Ищейки: Часть I (СИ)
— Ну, вот и все, — довольно улыбнулся Эрех, отнимая руку и снова ей встряхивая.
Пять красных точек там, где были его пальцы. Гладкая, нетронутая поверхность кожи без следа раны. Стоявший за спиной севрасский кот, опаснейший убийца, по-детски ойкнул.
— Теперь не болит? — девочка, недоверчиво разглядывавшая исцелённую ногу, вскинула на него глаза, замотала головой. — Отлично. Давай, успокаивайся, и пошли, я тебе яблок куплю.
Чтобы встать на ноги, пришлось приложить усилие, голова закружилась голова, замутило. Забавно, но, когда он прирастил безо всякого следа державшуюся на лоскуте кожи ногу генерала но-Ферра, ничего такого не было. А от исцеления небольших травм всегда головокружение и тошнит.
— У меня нет денег, чтобы заплатить тебе, — севрассец очнулся, вновь заговорил зло, даже с ненавистью, почти выплевывая слова.
— А у меня нет сил с тобой перепираться, — устало вздохнул Эрех. Следом за тошнотой подошла и привычная апатия. Целительство потому стоит недешево. Как и сами целители. — Знаешь, я еще не озверел до такой степени, чтобы требовать денег за лечение детей. Так что, прости, но мне нет дела до твоей благодарности.
— А я и не благодарен!
— Ага. Я слышу.
Чуть пошатываясь он побрел наружу, пытаясь вспомнить, где видел торговца горячим гранатовым соком. Самое то сейчас было бы. Ну и что, что денег почти нет, помнится, дядюшка мастера Юхея страдает геморроем, вполне можно будет сходить пешком эти две мили…
Крепкая рука вновь поймала его за шиворот, только в этот раз, чтобы не дать упасть и усадить на ящик.
— Тебя шатает, как пьяного, целитель.
— Случается, когда лечишь, — вяло отозвался Эрех, глаза закрывались сами собой. — Сейчас пройдет. Только посижу вот…
— И всегда так? — парень говорил недоверчиво, но злость из его голоса ушла.
— И со всеми. Ну, может, кроме Верховного и королевских целителей. Хотя я точно не знаю, ни разу их не встречал. А что? Беспокоишься?
— Вот еще! Просто если ты навернешься в толпе, тебя или затопчут, или ограбят. Ты себя-то со стороны видел?
Видел, видел. И не раз.
— Меня зовут Эрехом, — будем знакомы, что называется. — Я говорил твоей сестре. А вот свое имя она мне не сказала.
— Потому что она у меня не говорит, — неохотно пояснил севрассец.
— Вообще?
— Да. Немая, с рождения, — он присел рядом и вздохнул. — Ладно, псы с тобой… Ее Нимой зовут, ей семь с половиной лет. А меня Тэфе и мне восемнадцать. И мы оба с Белых гор.
— Да, я это уже понял, — тошнота уходила, забирая с собой своих товарок, но вот страх не вернулся. Не вызывал его сидящий сбоку восемнадцатилетний парень Тэфе с Белых гор. А уж его немая сестренка тем более. Зато желание оживить покойных Ойзо и Карре, отпинать ногами да сдать в псарню для наказания — было. И еще какое.
И мучал вопрос, как объяснить все, что сейчас вертится в голове, мастеру Рейке.
— Что вы тут делаете, так далеко от дома?
— Деньги зарабатываем, что же еще. Родители умерли, а сам я мало что умею, кроме этого, — нож перекувыркнулся в воздухе и вновь, будто заговоренный, лег рукоятью в ладонь. — Вот мы тут… А ты?
— Я? — после всего случившегося легенда про двух репортеров рассыпалась прахом. — Я с приятелем пришел. Он работает репортером в «Эхе Альмейры», ему надо что-то для репортажа, а я за компанию, ему редакция коляску вон выделила, казенную. Бесплатно.
Эрех сам удивился, как складно он врал.
— На большое представление хотите? — Тэфе убрал нож за пояс, сунул руку за пояс и выудил два билета. — На. Это тебе и твоему другу.
— Зачем? — Эрех изумленно повертел бумажки. Два ляна за штуку, однако.
— В благодарность, — кот соскочил на землю и вдруг поклонился, низко, так что белый хвост мазнул по земле. И сестру в спину толкнул. — Кланяйся, мелочь. И спасибо тебе, мастер.
— Да ладно, я же сказал… — Эрех растерялся.
