Быстрые перемены

Он не верил.
Не верил, но знал, что должен сыграть роль, потому что намеревался удержать Великий Дом Чудь от внутренних распрей. Любой ценой.
И для этого… в том числе – для этого, он собрал в тронном зале Замка Большой Совет. Ну, как большой – как получилось.
Самым большим представительством могла похвастаться гвардия: несколько командоров войны, самых сильных боевых магов Ордена, руководители подразделений, уважаемые и заслуженные ветераны, чьё слово способно повлиять на мнение рядовых чудов? – гвардия была основой вооружённых сил Ордена, по ней Ярга бил в первую очередь, обращая в преданных последователей тех, кто мог – кто должен был! – стать его злейшими врагами. Но обратить успел не всех, поэтому среди присутствующих командиров были обладатели приставки «исполняющий обязанности»…
Что же касается лож, то все магистры – все! – предпочли покинуть Тайный Город, а с ними уехали многие рыцари. Вместе с семьями. И увезли с собой всех талантливых подростков – детей, за которых боялись больше всего. И не просто уехали, поспешив покинуть Город на время политической турбулентности, а спрятались, закрывшись от поиска или повесив на себя многотысячные «пчелиные рои». А безостановочно работающая фирма «Шась Принт» обеспечивала беглецов поддельными документами и кредитными карточками, причём оперативно и за символическую цену – по слухам, затраты оплачивал Тёмный Двор. И за несколько последних дней численность Ордена уменьшилась почти наполовину.
В Зелёном Доме такого не произошло – там власть перешла в руки ставленников Ярги постепенно, хоть и с большой кровью. А вот подвергшиеся молниеносной атаке чуды среагировали неожиданно – спрятались. И продолжали разбегаться.
А на лицах тех, кто пришёл, де Ларс не замечал особой радости. И хорошо видел – по лицам, – кто выслушал «слово», а кто пока оставался собой. Обращённые улыбались, остальные ждали начала действа. И когда Барс разглядел разницу, он почувствовал острое желание быть обращённым. Но только на эту церемонию. Провести её, не задумываясь о том, что будет, а потом снова стать нормальным.
«Нормальным…»
Слово резануло очень сильно и больно, потому что одновременно де Ларс окончательно осознал, что не считает обращённых нормальными. И никогда не будет считать.
Они стали другими.
Навсегда.
Де Ларс поднялся на три ступеньки, остановившись на середине пути к трону, и обвёл зал медленным взглядом, разглядывая штандарты лож, эмблемы магических мастерских и флаги наиболее знатных родов. И рыцарей, облачённых в парадные одежды классического образца: ни одного костюма современного кроя, только плащи, камзолы, сапоги и оружейные пояса. И полная тишина в тронном зале – рыжие понимали, что услышат нечто очень важное, и не мешали де Ларсу собраться с мыслями.
– Гордая Чудь! Гордая, храбрая Чудь! Я обращаюсь к тебе, а значит, – к каждому из нас! К каждому рыцарю, а значит, – к себе. Я стою перед вами, братья, и говорю – для вас и для себя. Я говорю о том, что мы всегда были свободными. Всегда сильными. И всегда жили так, как считали правильным. Мы отвечали ударом на удар и добивались всего, чего хотели! В нашей истории было много побед и много тяжёлых дней. Мы падали и снова поднимались, чтобы идти вперёд. Только вперёд – к новым победам. К нашей славе!
Де Ларс выдержал паузу. Машинально. Потому что в подобных моментах чуды всегда начинали кричать, поддерживая оратора, однако промолчали: одни – потому что послушно ждали продолжения речи, другие – потому что не хотели выражать эмоции. Поэтому пауза получилась глупой и неловкой.
– Сейчас мы переживаем трудный период. Великий магистр де Гир покинул Тайный Город? и есть серьёзные основания подозревать, что он совершил преступление, что он виновен в смерти мастера войны де Лаэрта. Я не знаю, так ли это. Я не знаю, что побудило де Гира убить мастера войны и бежать из Замка. Возможно, у него были веские причины. Возможно, де Гир сошёл с ума. Я не знаю, но сделаю всё, чтобы узнать правду и восстановить справедливость! Если Франц де Гир виновен – он понесёт наказание!
