Когда настанет время возмездия (СИ)
Словно он этого хотел. И теперь я убеждена наверняка, что эта стерва знает, как провоцировать меня правильно.
Это даже хуже, чем она бы попробовала накинуться на него, а он оттолкнул бы её.
Ну, я надеюсь, что оттолкнул бы.
Чёрт, на секунду мне становится даже жаль, что не удалось в этом убедиться. Вот так запросто вся моя уверенность тает на глазах, хотя и предпочитаю оставлять не услышанными каверзные подколки, подкидываемые не то ревностью, не то нервозностью от всей происходящей ситуации.
И не сразу чувствую на себе взгляд Алека, уперевшись собственным на Николь.
Чисто из личных соображений, я даже мысленно отказываюсь называть её так, как называл её Алек.
— Мы можем уйти, — предлагает он снова этим чертовски осторожным голосом, за что сразу зарабатывает убийственный взгляд от меня.
От которого быстро отказываюсь, когда к происходящему подключается разум. Вот только ещё позориться не хватало, давая Николь понять, как раздражаюсь от её присутствия.
— Зачем? — интересуюсь коротко, и вполне могу гордиться лёгкостью своей интонации.
Я включаюсь в игру этой пигалицы: думает, буду нервничать и стараться избегать её? Не дождётся!
С усилием высвобождаю пальцы из ладони Алека, чтобы разуться, при этом каждое действие даётся с трудом, когда точно знаешь, что за тобой наблюдают. Алек так вообще впитывает каждое микроскопическое движение, пристально смотря за мной с высоты своего роста. Я не жду, когда он разуется тоже, прекрасно понимая, что Алек сейчас по-прежнему отыскивает причины, которые будут звучать убедительно, чтобы всё-таки удалиться и, как минимум, поговорить. Прохожу чуть вперёд и останавливаюсь в метрах трёх от Николь. Она так и стоит, сложив руки, но на сей раз смотрит мне в глаза. В тёмном взгляде плещется не то интерес, не то предвкушение предстоящего веселья, но я не поддаюсь и стараюсь, как можно нейтральней смотреть на неё в ответ, словно даже не могу понять, почему на её губах расцветает ухмылка прямо перед тем, как она поворачивается и идёт на кухню. Перед взглядом сразу оказывается лицо Николы, несколько извиняющееся, но в большей степени за то, что он просто в курсе, почему каждый из нас так себя ведёт. У меня едва дёргается уголок губ, когда пытаюсь выдать лёгкую улыбку, как бы говорящую «всё нормально». Он уходит следом за своей сестрой, а я беру совсем короткую паузу, чтобы вдохнуть и выдохнуть, когда внезапно ощущаю, как Алек бесшумно оказывается позади меня, и его напряжённая, твёрдая грудь соприкасается с моей спиной. Почти неощутимо.
— Мы всё ещё можем уйти, принцесса, — говорит он негромко, хотя это не поможет, учитывая слух каждого присутствующего.
Его тёплое дыхание гуляет по моим волосам, и я ничего не могу поделать с дрожью, скатившейся по всему телу.
Я хочу просто прижаться к Алеку. Закинуть назад голову и положить её на крепкое плечо, желая забыться и отмотать время назад. В тот момент, когда казалось, что все разногласия наконец решены. И не то чтобы я обижалась, — нет. Просто надела на себя своего рода бронежилет. Во-первых, это убережёт от лишних проявлений эмоций; во-вторых, Алеку надо окончательно дать понять, что следующего секрета быть не должно.
Я пользуюсь второй раз тем же замечательным ответом, который обезоружил Алека на несколько долгих секунд.
— Зачем? — опять легко и коротко спрашиваю я, оглядываясь назад, и передёргиваю плечом, стараясь, чтобы голос звучал достаточно серьёзно. — Мы пришли сюда разговаривать об Ордене, а, по скольку число присутствующих, скорее всего, не изменится в ближайшее время, не вижу смысла что-то переносить.
Губы Алека сжимаются в тонкую нить, в его сосредоточенном на моих глазах взгляде отчётливо читаются сразу борьба и рассуждения. Всегда непреклонная его натура желает чисто автоматически возразить, — и возможно, он даже бы нашёл несколько аргументов, — но более разумная часть него принимает мои аргументы. Николь не уедет, это уже не просто понятно, Алек знает наверняка. И в этом тоже нет ничего странного, само собой нормально, что братья пожелали держать в такое время сестру поближе, а я лишь проявлю небывалый эгоизм, если сейчас начну разыгрывать драму, как малый ребёнок, и бегать прятаться по углам, избегая того, что в первую очередь важно для меня.
