Подаренная лесом (СИ)

Бросив на нее быстрый взгляд, тут же отвел его и медленно покачал головой. Бледное лицо девушки стало землистого цвета, а изумрудные глаза будто потухли. Но самое сложное мне только предстояло.
Отодвинув импровизированную ширму, вышел к родителям девочки, вскочившим при моем появлении. Каждый шаг давался безумно тяжело, будто меня нагрузили каменными брылами, прижимавшими к самой земле. От безумной надежды, горевшей в их глазах, на душе стало тяжело. Губы Марики безмолвно шевельнулись, боясь задать тот самый вопрос. Гераш крепче прижал к себе жену, с мольбой уставившись мне прямо в глаза.
Облизнув пересохшие губы, я открыл рот, собираясь с духом, чтобы сообщить трагическую новость, но в этот же миг за ширмой вдруг раздался надсадный детский кашель и сразу же вслед за ним испуганное:
— Мама-а!
Я еще не успел осознать, что услышал, а Марика уже вывернулась из-под руки Гераша и бросилась за ширму, едва не сбив меня с ног. Секунду спустя я кинулся следом.
Ланика крепко прижималась к матери и ревела, сквозь всхлипы безостановочно повторяя «мама». Детские ручонки цепко ухватили женщину за кофту и не собирались отпускать.
Мягко отстранив Марику, но позволив ей держать дочь за руку, я провел осмотр. К бледной коже уже возвращался румянец, дыхание выравнивалось, сердечко тоже билось ровно, и сама девочка смотрела на меня вполне осмысленно. Не видел бы своими глазами, что всего несколько минут она лежала на столе бездыханной с остановившимся сердцем, не поверил бы. Сейчас же это был просто крепко простуженный ребенок, переохладившийся в ледяной воде — ничего страшного.
Взгляд зацепился за Аврору, прижавшуюся к стене и едва не сползшую по ней на пол. Черты лица заострились, губы стали совсем бескровными, живыми выглядели лишь глаза, в которых светилась вечность. Она поспешно отвернулась, прерывая контакт, но холодок, пробежавший по спине, покидать меня не спешил…
***
— Дэниел, я твой вечный должник. Случится вдруг что — можешь на меня рассчитывать… — серьезно сообщил Гераш перед тем, как вскочить на козлы.
Ланика вместе с матерью уже сидела в повозке, укутанная в мое старое пальто и теплый плед. Я проверил девочку еще несколько раз, желая убедиться, что опасность миновала, но кроме кашля и небольшой температуры все было в порядке.
По-хорошему оставить бы девочку до утра у нас, понаблюдать, но Марика и Герош хотели быстрее попасть домой. Да и что-то мне подсказывало, что с девочкой все будет в порядке. По крайней мере, и бабочка, что — готов теперь поклясться — точно была за порогом смерти дважды, и почти погибший котенок до сих пор чувствовали себя прекрасно.
— …С ней же все будет теперь в порядке? Ты вышел из-за ширмы с таким видом, будто… будто… Ох, даже вслух не хочется произносить, что я успел подумать. Глупо, да? Спасибо тебе еще раз, — Герош порывисто обнял меня, крепко стиснув мощными ручищами, заставив меня крякнуть.
— Я завтра с утра приду к вам, еще раз осмотрю Ланику, не переживай, — заверил его, искренне улыбнувшись, и помахал девочке, доверчиво прижавшейся к матери, только носик и любопытные глазенки выглядывали из вороха ткани.
Закрыв за ними калитку, поспешил в дом. Несмотря на спасение Ланики, на душе скребли кошки. Мне как никому другому было известно абсолютно точно: девочку спас отнюдь не я. Момент тяжелого разговора настал.
Не торопясь на пороге обил снег с обуви, стряхнул несколько случайно упавших снежинок с плеч. Нарочито долго разувался и снимал пальто. Томительные минуты вешал его на крючок, всячески оттягивая разговор. Зачем-то пригладил растрепанные волосы, глядя куда угодно, но только не на Аврору. Но все равно пришлось поднять на нее взгляд. Она сидела на своей излюбленной шкуре у камина, поджав под себя ноги, на меня даже не смотрела. На ее вытянутой руке сидела бабочка и сердито шевелила усиками, не предпринимая попыток улететь. Огонь отбрасывал причудливые блики на это странное насекомое и словно заставлял волосы Авроры вспыхивать еще ярче. В глубине нереально зеленых глаз вновь бушевало колдовское пламя. Теперь я его видел. Похоже, скрывать от меня правду больше не имело смысла.