 
На этот раз его поддержали – кто-то выкрикнул: «Да!», кто-то засвистел. Однако для большого тронного зала такой поддержки было явно маловато, и возгласы быстро затихли.
– Братья! Бегство Франца де Гира не только вызывает вопросы, но требует от нас принять решение о власти. Орден не может и не должен быть неуправляемым!
– А что говорит закон?! – осведомился один из командоров войны.
– Пусть скажет закон! – поддержал его исполняющий обязанности магистра Мечей.
– Пусть будет закон!
– Закон гласит, что мы обязаны выбрать походного магистра! – На взгляд де Ларса, должность называлась весьма неудачно, однако чуды всегда отличались воинственностью, а не утончённостью, названия выдумывали прагматично, не задумываясь о красоте слога, да и переписывать привычный устав никто не собирался. Название, каким бы корявым оно ни было, не имело значения, потому что походный магистр получал полную власть над Орденом и одновременно занимал должность капитана гвардии, что существенно упрощало стоящую перед Барсом задачу.
– Да!
– Пусть скажет закон!
– Нам нужен походный магистр!
Кричали обращённые, которые точно знали, когда и как нужно поддерживать де Ларса. Остальные молчали, но сейчас это всех устраивало: главное, чтобы не протестовали.
– Тогда давайте проведём выборы, – согласился де Ларс и скромно сошёл в зал.
В тронном зале вновь возникла пауза: чуды принялись оглядываться, выискивая самого старого из присутствующих. Нашли – им оказался Ян Орин, один из мастеров Бестиария – и попросили подняться на подиум. Старик, разумеется, был готов к такому развитию событий и сразу взял быка за рога:
– Я не стану отнимать ваше время и скажу просто: нам нужен магистр! Ордену нужен магистр! Кто-то должен принимать решения и брать на себя ответственность за их исполнение. Кто-то должен стать главным в эти трудные дни, стать тем, кто поведёт за собой великую Чудь. И оглядываясь вокруг, я вижу только одного рыцаря, способного сплотить нас, – это командор войны де Ларс. Я верю ему. Я видел его в бою и знаю как командира. Я не сомневаюсь в его честности и благородстве. И я предлагаю Барса де Ларса на пост походного магистра. – Выдержал паузу, позволив прозвучать одобрительным выкрикам, и продолжил: – Кто-нибудь хочет предложить другую кандидатуру?
Возникла короткая пауза, после чего Эдуард фон Кок сделал шаг вперёд:
– Я считаю, что командор войны Морон достоин должности походного магистра не меньше, чем де Ларс.
Его тоже поддержали, но гораздо тише.
– Я принимаю кандидатуру Морона, – кивнул старик. И вновь обратился к собранию: – Есть другие желающие предложить себя или своего друга на пост походного магистра?
Тишина.
Обращённые свою роль сыграли – обеспечили де Ларсу «технического» соперника, а нормальные принимать участие в фарсе не рисковали.
– Если кто-нибудь знает причину, по которой Барс де Ларс или Густав Морон не могут претендовать на пост походного магистра, пусть он назовёт её сейчас.
Тишина.
Несколько секунд Орин вслушивался в неё, после чего поднял правую руку:
– Объявляю открытое голосование!
Главное преимущество выборов походного магистра заключалось в том, что не требовалось присутствие всех или большинства чудов. Это ведь поход! Поэтому учитывались только голоса присутствующих. В боевых условиях данное правило имело глубокий смысл: если отряд или целая ложа оказывались вдали от основных сил и по каким-то причинам теряли главного командира, они должны были выбрать походного вожака. И выбирали те, кто в данный момент мог и должен был выбирать. Сейчас же простота назначения походного магистра оказалась на руку тем, кто решил перехватить власть.
– Пусть поднимут руки те рыцари, которые хотят видеть своим вождём Барса де Ларса!
И Барс вздрогнул, увидев, сколько чудов его поддерживает. На мгновение… всего на одно мгновение ему стало по-настоящему хорошо. Он забыл о происходящем и почувствовал прилив гордости – за себя.