Соль и сирень (СИ)
— Я и не собиралась, — шмыгнула я носом, выбралась из кустов и уселась попой прямо на землю.
— Это знаешь ты и это знаю я, — мягкая пушистая лапка коснулась моей руки. — Но местная магия, хоть и живая, но не настолько разумная, чтобы отличить предполагаемое от реального. Она бы напала, Мира, и ничто бы тебя не спасло. Ты бы умерла этой ночью. А, возможно, и мы оба. Ведь некому было бы меня лечить. Когда я бросил тебе кольцо, приказав надеть, я не особо размышлял о последствиях, не было времени. Но я знал, что вариантов развития событий всего два. Либо ты наденешь кольцо, и застава примет тебя.
— Либо? — прогундосила я, ощущая, как горло сдавил ком, состоящий из обиды и разочарования.
— Либо, — кот поморщился и от этого я не смогла сдержать смешок, хотя желания веселиться не было совсем. Но я впервые видела кота с такой темпераментной мордашкой. Обычно у животных не особенно широкий эмоциональный диапазон, зато у Сократа он шире, чем у некоторых людей. — Либо ты наденешь кольцо и умрешь.
Я икнула, не ожидая услышать подобное признание.
— Что?
— Понимаешь, — поторопился объяснить Сократ, — это кольцо было создано специально для проведения инициации новых колдуний. Претендентка на должность хозяйки заставы надевала кольцо, и застава сама решала, подходит ли ей конкретная девушка или нет. Если кольцо соскальзывало с пальчика, значит, нет, а если оставалось на месте, значит, магия свой выбор сделала. Но, как и все магические артефакты, кольцо не подходит для людей. Понимаешь? Магические предметы слишком сильны и люди просто не способны выдержать их мощь.
Я моргнула.
— Но меня магия не убила.
— Да, вот именно! — радостно воскликнул Сократ, хотя я откровенно не разделяла его энтузиазма. — Магия тебя приняла и, более того, выбрала в качестве своей новой хозяйки, что поразительно!
— То есть, давая мне кольцо, ты знал, что шансов не много, — нехорошим тоном начала я.
На Сократ лишь отмахнулся.
— Их и так было минимум, когда перед тобой зависла Амфисбена.
— Кто? — округлила я глаза.
— Охранница заставы, змея. Поговаривают, что когда-то Амфисбена была волшебницей, которую за какой-то страшный проступок покарали боги и, превратив в змею, отправили сторожить пропускной пункт. Если бы не кольцо, Амфисбена вцепилась бы тебе в горло. Для неё не существует понятия плохой или хороший, для неё существует лишь определения свой или чужой. Свои для неё — это дух-хранитель и хозяйка заставы, то есть, я и Милена, чужие — все остальные.
— А ты давно здесь живешь? — впервые пришло мне в голову спросить.
— Больше ста лет, — ответил Сократ, усевшись и начав нервно чесать задней лапкой за ухом. — Точнее сказать не могу, я перестал считать уже на пятом десятке. Стаж Милены на пару десятков лет больше, чем мой. Она — пятая… то есть, была пятой по счету хозяйкой заставы с момента её создания, раньше грани миров пересекали в другом месте.
— Что с ними случилось? — заподозрила я неладное. — С четырьмя предыдущими?
Кот на мгновение перестал чесаться, а потом вновь продолжил это увлекательное занятие.
— Ты же волшебный, откуда на тебе блохи? — не выдержала я.
— Нет у меня блох, — проворчал кот, пыхтя как старый больной ежик. — Это нервное.
— Нервные почесунчики? — подавив смешок, ласково поинтересовалась я, испытав вдруг неожиданную тягу погладить кота. Но что-то мне подсказывало, что ему это не придется по вкусу.
— Да! — воскликнул Сократ. — Коты тоже могут нервничать. А волшебные, так тем более!
— Да кто бы спорил, — подняла я руки ладонями вперед в примирительном жесте. — Так, что там случилось с предыдущими колдуньями?
— Не сложилось, — буркнул Сократ и, поменяв позу, принялся чесать за другим ухом.
Я отмахнулась от полетевшей во все стороны рыжей шерсти.
— Насколько сильно не сложилось?
— Лалила забеременела, вертихвостка малолетняя, ей всего-то было семьдесят четыре. Даже сотни лет не прослужила на посту.
— Вот зараза, — прокомментировала я, слегка обалдел с прилагательного «малолетняя».