— Ничего. Ну, нам пора, сейчас выступление. Ты тоже не опаздывай, — брат с сестрой повернулись и направились к выходу.
Но через пару шагов Тэфе остановился, обернулся и, словно решившись, спросил.
— Мастер, а… У меня есть еще сестра, ей десять, и на нее напали. С тех пор она плохо спит, ей снятся кошмары, она кричит по ночам. Ты… ей можно помочь?
Он смотрел со странным выражением на лице, растерянным и одновременно отчаянным.
Последний кусочек мозаики со щелчком встал на место, и вся картина, во всем ее ужасе, явилась перед ошеломленным целителем но-Тьеном. Десятилетняя девочка, которая кричит по ночам и семилетняя, у которой на ноге след от удара хлыстом. И их брат, зарабатывающий на жизнь тем, что только и умеет делать.
Горло перехватило.
— Я могу, — кивнул Эрех, надеясь, что по лицу обуревавших его чувств не прочесть. — По крайней мере, с кошмарами я справлюсь. Встретимся здесь после представления?
Тэфе улыбнулся, впервые за все это время.
— Обязательно! Давай, мастер!
Они с сестрой побежали налево, а Эрех со всех ног бросился искать Йона Рейке. У него оставалось не так уж и много времени, чтобы найти сыщика и все ему рассказать.
****
Йон некоторое время постоял, глядя как акробаты перед большим красным шатром выделывают всякие невозможные штуки, потом купил жареную лепешку и побрел сквозь толпу, делая вид, что прогуливается. Обычный зевака, столичный житель, охочий до небольших развлечений. Вон, многие даже детей с собой привезли.
На самом же деле он искал. Цирк — хорошее место для тайных дел. Закрытое для посторонних, очень тесное, с профессиональным недоверием к чужакам. Актеры, фокусники, шарлатаны, уродцы, все они — отбросы общества, и потому к ним никогда не приглядываются, так как не принято у приличных людей пристально глядеть на неприличное. Да даже говорить неприлично. Почти две луны катался сюда Ойзо, значит и цирк тут стоит не меньше, а слышал ли об этом он, сыщик Рейке? Нет. Что и требовалось доказать. Оставалось только понять, кто стоит за торговлей детьми, и дело будет в шляпе. Вместе с предлагающимися к нему пятью сотнями лян.
Хотя, если по-честному, последнее время от мысли про эти деньги ему становилось не по себе. Гнил бы он где-нибудь, этот сынок. Или, вон, пусть док из него препаратов нарежет, сердце и печенку по банкам рассует. Но это позже. Пока нужно найти детей. Воровать они их точно не воруют. Подобное рано или поздно, но всколыхнуло бы всех и дошло до самых незначительных ушей, а, значит, торгуют своими.
Йон повертел головой и ухватил за локоть пробегавшего мимо парня с разрисованной рожей и в разноцветных портках в облипку.
— Эй, любезный, а где я могу узнать, какие представления вы даете?
Парень с готовностью ткнул пальцем в сторону ближайшей кибитки.
— А вон там, уважаемый, стоит специальный человек и раздает программки всем желающим.
Йон поблагодарил и целеустремленно, закусывая шаг лепешкой, направился в указанном направлении. Сгреб бесплатную, на дешевой бумаге, программку и внимательно с ней знакомился.
Мастер Тулли на аттракционы не скупился. Он представлял двенадцать павильонов, со странными названиями вроде «Девушка одна из двух» или «Человек-стрекоза», пять гадателей всех мастей, одну провидицу, кабинет диковин, мага и целый набор уличных актеров. Помимо этого, каждый вечер, под занавес, в главном шатре давали большое представление. Йон еще раз просмотрел перечень и спросил у человека, который раздавал программки:
— А где я могу найти самого мастера? — и, прежде чем недоверие вспыхнуло в глаза собеседника, добавил. — Я из газеты «Эхо Альмейры», по поручению главного редактора, хочу договориться о большом репортаже на две полосы. Так где?
Парень явно растерялся, и потому указал на пристроенную за шатром обычный вагончик невзрачного серого цвета.
— Там. Кабинет мастера Тулли там.
Йон сунул программку в карман и прогулочным шагом направился к так называемому кабинету. Он еще не решил, будет ли и впрямь договариваться об интервью — его можно и впрямь в газету продать, — но вот что подглядывать и подслушивать он будет, был совершенно уверен.