Та, которую я... (СИ)

Она внезапно вскочила, подбежала, уперлась ладошками в мою грудь и с жаром заговорила быстро-быстро:
— Мои видения, в которых появляешься ты, не прекращаются. И я уж склона считать, что в них заложен определенный смысл. В тех видениях, всё происходит совершенно в другом мире. И я там тоже. Но совсем не такая. Я уверена, что ты точно не отсюда. Меня это пугает, конечно, но лишь на тебя я и могу положиться. Здесь никто не пойдет против воли моего отца. Скажи, есть ли в моих видениях хоть доля правды?
И уставилась в упор своими изумрудными глазищами.
— Возможно… Наверное… Я и сам не знаю… — опешил я от ее натиска и близости. — У меня тоже… видения… Да и памяти нет совсем…
— Избавь меня от помолвки с тем тщеславным индюком, — попросила она тихо.
Я кое-как погасил свое замешательство, и тут в моем мозгу возникла замечательная идея:
— Я попытаюсь… Хорошо, я это сделаю любой ценой. Но у меня будет встречная просьба.
Она тут же отпрянула, опустила глаза в пол, густо покраснела и едва слышно вымолвила:
— Никаких неприличностей я не потерплю… Ты не смеешь… Так нельзя…
— Да полноте вам, ваше сиятельство! — усмехнулся я, снова изумляясь ее растерянным видом, как там, на балконе дворца. — В моей просьбе, конечно, мало достойного, но к вам она не имеет никакого отношения. Потребуется лишь ваша княжеская воля… Нужно всего-то приказать кое-кому кое-что… Вынудить, так сказать, некого человека совершить вполне приличное и благоразумное деяние…
— Если так и есть, то я согласна на уговор, — мгновенно преобразившись, заявила Аделаида. — Дело за тобой.
  
Глава 22
 
Но произошедшее не значило, что Адель уже полностью на моей стороне. Когда я добьюсь нужного ей результата, тогда, пожалуй, будет так. Хоть на какой-то период.
А пока на ее милость не стоит рассчитывать, если вдруг Марфуша передумает и нажалуется на меня. Возможно, под действием нервного напряжения княжна решит, что я для нее бесполезен — мол, думаю не о ее поручении, а лишь о своей похоти — и сгоряча накажет самым изощренным способом.
Потому со служанкой я вел себя максимально сдержано и во всем ей потакал. Марфуша, не закрывая рта, «пела песенки» про надвигающуюся свадебку. Намекая, что раз я приближен к знатному семейству, то господа позволят нам устроить торжественную церемонию прямо в усадьбе, да и сами поприсутствуют на ней в качестве почетных гостей.
Марфуше хотелось шика и размаха.
А мне хотелось, чтобы она поскорее заткнулась.
Иногда, конечно, мне хотелось оголить ее зад или грудь. Или и то, и другое сразу. Но я не решался, чтобы не обострять. Да и волнующая тяга к Марфуше заметно утихла после ее гнусного шантажа.
Даже, можно сказать, совсем потухла.
Она могла бы просто вскользь упомянуть о женитьбе. Типа «не помешало бы подумать…», «возможно, стоит двигаться дальше». Я бы согласился, конечно, что это вполне разумный шаг, и придумал бы такую кучу отмазок, что мне бы их хватило лет на пять, и даже вспоминать бы о своем согласии не пришлось.
Но она, видимо, предвидела такой поворот и выбрала самый жесточайший и безвыходный способ «приручения».
В Больших Яйцах готовились к приезду графа.
Я прогуливался по аллее и раздумывал, что же мне предпринять. Навалять ему в укромном месте? Да и какой он мне соперник?.. Его магия в пределах Родового Очага Даарр — бездействует. А затем его бездыханное тело унести куда-нибудь подальше в безлюдную пустошь, поближе к клюегорбам?
Я ведь быстро туда и обратно. Меня даже не успеют спохватиться.
Пусть потом поищут новоявленного женишка.
Но пропажа графа буквально в усадьбе княжеской семьи вызовет подозрения. И у княжества врагов только прибавится — в лице рода Таарр.
Прошелся до памятного позорного столба. Взглянул на него и поморщился. Тут я впервые в жизни ощутил себя невольником в прямом смысле. Это не то чувство, когда ты вынужден где-то находиться в силу обстоятельств. Там-то ты знаешь, что в любой момент можешь легко наплевать на всё и свалить. Тут другое. Привязан накрепко к столбу и никуда не денешься.
 
