?
Однако, легко сказать, сложнее сделать. Не смогла ни потыкать в него, ни потрясти, вместо этого поднесла ладонь к щеке Зорина и аккуратно коснулась пальцами его кожи. Теплый и колючий. Нет, горячий. Сама не поняла зачем начала водить пальцами по его лицу. Момент, когда он открыл глаза, я, возможно, пропустила, но быстро одернула ладонь, как только поймала его взгляд на себе.
— Я как раз собиралась вас будить.
— А может я и не спал, — чуть охрипшим ото сна голосом произнес он. Скользнул по мне взглядом. — А кофту чего не надела?
— Так мне ее не обосс… не испачкали.
— Да, Гриша сплоховал. Надо было целиться на все сразу. А вообще могла бы сама поменять и без деяний собаки.