 
Мучительные секунды тишины падали одна за другой, разбиваясь вдребезги о стену непонимания, возникшую между нами. Чем дольше мы молчали, тем холоднее мне становилось на душе, тем сильнее щемило сердце…
К черту все! Сердито мотнув головой, в два шага оказался возле девушки и сел рядом, почти касаясь ее тела, чувствуя тепло. Решительно взял ее ладонь, заставив бабочку упорхнуть. Аврора удивленно на меня взглянула, словно видела впервые или ждала совершенно иной реакции.
— Ты как? — спросил я почему-то шепотом, погладив ее по щеке кончиками пальцев.
Мне все еще было неизвестно, кто она такая, хоть и закрадывались некоторые определенные подозрения. Но был уверен в одном: если раскроется мне сейчас, то что бы ни рассказала, я все равно останусь с ней до конца, невзирая на все возможные кошмары ее прошлого или будущего.
— Я? — она растерянно пожала плечами, подавшись ко мне, мучительно всматриваясь в мое лицо, словно искала в нем ответы.
Я успокаивающе погладил большим пальцем тыльную сторону ее ладони, где уже успели исчезнуть кошачьи царапины, полученные всего пару часов назад.
— Ты целитель? — я все еще надеялся, что разгадка проста, что сказок не существует, что мы просто посмеемся над моими безумными догадками и нелепыми подозрениями и отправимся спать. И я даже разрешу взять к нам в постель нахального пушистого зверя, который будет убаюкивающе мурлыкать, пока не уснем…
— Нет. Я не умею лечить, — она с грустью покачала головой и перевела взгляд на огонь, будто боялась увидеть что-то в моих глазах.
— Но Ланику оживила ты, верно? — я почти прошептал, но мне показалось, что вопрос прозвучал необычайно громко.
Аврора ощутимо вздрогнула, а ее плечи поникли. Медленный кивок стал мне ответом. А в следующую секунду девушка осторожно, но настойчиво отобрала у меня свою руку и отодвинулась от меня. Совсем чуть-чуть, буквально на пару сантиметров, но это ее движение отозвалось словно удар ножом по сердцу.
— И бабочка ведь была мертва… оба раза — я прав… — я не спрашивал, просто озвучивал факты, в которые не хотел верить.
Еще один кивок укрепил мою уверенность.
— И котенок… Ты его спасла не до конца, мне пришлось долечивать. И только одного. Почему, кстати?
Аврора помолчала, словно не слыша меня. Ее пальцы бездумно перебирали длинную шерсть шкуры, путаясь в ней, наглаживая, будто домашнего питомца…
— Баланс, — она наконец-то неохотно разлепила губы, продолжая смотреть на огонь. По ее закаменевшему выражению лица сложно было понять, о чем она думает, что чувствует. Когда я хотел уточнить, что девушка имела в виду, Аврора продолжила: — Должен сохраняться природный баланс: я не вправе изменять то, что заложено природой и задумано судьбой. Никакого вмешательства… Разве что самые мелочи, — ее голос звучал глухо, без капли эмоций.
Как это было непохоже на мою Рори. Хотелось схватить ее в охапку, встряхнуть, добиваясь осмысленности во взгляде и чуточку рассеянной улыбки или хотя бы шутливого возмущения, а после прижать к себе крепко-крепко и никогда не отпускать…
— Спасение ребенка — это мелочи? — выдавил непослушными губами, выцепив из ее слов главное. Не верилось, что этот разговор сейчас происходил на самом деле.
Аврора снова вздрогнула и все же бросила на меня взгляд. В нем отразилось отчаяние, страх и вина. Девушка скривилась, словно вот-вот заплачет.
— Нет. Она должна была уйти сегодня ночью. Я так надеялась, что ты сумеешь спасти ее. Тебе бы удалось — я знаю, но нужно было чуточку больше времени, а у нее его не было… Неправильно, все так неправильно, Дэн, — ее глаза горели лихорадочным огнем, а по щекам струились слезы. Крепко зажмурившись, она с усилием замотала головой. — Я просто не могла… нельзя нарушать баланс, только не мне… Но у нее впереди вся жизнь, как можно оставаться в стороне и позволить ей оборваться? Как?!