У этого столба я стал и посмешищем, но здесь же обрел и свою тайную силу. Вернее, осознал ее и опробовал.
Площадка с песком словно горевала из-за своей невостребованности. Аделаиде сейчас не до нее. Хотя княжне стоило бы выпустить пар, развеяться. Но это, по-моему. А по ее… Я даже не представляю, чем она там занимается, запершись в своих покоях. Или наряжается к приезду графа, или веревку на люстру набрасывает…
Я еще раз посмотрел на столб…
Да уж, если меня поймают или заподозрят в происках против жениха — за обрувертами уже точно не пошлют. Наказание будет куда серьезнее. И столбом тоже не отделаюсь. Вдруг срыв помолвки отрицательно скажется на будущем всего рода? И это именно я буду виновен в том, что род Даарр не станет новой императорской династией…
Однако выбирая между семейством и Аделаидой, я без сомнений был за княжну. Ее будущее меня заботит больше.
Отчего-то в эти тревожные минуты она стала чрезмерно дорога моему сердцу. Возможно, нечто похожее я испытывал к ней и раньше, но старательно гнал от себя подобные мысли и чувства…
Жалко, что графа долбануть «дурман-травой» или еще чем-то похожим — нельзя. Гадский магический почерк…
Но предпринять что-то — не попытаться, а сделать наверняка — я обязательно должен!
Хвала Вселенной! Вот же решение! Надо выкрасть его шпагу и посмотреть, что из этого выйдет. Он ведь с ней неразлучен.
* * *
Карета графа подъехала к усадьбе. Я был в числе встречающих. Любят аристократы ликующие толпы.
Лица Павла и Александра выражали полное равнодушие к происходящему. Не знаю, какими у них были отношения с сестрой, но вместе я их видел только на семейных сборищах. Самой Аделаиды не было. Негоже невесте с распростертыми объятиями бросаться под колеса кареты жениха.
Да она бы и не стала.
Лили с заплаканными глазами стояла вместе с дамами благородного семейства. Она вроде бы предназначалась Александру. Степень родства была, конечно, очень близка, но, как выяснилось, они испытывали явные симпатии друг к другу. Так что аристократическая верхушка рода решила благословить их брак.
Столь пышная встреча гостя говорила о многом.
Семья всем своим видом показывала, что нуждается в таком союзнике. И мне стало как-то не по себе.
Но отступать я не намерен.
Гость по-молодецки выскочил из кареты, позвякивая своей золоченой шпагой, и напыщенно раскланялся.
Его проводили в дом.
У меня перед его приездом возник животрепещущий вопрос: если граф нагрянет, то мне, стало быть, придется освободить гостевые покои?
На что мне степенный управитель дома ответил, пряча усмешку в пышные усы:
— Помилуйте, у нас не одни такие покои. Хоть целый купол гостями заселяй…
Часа через два, наверное, граф все-таки сумел вырваться из окружившей его удушающей атмосферы заботы и внимания.
Я, прикрыв глаза, развалился на скамейке в аллее под теплыми лучами солнца.
Хороша жизнь служивого!
— А ты как здесь оказался? — хохотнул граф, узнав меня. — Неужели обруверты разыскал?
Я не услышал, как он подошел, и подскочил от неожиданности.
— Да случайно вышло, ваше сиятельство, — ответил я, на ходу соображая, что сказать. — Помог в столице семейству, вот меня и приняли обратно.
— Но зло затаил? — по-приятельски подмигнул он мне. — Не бойся, не выдам.
— Не без этого, — кивнул я.
Видимо, он устал столь долгое время играть роль жениха и решил немного расслабиться, поговорить со мной по-свойски:
— Завтра объявим о помолвке. Княжна Аделаида, конечно, не первая красавица в свете, но сейчас в Селеноградии мало благородных девиц, чтобы подходили мне по внешности и по возрасту. Правда, важнее всего то, что у князя Эдуарда значительный авторитет в империи. И если он победит двух-трех сильных противников, то многие аристократические семьи к нему примкнут. А я выгадаю больше всех. Если пожелаешь, я тебя потом к себе возьму. Мне будешь служить. Не обижу.