Соль и сирень (СИ)

— То есть, я застряну в своём нынешнем возрасте? — мрачно поинтересовалась я.
— Я не уверена в этом, — покачала девчонка головой, отчего её косички смешно заскакали вокруг головы. — Эмпузы — ближайшие родственники вампиров, а вампиры перестают стареть сразу же после достижения совершеннолетия, это примерно на двадцатом году жизни.
— Как-то неопределенно, — заметила я, по-прежнему не излучая особой радости.
— У каждого по-разному, — Микая подтянула колени к груди. — Все зависит от того, насколько силён вампир. Чем он сильнее, тем раньше входит в стадию зрелости. Скорее всего, у эмпуз также, ведь они похожи.
Мы помолчали, и тут я вспомнила:
— А во-вторых?
— Что во-вторых? — удивленно моргнула Мика.
— Ты начала с «во-первых», значит, должно быть и «во-вторых».
— Аааа, — протянула девчонка. — Ну, во-вторых, я хотела сказать, что эмпузы — высокоодаренные создания. С их магией может сравниться разве что магия демонов, а в некоторых случаях, даже превзойти её. Если твоя мать действительно была старшей из тринадцати, то это значит, что она была сильнейшей из сестер, самой могущественной. Возможно, именно это и помогло ей выжить. А тебе, возможно, это поможет выжить в Академии. Конечно, с учетом того, что твоя магия проявилась только сейчас, то её уровень не настолько велик, как у матери, и ты вряд ли когда-либо дотянешь до демонов, но, по крайней мере, не будешь уступать большинству. А это уже многое, больше, чем, например, у меня.
На лицо Микаэллы набежала тень.
— Но тебя же приняли на факультет, — напомнила я, поняв, что не у меня одной здесь есть проблемы. — Значит, ты тоже владеешь магией.
— Не совсем так, — повела худым плечом Мика. — Моя бабушка была колдуньей, из-за этого меня и взяли. Из-за этого и из-за того, что у моей мачехи, чтоб её кобыла лягнула, имеются знакомые в Совете Академии. У бабушки они тоже были, ведь и она в своем время закончила Академию, будучи весьма способной студенткой. Но сама по себе я мало, на что способна. Зачатки магии есть, но они минимальные, в том числе, потому что, мой отец — человек. Он не владеет магией ни в каком виде, зато он отличный оружейник. На его фирменное оружие много желающих!
И Мика с гордостью улыбнулась, подняв лицо к теряющему свои краски небу. Кажется, день в этом странном мире начал подходить к концу.
— Человек? — переспросила я. — В твоем королевстве они тоже есть?
Мика снисходительно глянула на меня из-под длинных черных ресниц.
— Конечно, люди живут много где, правда, живут по-разному. В Южном Королевстве они — на равных с остальными. А, например, у демонов люди находятся с состоянии угнетения, многие из них — прислуга. И мало, у кого есть шансы занять достойное положение в обществе.
— Это ужасно, — искренне выдохнула я, вдруг явственно представив себе, как Тай Сатус с плеткой в руке прохаживается между рядами согнувшихся в низком поклоне грязных и тощих людей. Меня тут же передернуло от отвращения.
— В каждом государстве свои порядки, — пожала плечами Мика, очевидно было, что она уже давно привыкла к такому положению вещей. — У нас — так, у них — по-другому. Они сами решают, как им жить, и никто не станет вмешиваться во внутренние дела другой страны.
— А у нас вмешиваются, — пробормотала я, припоминив школьные уроки по истории и политологии.
— И чем это заканчивается? — глянула на меня Микая.
Теперь уже я пожала плечами.
— Как правило, ничем хорошим. Войнами и массовой гибелью мирных жителей.
— Вот видишь, — хмыкнула Микаэлла. — Именно поэтому у нас каждый живет в своей норке и к другим не лезет. Жертвовать своим народом ради благополучия чужого — верх глупости. А воевать с демонами — так вообще идиотизм. Многие благодарны им уже за то, что они живут обособленно и не претендуют на чужие территории. Сойтись даже с одним демоном в битве никто не захочет, про целую армию я уже молчу.
— Значит, ты — полукровка, — проговорила я, меняя тему. — И поэтому слаба в магии?
— Да, — вздохнула Мика. — Но я не жалею, что пошла в папу, я его очень люблю, хоть он и не умеет разбираться в женщинах. Наверное, именно поэтому ты мне сразу понравилась, — она лучезарно улыбнулась, поворачиваясь ко мне. — Вы с ним очень похожи! У вас одинаковый идеализированный взгляд на мир. Наверное, это у всех людей так?
 
