Свет погасшей звезды (СИ)
— А мы, значит, из двадцать первого века откатились… хм… в одиннадцатый, — отогнала Люся от лица назойливую светло-коричневую муху. Перебрасывала лимон из одной руки в другую. — Хурма какая-то.
— И мне верится с трудом, — согласилась графиня, вздыхая.
Собирала в сумку то, что осталось: бумажные носовые платки, таблетки, зеркальце, расчёску, мелочёвку… Негусто. Сжала в ладони кольцо с ключами от квартиры и брелоком с каплевидным янтарём. Пока девушка в отъезде за квартирой присматривает соседка Александра Михайловна.
Мисси крутилась под руками, норовя ухватить то одну вещицу, то другую — предлагала поиграть с ней. Но было не до игр. Обстановка угнетала.
— Как ваша рана, Вэлэри? Меньше болит? — поинтересовался Шамси.
Наташа кисло улыбнулась, вытирая лезвие кинжала:
— Терпеть можно.
— В карете будет трясти. Посмотрим, что я смогу сделать.
— Я видела перины и подушки, — с готовностью сообщила Людмила, собирая остатки еды в узел. — Только вот сундуки не все пересмотрела. Главный генерал помешал.
Она сдвинула на край свёрнутую грязную одежду и заискивающе заглянула в лицо гехаймрату:
— Ваши рубашки постираю при первом же удобном случае, зашью и поглажу.
— Я сама зашью, — поморщилась графиня, закладывая в ножны кинжал, на рукояти которого зловещим кровавым багрянцем полыхнул крупный рубин.
Мужчина поблагодарил женщин за трапезу, легко спрыгнул с повозки и направился в сторону кареты, незаметно присматривая для себя коня.
***Карету отремонтировали, отмыли, впрягли лошадей.
Опущенная широкая доска, до этого прикреплённая к стене, закрыла проход между сиденьями. На получившейся лежанке раскатали шкуры, уложили перины и множество подушек из приданого упокоившейся венгерской графини. На одной из стен из ящичка выглядывали два кубка и кувшин с кипячёной водой. Крошечное окошко, затянутое пологом, не пропускало свет.
Маленькое пространство непривычного средства передвижения для необычных путешественниц стало довольно уютным. Полумрак располагал к отдыху.
Мисси обследовала все углы, обнюхала шкуры и подушки. Рыкнув на Люсю, оттолкнувшую её от узла с едой, улеглась под боком хозяйки.
Шамси стоял у распахнутой дверцы и наблюдал за компаньонкой графини, наводившей порядок в карете. Гнедой конь, выбранный им из оставшихся без хозяев, стоял поодаль в полном снаряжении.
— Вы с ума сошли! Какая из меня монашка? — воскликнула Наташа, откинувшись на высокую упругую подушку. — Я даже креститься толком не умею!.. И ни одной молитвы не знаю, — добавила, хмурясь.
Гехаймрат снисходительно усмехнулся, любуясь женщиной:
— Никто не станет прислушиваться к вашему шёпоту на непонятном языке. Хоть песни проговаривайте. Важен опущенный взор и смиренный вид.
— Я знаю «Отче наш», я научу, — подбила Людмила перину, расправляя на ней простыню. — Правда, знаю только одну её. Бабка в детстве заставляла учить. Вбивала в мою голову, пока я на каникулах у неё была. Потом она умерла, а молитва…
Наташа помнила подобные сцены в фильмах: невесты Господа стоят на коленях и упираются подбородком в сложенные в молитвенном жесте ладони, бубнят молитву.
— Я понятия не имею, как ведут себя монашки, о чём говорят, — упрямилась она, понимая, что ничего не поделаешь, придётся играть роль воспитанницы монастыря. Успокаивало, что фарс продлится недолго.
Полчаса назад Шамси рассказал им, какой следует придерживаться версии: Вэлэри фон Россен — подруга убитой венгерской графини и сейчас должна отдать ей должное, проводив в последний путь.
Истинной причиной принятия приглашения графа посетить его замок стал подвал. От портала, находящегося в нём, зависит, вернутся ли домой путешественники во времени или останутся в этом измерении навсегда.
Людмила, наконец-то поняв, в чём дело, всё ещё с недоверием относилась к происходящему, но стала серьёзнее и собраннее.
— Я не меньше вас хочу вернуться домой, — заявила она. — Сделаю всё, что вы скажете. Нужно сыграть роль монашки? Пожалуйста! И молиться буду, и поститься, и… буду делать, что они там ещё делают, — закрестилась показательно: быстро, уверенно. — Надо горшки выносить из-под графини — буду выносить.
— Вы моя компаньонка, а не служанка, — остановила её Наташа. Поморщилась: — Я не смертельно больная, чтобы ходить под себя. День-два и смогу без посторонней помощи дойти до… горшка.
Ёрзала, держась за бок, в поисках удобной позы:
— А если Бригахбург станет расспрашивать про монастырь в Италии?
— Название вы знаете, а остальное… — улыбнулся араб. Вэлэри всегда отличалась умением быстро находить выход из любой ситуации. — Призовёте на помощь фантазию. К тому же вы можете отказаться от ведения с графом подобных разговоров.
Неожиданно Мисси подпрыгнула и залилась громким лаем.
Шамси обернулся и отступил. В дверном проёме показался граф.
Девушка подхватила шпица, успокаивая. Отметила, что мужчина снял кольчугу и выглядит иначе: постройнел, от чистой рубашки пахнет хвоей, густые влажные волосы собраны в короткий хвост, лицо излучает спокойствие и довольство.
Бригахбург пробежался взором по женщинам. Задержался на прижатой к боку руке графини. Отвёл глаза:
— Вижу, вы устроились. Отправляемся в путь.
Наташа рассчитывала на болезненную утомительную тряску, но ничего, кроме покачивания, как на качелях, не ощутила. Значит, карета не рессорная, а устроена на ремнях, что смягчит толчки на ухабах лесных дорог. Прекрасно!
— А Шамси… Он же из этого времени? — спросила Люся, понизив голос, будто их могли услышать. — Не знаешь, что он делал в нашем времени? Просто гулял? Или специально пришёл за тобой, чтобы вернуть домой? Не совсем поняла.
Девушка не видела смысла утаивать историю своего двойного попадания. Рассказала всё, что знала, умолчав о личном. Дополнила рассказ о множественности миров, временных петлях, о своих сомнениях и вероятности неточного попадания.
— Ну, я в любом случае вернусь домой, если проход есть, — вдохновилась Людмила. — Это тебе можно остаться с отцом и сестрой, если они здесь. Он же богатый, пфальцграф.
— Я его совсем не помню.
— Вспомнишь, как только увидишь. В четыре года дети запоминают яркие моменты своей жизни. Мой Славик помнит, как убегал от свиньи, когда мы в деревне картошку копали. А ему не было и четырёх лет.
— Посмотрим, — уклонилась от дальнейших разговоров Наташа.
Но Людмила и не думала умолкать.
— Значит, едем в графский замок, — мечтательно протянула она. — Самый настоящий замок?
— Бутафорский, — хмыкнула девушка, вспомнив фотографии в смартфоне. — Полог с окошка отверните, пожалуйста. Душно.
Жалела, что не может сызнова посмотреть снимки замка и его обитателей. Казалось, она видела среди них Кристофа. И были фотографии детей. Чьи они? Графа? Шамси сказал, что тот вдовец и у него есть невеста. Так ли будет в новой временно́й петле? Какие ещё их ждут неожиданности?
Глава 19
Чистая синева неба дышала зноем. Солнце пробивалось сквозь густую завесу неподвижной листвы высоких деревьев, обступивших дорогу с обеих сторон. Даже здесь, в лесной тени, воздух казался вязким, неподвижным, горячим.
Мерно покачиваясь, по узкой дороге ползла карета. Её тёмная поверхность притягивала солнечные лучи, нагревалась, щедро делилась теплом с теми, кто находился в кузове.
Следом за каретой плелись кони, впряжённые в тяжело гружёные телеги.
Слышался надсадный скрип повозок и ленивое понукание возниц.
Наташа оттянула пальцами высокий, плотно облегающий шею воротник платья. Грубая ткань натирала кожу. Несмотря на чистоту и свежий запах, платье хотелось с себя содрать. С чужого плеча — его хозяйка была высокой и худощавой, — оно было узкое в груди и жало в подмышках. Если рукава девушка подвернула, то низ не мешало бы обрезать и подшить заново.