Соль и сирень (СИ)
— Кто?
— Тай!
— И что? — не поняла я. — Уверена, что он нас и до этого видел. И не в самом лучшем виде, но кому какая разница?
— Но тогда мы не наблюдали за ними, — продолжала громко шептать моя соседка, хотя я, хоть убей, не понимала почему. Кроме нас ведь в комнате никого не было, и я сильно сомневалась в том, что кто-то мог подслушивать нас, грея ухо о дверь.
— А это что, противозаконно? — хмыкнула я и вновь выглянула в окно.
Расстановка парней изменилась. Теперь Тай занял место возле статуи, небрежно облокотившись о постамент, Феликс вольготно растянулся на земле, а тяжело дышащий и взмокший Шэйн упал на травку рядом. К его высокому лбу картинно прилипли прядки иссиня-черных волос, которые он пару раз отбросил назад, отирая пот, но они упрямо падали обратно. По ширине плеч Шэйн не уступал Феликсу, но вот мышечной массы у первого явно было побольше, о чем явственно свидетельствовала почти полностью расстегнутая рубашка приоткрывавшая вид на крепкие руки и рельефный живот.
Все трое уставились на двух других парней, которые теперь занимали место по центру. В свете фонаря блеснули стальные рукоятки и две фигуры сошлись в поединке.
— Соперники поменялись, — прокомментировала я и тем самым простимулировала Мику все же подойти к окну.
— Ферай Кан и Эдгар Блейн, — тут же ввела меня в курс дела Мика, склоняясь ближе к стеклу и почти утыкаясь в него носом.
— А кто из них кто? — прищурилась я, присматриваясь.
— Тот, который смуглый и с серыми волосами — это Кан, а другой — Блейн.
Эдгар Блейн отличался мягкими чертами лица и словно кукольными губами, которые больше подошли бы девочке, ни никак не парню чьи зрачки периодически вспыхивали ярко-желтым цветом.
— Они хороши, очень хороши. Блейн самый старший из всех, Ферай помладше.
— Так они все разного возраста? Получается, они учатся на разных курсах?
— Нет, на одном. Они поступали все вместе, в один год и на один факультет.
— А почему так? — закусила я губу. Внизу в этот момент продолжалась битва, один наступал — другой пытался не сдавать позиций. И если это была только тренировка, то мне было даже страшно представить, как выглядит настоящий бой, когда сражение нацелено на убийство противника.
— Я точно не знаю, — чуть смущенно ответила Мика. — На самом деле, никто не знает.
— Откуда же ты тогда все это знаешь? В особенности, подробности кто младше, а кто старше?
— В Аттере к тем, кто старше тебя по возрасту обращаются “кахир” или “кахира” — в зависимости от пола. К тем, кто младше обращаются соответственно “катэйр” или “катэйра”.
Пока мы беседовали тренировка Кана и Блейна завершилась победой первого. Ритуально поклонившись и обменявшись дружескими хлопками по плечам, они подошли к Сатусу.
От моего внимания не ускользнуло, как Мика бросила красноречивый взгляд на Феликса, когда он поднялся навстречу к вышедшему из-под арки парню. Новоприбывший был одного с ним роста, но волосы — светлые, да и тело его производило более внушительное впечатление, чем у Янга.
— Откуда ты знаешь про обращения? Непохоже, что вы часто общаетесь.
— Ну, они же не находятся здесь изолированно, — Мика проводила взглядом удаляющегося во тьму Янга, следом за которым последовали Кан и Блейн. — Что-то они рассказывали сами, что-то было… ну, случайно услышано…
— …подслушано, — более честно обозначила я.
— Ну, да, — раздраженно дернула Мика плечом. — Что-то стало очевидно за время их пребывания здесь. Знаешь, мы здесь живем практически изолированно, а потому слухи расходятся быстро.
— Да уж, — цокнула я языком. — Многие барышни наверняка спят и видят себя женами Великих Герцогов. А то и в императорской короне.
— А ты бы не хотела? — вздохнула Мика, пялясь на голую спину Сатуса, которая поражала своим рельефом. Вдоль позвоночника тянулся черный рисунок, но расстояние не позволяло рассмотреть, что именно было изображено на поблескивающей от пота коже.
— Нет, — покачала я головой. — Я в принципе замуж не хочу, не за них, ни за кого-либо еще. Моей маме замужество не принесло счастья и мне, думаю, оно тоже не светит.
Едва я только договорила, как Тай вдруг стремительно обернулся и наши взгляды встретились. Несколько мгновений он глядел на меня не моргая, а я…я просто застыла, ощущая себя так, словно внутренности мои провалились сквозь пол и улетели вниз. Но, вот, он криво изогнул губы и медленно отвернулся назад, к своему собеседнику, который выглянул из-за плеча друга и тоже поднял взгляд на наше окно.
Я не выдержала.
— Давай спать, — сказала я, направляясь к кровати.
— Завтра с утра у нас нет занятий, так что, можно поваляться подольше, — широко зевнув, заявила Мика и полезла под одеяло.
— А как мы проснемся? — взбивая подушку забеспокоилась я. Дома я просыпалась по будильнику, да и то не с первого раза, но тут вряд ли имелось нечто подобное.
— Не бойся, не проспишь, — хмыкнула Мика, отворачиваясь лицом к стене.
— Почему? — осторожно укладываясь на жесткую кровать, спросила я.
— Утром поймешь, — уже сонным голосом пробормотала Мика, потом щелкнула пальцами и светильник под потолком погас.
Лежа в темноте, я вдруг подумала о том, что Сократ так и не вернулся со своей прогулки, но едва эта мысль промелькнула в голове, как я тут же погрузилась в сон.
***
Ночью мне приснился Сатус. Стоя напротив, он смотрел на меня с холодной улыбкой, в которой тепла и человечности было еще меньше, чем в голодном медведе. А в глазах его плясал, извиваясь и выгибаясь, словно восточная танцовщица, огонь. И чем дольше я наблюдала за ним, тем труднее было оторвать взгляд. Но мне пришлось это сделать, когда что-то сильно стиснуло мою руку. Вырвавшись из плена волшебного огня, я сконцентрировала внимание на том, что вцепилось в мою ладонь. И увидела пальцы демона, обвившие мои.
— Ты на краю, — вдруг пророкотал он непривычно низко и в этом его новом голосе клубилась тьма, вздымалась буря, ревел ураган.
— Что? — не сообразила я, все еще удивляясь тому факту, что ко мне во сне явилась местная суперзвезда.
— Оглянись, — приказал демон.
Я повернула голову и вдруг поднявшийся ветер отбросил мне на лицо волосы, сквозь которые я узрела пропасть за своей спиной. Я стояла на краю отвесного обрыва, а позади меня — бесконечность, над которой я уже склонилось спиной вперед, и лишь рука Сатуса удерживала меня у кромки белой скалы. Я испуганно дернулась и тут же из-под ног покатились мелкие белые камушки, срываясь вниз.
— Это то, что произойдет с тобой, — вдруг раздался голос Тима и я с изумлением пронаблюдала за тем, как демон преобразился в моего лучшего друга. — Ты сорвешься — и упадешь. Но в полете… в полете ты будешь счастлива.
— Тим! — вцепляясь в друга, как в спасительный круг заорала я, но его образ уже начал таять, как будто кто-то стирал его из мира большим невидимым ластиком. — Тим…
Еще один порыв ветра захлестнул меня, донося шепот Сатуса:
— Когда будешь падать — не бойся падать.
И чужие пальцы разжались, отпуская мня в полет.
Сон оборвался так же резко, как и начался. Сев на кровати, я начала тереть глаза, не сразу сообразив, что разбудил меня колокольный звон, который раздавался словно отовсюду.
— Что это? — хватаясь за уши, спросила я у такой же сонной Мики, недовольно выкарабкивающейся из постели. Наконец, раза с третьего, у неё получилось подняться с кровати. Прошлепав голыми ступнями по деревянному полу к двери, она распахнула её и заорала в коридор:
— Да заткнись уже! — и с раздражением захлопнула её обратно.
— Ты это кому? — удивилась я, все еще плохо соображая.
Мика с удовольствием потянулась, словно большая сонная кошка и рухнула обратно на постель. Уже оттуда, из-под подушки, она пояснила:
— Бруне, домовому духу нашего факультета, это он всех будит по утру, тарабаня в небольшой колокол, с которым обходит весь этаж. Но у нас вторая пара, так что можем поспать еще часик.