— Не знаю, никогда не думала об этом. Получается, я — тоже полукровка, — протянула я, начав хоть немножко соображать в особенностях местной генетики. — У меня ведь тоже папа — человек.
— А ты уверена? — хитро прищурилась Мика. — Ведь если твоя мама была эмпузой, то и отец может быть кем угодно. В любом случае, кем бы они ни был, ты пошла в мать. Подробности размножения эмпуз никому не известны, но достоверно установлено одно — их дочери всегда наследуют способности матери. Но… свою магию тебе лучше пока больше никому не демонстрировать. Потому что все сразу поймут, кто ты такая. А это опасно, очень опасно.
Я потерла лоб.
— Вообще-то, я и так ничего не демонстрировала. Понятия не имею, почему этот эльф на меня накинулся.
— Да ладно! — воскликнула Мика, хватая меня за запястье. — То, что произошло в палатке кузнеца нельзя назвать «я ничего не сделала»!
— Мира! — донесся до нас голос Сократа. Мы с соседкой синхронно повернули головы и увидели нашего котика, деловито вышагивающего вдоль торгового ряда, а за ним, пыхтя и отдуваясь, нес бесчисленные свертки серокожий парень в балахоне. Вот только одежда на нем была на тон светлее, чем у остальных. А еще он был заметно моложе других торговцев, в чертах его лица просматривалась некоторая щенячья припухлость, из чего я решила, что перед нами — ребенок. — Я все купил!
— Молодец, — машинально похвалила я с подозрением поглядывая на выпадающие из рук эльфа бежевые свертки.
— Теперь можно идти домой, — выдохнул кот, подошел ко мне и устало опустился на травку.
— А вот это всё добро, я так понимаю, ты предлагаешь тащить мне, — заподозрила я неладное, когда эльф подошел и одним неловким движением сгрузил свою рассыпающуюся ношу мне под ноги. А после, поклонившись, попятился назад и, сделав с десяток шагов попой вперед, ловко крутанулся на месте и растворился в толпе, будто его и не было.
— Кто это был? — спросила Мика, пытаясь рассмотреть, куда подевался парнишка.
— Кто? — переспросил Сократ, лениво лизнув переднюю лапку. — А, этот? Да так, мальчишка местный, на подхвате у торговцев трудится. И за небольшую дополнительную плату подрабатывает носильщиком.
— Симпатичный, — мечтательно протянула Мика, почему-то поглаживая свой живот.
Я подумала несколько минут, поняла, что не хочу знать подробности, согласно кивнула собственным мыслям и вскочила на ноги:
— Ну что, идем? Только я сама все это не унесу, — и, наклонившись к соседке, широко заулыбалась.
— Ладно, — вздохнула она, тоже вставая. — Давай, помогу тебе.
Вместе мы разделили имеющиеся свертки на две примерно одинаковые кучки, но тут уже я засомневалась:
— Нет, так их нести невозможно, всё будет падать.
— А есть какие-то другие варианты? — Мика замахала ладошкой на своё вспотевшее лицо.
А закусила губу и начала соображать.
Чтобы такое придумать, чтоб нести поклажу было проще?
И не придумала ничего лучше, как снять с себя плащ-накидку, завязать узлом подол и рукава, а после начать запихивать внутрь самодельной котомки свою половину свертков. Понаблюдав с минуту за моими действиями, Микаэлла со вздохом сняла собственную верхнюю одежду и приступила к аналогичным манипуляциям. Когда все было готово, мы закинули свои поклажи на спины и отправились в обратный путь под недовольное ворчание Сократа, которому наше поведение почему-то показалось неприличным.
  
Глава XIV
 
Однако вскоре степень кошачьего возмущения возросла вдвое, потому что спустя минут десять после начала восхождения на холм, я начала обильно потеть и задыхаться от духоты. Платье Милены оказалось хоть и тонким на ощупь, но очень теплым и совершенно неприспособленным для интенсивных движений и, тем более, марш-бросков с ношей за спиной. Недолго думая, я остановилась, уронила импровизированную котомку на траву и начала раздеваться, потому что терпеть струи пота, змеящиеся вниз по позвоночнику не было ни сил, ни желания.