— А у нас есть правило — обзавелась животом, будь добра, отправляйся в отставку. Силы колдуньи ослабевают после рождения ребенка. Некоторым удается восстановиться, но большинство практически полностью теряет прежний потенциал. Поэтому среди колдуний распространена практика рожать как можно позже.
— Так, с одной разобрались, — кивнула я. — А что по поводу других?
— Ингрид любила экспериментировать. И один из таких экспериментов закончился плохо. По рассказам её духа-хранителя, она любила совмещать несовместимое, что уж она там в чан добавила — точно не знаю, но…в общем, теперь у неё крылья, клюв и хвост.
— И где она? — меня ощутимо передернуло.
— Не знаю, — беспечно отозвался Сократ, стряхнув с лапки прилипший к шерсти комочек земли. — Летает где-то в лесу или сидит в гнезде. Теперь она не Ингрид.
— Как это?
— Ну, вот так. Ингрид стала…ну… как бы…ээээ… мальчиком. В общем теперь Ингрид — ворон по имени Жора.
— Очаровательно, — выдохнула я, взглянув на верхушки окружающих нас деревьев. — А оставшиеся две?
— Им повезло меньше, — вздохнул кот и сгорбился.
— Еще меньше, чем ворону Жоре? — округлила я глаза.
— Да, они погибли. Тасмин убили на дуэли, а Измиру отправили в тюрьму и, скорее всего, казнили. Я точно не знаю, но с тех пор, как за Измирой пришли рыцари, никто её больше не видел. Ходили слухи, что ей всё же удалось сбежать, но это вряд ли. Из Долины Проклятых невозможно бежать.
— Дуэли, казни, рыцари, проклятия…, - пробормотала я, чувствуя, как холодеет кожа. — Ты, знаешь, мне, наверное, пора. Меня дома уже заждались…
Я начала вставать, как Сократ вдруг заявил:
— Ты не можешь отсюда уйти.
— Могу, — я показала руками на свои ноги. — Видишь, я уже делаю это.
— Если ты покинешь заставу — ты умрешь, — услышала я за спиной.
Глава V
Я обернулась.
— Что?
— Это теперь твоё бремя, которое придется нести до конца, — с невысказанным подтекстом сообщил Сократ. — И не важно, когда он наступит.
— Но… этот рыцарь, который главный…
— Эйсонас, — с готовностью подсказал Сократ. — Но все зовут его Эйсон.
— Он что, грек? — смутилась я.
— Нет, просто козёл, — прищурил свой единственный глаз Сократ и улегся прямо на кучку им же нарытой земли, вальяжно вытянув передние лапы в ставшем уже привычным жесте.
— Запомню, — кивнула я. — Так вот, он же сказал, что я должна отправиться в какую-то Академию. Значит, я могу уйти! Он самый главный среди этих троих и если он так сказал, значит это правда!
— Да, но они хотят отправить тебя на обучение. Про возвращение домой речи не идет, потому что никто тебя уже не отпустит. В Академии тебя, скорее всего, прикрепят к факультету Колдовства и Оккультных наук. Милена там же училась, кроме того, этот факультет — единственное место в Академии, где ты сможешь… ну, прижиться.
Меня вдруг охватила злоба. Возможно, этому поспособствовал спокойный тон, которым кот рассуждал о моей дальнейшей жизни. Ему было все равно, а вот меня дома ждал отец. И бабушка. И Тим!
— Я очень рада за Милену, что она там училась, — проигнорировала я последний пассаж про «прижиться». — Но видимо плохо училась, раз это не уберегло её от смерти! Однако я не собираюсь всю оставшуюся жизнь проторчать в этой богом забытой волшебной дыре, в окружении чудных лесных зверушек и чудодейственных травок! У меня есть своя жизнь! И я хочу к ней вернуться!
Я умолкла, чтобы перевести дыхание. И этой вынужденной паузой решил воспользоваться мохнолапый.
— Послушай, Мира, — вкрадчиво и очень спокойно начал кот, заглядывая мне в лицо. — Я понимаю, что тебе страшно. Для тебя всё это в новинку. Тебя никто не обучал, никто ничего не объяснял, ты провела во тьме незнания столько лет! Но теперь это твоя судьба, понимаешь?
— Моя судьба быть рядом с папой, который потерял любимую жену, — вновь начала закипать я. — Моя судьба закончить школу, поступить в университет и жить обычной жизнью обычной студентки! Прогуливать пары, встречаться с друзьями, знакомиться с мальчиками, иногда выпивать, а после ночами готовиться к экзаменам! Как и все остальные ребята моего возраста!