Поэтому ответа Алека я не жду, разворачиваюсь и скидываю с плеч куртку, намереваясь положить её на диван, когда буду проходить мимо гостиной, но моё запястье оказывается пойманным. Алек легко тянет руку на себя, заставляя меня повернуться, и я почти сразу готова прервать его речь, но он заговаривает первым. И его слова звучат до ужаса просто.
— Я забыл, принцесса, — сообщает он с некой сокрушённостью в голосе, словно одновременно и не понимает, как такое произошло, и раскаивается в случившемся.
И я ему верю, даже не думая бросить в ответ что-то язвительное. Вместо этого говорю другое.
— Просто давай уже сделаем это.
А потом сразу отправляюсь в гостиную, кладу куртку и делаю вдох намного глубже, чем требуется воздуха, и наконец захожу на кухню. Внимание привлекает ярко выраженный, насыщенный запах кофе: эти ребята явно выпили за предыдущий час не одну кружку, но сейчас его готовят для нас. Марко сразу же интересуется, добавлять ли мне как обычно сливки, и в это же мгновение ощущаю на себе острый, внимательный взгляд. На лице его сестры выражается своего рода недовольство, когда бросаю в сторону взор, словно её раздражает, что он со мной так мил, и это внушает в меня оптимизм, что сегодня не одна я понервничаю. Надеюсь, это не так заметно по мне, но всё же предпочитаю не лыбиться и оставлять выражения лица абсолютно невозмутимым. Улыбаюсь Марко, соглашаясь, и благодарю его, проходя вглубь, но тут же сталкиваюсь с нелёгким выбором: сесть самой возле Николь или оставить это место для Алека. В конце концов, ему не привыкать терпеть её, а для меня это точно будет проверкой на прочность, потому сажусь рядом с Николой.
— Сейчас подойдут Несс с Дамьяном, — сообщает Марко, стоит только Алеку пересечь порог кухни.
Он проводит рукой по волосам и отрывисто кивает, уже сосредоточенный на изучении обстановки, и заметно удивляется, подмечая, что оставила ему место возле его бывшей. Его вопрошающий взгляд направляется к моему, но я делаю вид, что не понимаю, чему адресовано его недоумение.
— Я не кусаюсь, красав… — подаёт голос справа Николь, но её грубо обрывают, хотя и с улыбкой.
— Зато я кусаюсь, сестрёнка, — вмешивается Марко, наклоняясь через стол, чтобы поставить передо мной кружку, и демонстративно клацает зубами в её сторону, широко скалясь.
Кивком благодарю его и за кофе, и за сохранение моих нервных клеток, и он в ответ подмигивает. В это же мгновение Алек занимает место рядом со мной, словно тоже хочет разграничить пространство между мной и Николь, создавая собой некую стену.
— Не устраивай из этого спектакль, Ники, — почти безжизненным голосом бросает Алек, скосив на неё предупреждающий взгляд.
Николь сухо усмехается, что полностью выдаёт её раздражение, хотя интонация остаётся чересчур певучей и мягкой.
— О, что ты, разве я на такое способна? — поддразнивает она. — В конце концов, это не я делаю вид, что в нашей ситуации есть что-то особое. Разве не так, Алек? — спрашивает Николь, улыбаясь ему слишком лучезарно, чтобы понять, сколько в этом язвительности.
Алек смотрит на меня и тяжело сглатывает, снова и снова извиняясь с явственным сожалением в глазах. Но я так заведена, что в ответ гляжу на Алека с точной копией этой мерзкой слащавой улыбки. Так и хочется спарадировать это не менее мерзкое «Алек?»
Он хочет что-то ответить, но внезапно Никола не воздерживается от комментария:
— Ну, на Шекспира, по крайней мере, это мало похоже, — бубнит он себе под нос, смотря пустым взором в центр стола.
Я не сдерживаю смешок, видя выражение лица Алека, он косит на друга мало приятный взгляд. Я же так и слышу в мыслях: «перестань пытаться шутить», но в реальности его закадычный соавтор находит комментарий брата забавным: