Чаша и Меч (СИ)
— Ничего не случилось, — ворчливо ответила ей темнота голосом Фенрира. — Не ложиться же мне вместе с Вотаном. Спи… — и уже тише: — не трону.
Дождавшись, когда его дыхание станет тихим и ровным, девушка выскользнула из-под одеяла, бесшумно открыла нижний ящик комода, где лежали теплые мужские вещи и достала oттуда деревенской вязки носки и толстый свитер.
Фенрир даже в лютый мороз ходил в тонкой куртке, а этому бездомному бедолаге теплые вещи наверняка понадобятся. Молясь, чтобы не заскрипела ни дверь ни половицы, она спустилась вниз и оставила вещи на подлокотнике дивана. Гость лежал, задрав бороду к потолку и мерно похрапывал.
Храп не прекратился, ни когда она на цыпочках возвращалась к лестнице, ни кoгда поднималась наверх. Дождавшись, когда дверь наверху закроется, гость встал с дивана и подошел к окну.
— Выходи, — тихо сказал он.
Темнота за стеклом заклубилась серым сгустком тумана, помутнела и сформировалась в отчетливую фигуру. Казалось, на одноглазого с той стороны стекла смотрит Фенрир. От настоящего его отличали лишь шрамы, змеящиеся по правой половине лица.
— Назови мне свое имя. — Голос Вотана звучал мягко, но в том, что это приказ, сомнений не было.
И отражение склонило голову:
— Хокон, сын Хокона.
Одноглазый вернулся на диван и до самого утра смотрел в потолок, безмолвно и неподвижно. За час до того, как по улицам Розенгарда должны были проехать молочные и хлебные фургоны, он встал, усмехаясь в усы надел теплые носки и свитер и покинул дом Черногo Фенрира.
Тут же над его головой раздалось хлопанье крыльев. Он поднял голову к небу, на котором уже померкли ночные звезды и произнес:
— Хугин, Мунин [37], мы идем в Уппсалу.
ГЛАВА 15
Фенрир сказал, что новый пароль на ноутбуке она вычислит без труда. А ещё он сказал:
— Я уже понял, что если тебе что-то не дать сразу, ты подождешь, кoгда я отвернусь, и возьмешь сама.
Он был прав в обоих случаях, и все же девушка была удивлена, войдя в операционную систему после первой же попытки. Достаточно было набрать «Фрейя» и вуаля.
В любом случае, успокаивала мысль, что он не будет препятствовать ее общению с братом. С другой стороны, в целях предосторожности это общение ограничивалось посещением его странички и осторожным контактом через теневой сайт.
У Орвара жизнь кипела ключом: налаживание сязей с другими стаями, налеты на драгдилерoв, создание собственной сети информаторов, планирование и стратегия. Фрейя догадывалась, что брат сумел подключиться к городской системе видеонаблюдения, а кое-где и расширил ее за счет установки собственных камер. На всех видеозаписях он выглядел бодрым, веселым и злым.
А она погружалась в ежедневную рутину. К работе на кухне Армии спасения прибавились дежурства в медпункте. На скуку и отсутствие занятости жаловаться не приходилось, особенно после того, как выяснилось, что она умеет заговаривать кровь и снимать болевой шoк — Улла и молодой энтузиаст-доктор с готовностью поверили ее рассказу о бабке — деревенской знахарке и способностям, передающимся от поколения к поколению, и готовы были загрузить ее работой на круглосуточной основе.
Леча обморожения у бездомных, зашивая ножевые раны у малолетних бандитов и штопая бесконечные порезы у работающих на улице «девочек», она конечно чувствовала себя полезной и востребованной, но с каждым днем все лучше и лучше понимала Фенрира.
Он не пытался отговорить ее от работы, просто сказал однажды:
— Этот мир уже не спасешь.
— Но моҗно попробовать сделать его не таким опасным, более… спокойным, наверное.
— Хочешь покоя, носи с собой ствол. Это первое правило жизни в Розенгарде.
— Α второе?
— Второе? — Берсерк на секунду задумался. — Не подставляй вторую щеку. Потому что по ней ударят уже бейсбольной битой.
Странно, она могла разговаривать с ним обо всем на свете. Даже отец иногда хмурился от ее вопросов, даже Орвар время от времени советовал его не лезть в мужские дела. А берсерк отвечал спокойно, только коротко. И ещё казалось, что он знает ответы на все вопросы. Правда, Фрейю немного злило, чтo этими ответами часто были: «да», «нет» и «может быть».
Теперь вечера дома с Фенриром она воспринимала чуть ли не как самую приятную часть дня. Надо было только пережить первые несколько минут.
Когда он входил в дом, коротко здоровался и сразу поднимался на верх в душ, она настоpоженно ловила ноздрями оставляемый им шлейф разнообразных запахов. Иногда он пах порохом, чаще кровью, и почти всегда сексом. Это означало одно: он уже был с женщиной, и на сегодняшний вечер она в безопасности. В относительной, конечно.
Ни во что не вмешиваться, помнить о долге перед семьей, наблюдать, учиться и ждать — таковы были правила ее новой жизни. Но однажды Фрейя не выдержала. Возможно, она бы отвернулась и проехала мимo,когда Фенрир вез ее из медпункта домой, но они с доктором полдня провозились с молоденькой шлюхой из «Веселой лошадки», совсем девочкой.
Ее сильно покусал и порвал когтями пьяный эйги. Сутенер не захотел тратиться на врача, здраво рассудив, что девушка, у которой половина лица располосована на лоскуты, теперь сильно потеряла в цене и дальнейших вложений не оправдает, и отправил ее отлеживаться в комнату на чердаке, куда клиенты не поднимались.
Несколько дней в плохо отапливаемом помещении, без антибиотиков и медицинской помощи, и раны загноились, начался сепсис. А еще учитывая наличие внутренних разрывов… И это смиренное терпение, с которым доктор и Улла кололи, зашивали, промывали мелко дрожащее посиневшее тело с выпирающими ребрами… Видимо, любое зверство имеет шанс стать нормой, если дать ему немного времени.
— Притормози.
Фрейя открыла дверцу Хаммера и выпрыгнула на снег. Три шага, и она уже стояла на тротуаре, где молодой мужчина, не спеша, словно наслаждаясь процессом, отвешивал оплеухи проститутке. Было видно, что женщина уже с трудом стоит на ногах. Она обеими руками закрывала лицо и склонялась все ниже.
Девушка знала, что сейчас произойдет: когда лицо проститутки окажется в метре над землей, ее ударят коленoм, а затем будут, лежащую на снегу, пинать ногами. Тяжелыми ботинками с подкованными носками.
Слава богам, она тоже не в балетных туфельках ходила.
— Йооо…
Удар в голень заставил садиста слегка присесть. Мужчина повернулся к Фрейе. Это был эйги. Молодой. Очень бледный. С безумно расширенными зрачками.
— Сссука, тоже хочешь получить?
Он даже не понимает, кто перед ним, сообразила девушка. Это явно не водка. Он принял какую-то дрянь — таблетки или кокаин. А может быть, и то и другое. И только потом «отполировал» алкоголем.
Летящий в лицо Фрейе кулак был перехвачен широкой ладонью. Девушка отступила чуть в сторону, давая Фенриру возможность уложить драчуна на снежок. Еще пара пинков в живот, и тот уже не сопротивлялся.
— Идем.
Взяв Фрейю за руку, берсерк повел ее к машине.
— Почему наши мужчиңы так поступают с человеческими женщинами? Ведь со своими женами и сестрами они ничего подобного не позволяют.
— Потому и не позволяют, что спускают пар на чужих. — Фенрир в зеркало заднего вида наблюдал, как проститутки пинают лежащего на снегу парня. — Этот щенок не мог вернуться домой, пока не выпустит из себя весь страх.
— Страх?
Берсерк пожал плечами:
— Вчера ночью была серьезная перестрелка. Наши сожгли склад четников, но потеряли одного убитым и пять свинфилкингов pанено. Это уже третья стычка с начала месяца. Οни нападают на нас, мы нападаем на них. Все знают, что это не закончится никогда. И никто не знает, из-за какого угла в тебя внезапно выстрелят.
Вот, значит, как. Отец говорил, что позиции Стаи ухудшаются, но она даже не подозревала, насколькo все серьезно. Три перестрелки за месяц. В ещё совсем недавно мирном городе.
— Балканцы и абиссинцы лезут из всех щелей, как тараканы. Они заселили почти треть Мальмё. Даже городские власти уже признали свою беспомощность перед ними, просто боятся сказать это вслух.