Я стираю свою тень 3 (СИ)

Машина остановилась, подняв вокруг себя дым подгоревших покрышек. Остановились еще несколько машин. Мне, в моем положении, когда наружу торчала только голова и ноги, а все остальное было в салоне, было очень неловко. Водитель, холеный губастый паренек, похожий на «зефирку», выскочил из машины и принялся орать на меня.
— Ты… вообще гребнулся! Нахрена на машину прыгнул! Ты понимаешь, что ты попал! Ты со своей нищебродской зарплатой рабом станешь у меня по жизни. — Он полез за телефоном.
— Вылезти помоги мне. — Попросил я его.
— Сам вылазь. — Ответ он мне зло.
Снизу меня начали выталкивать чьи-то слабые ручонки. Подошли мужики из других машин и, приложив усилия, вытолкали меня наружу. Спина по позвоночнику была ободрана, левая нога болела.
— Живой? Скорую вызвать? — Поинтересовался у меня мужчина.
— Нет, спасибо. Только ушибы.
— Этот хрен теперь попытается тебя сделать виноватым. Я все снял на регистратор, как ты шел на зеленый, и как ты спас собаку, и как ты сиганул на крышу. Вот моя визитка, звони если что.
— Спасибо. Буду должен. — Поблагодарил я его и сунул визитку в карман.
— Прыгун ты знатный. Спортсмен?
— Нет, просто за пса испугался. Он такой умный, на светофоре стоял, ждал своей очереди.
— Да уж точно поумнее этого губастого. Ладно, бывай. Наберись терпения пережить сегодняшнюю ночь.
— Не такое переживал. Спасибо еще раз.
Мужчина сел в машину и уехал. Я отошел на обочину, снял с себя штаны и в свете фонаря полюбовался огромным синяком на бедре. Потом посмотрел на машину и увидел торчащие из крыши обломки механизмов. Я еще легко отделался. Вынул телефон, чтобы позвонить Айрис, но он оказался разбитым. Аппарат лежал в кармане брюк и принял на себя весь удар, согнулся и растрескался.
— Черт! — Выругался я и сел прямо на газон.
«Зефирка» направился ко мне.
— Давай свои данные. — Попросил он требовательно.
— Зачем? — Спросил я устало.
— Затем! Бегом бл…дь!
— Иди в жопу, мальчик. — Я откинулся спиной на траву.
Не выходило у меня просто так избавиться от проблем. Они сами находили меня в самых неожиданных местах. Наверное, даже безвылазно сидя дома, они нашли бы меня.
— Он не дает. В жопу меня послал. — Жаловался кому-то в трубку водитель. — Да там крыша в хламину… Он сверху запрыгнул… не бомж, но такой себе, рабоче-крестьянский…ладно, жду.
Гаишники не спешили приехать оформлять ДТП. Зато через десять минут подкатил длинный белый «мерин» с тонированными «вхлам» стеклами. Из машины выбрался представительный мужчина и подошел к водителю.
— Смотри, пап, как он угробил нам машину. — Заискивающе начал объяснятся сынок.
— Опять на красный гнал? — Предположил отец.
— Ну, я не видел его за машинами, думал, никого нет, зачем стоять.
— Дебил, ты Лавруша. — Отец дал ему подзатыльник. — Тебя же куча камер сняла, ты папу своего подставил. Сколько раз тебе говорил, спокойно езди, не наживешь себе геморроя. Месяц без машины будешь, катайся с простыми людьми на автобусах.
— А причем здесь красный? Ну, заплатим штраф, но машину-то он нам сломал, пусть и платит.
— Не он сломал, а ты его сбил на регулируемом пешеходном переходе. А это в зависимости от тяжести повреждений до уголовного наказания. Хочешь, в тюрьму, сынок?
— Нет, пап, что ты как этот. Сделаешь мне справку из «дурки» если что?
— Тебя скоро с твоими диагнозами даже в универ не пустят. — Отец повернулся в мою сторону. — Эй, мужик, иди сюда. — Совершенно бесцеремонно позвал он меня.
— Вы мне? — Нарочно вежливо переспросил я.
— Тебе.
— У вас что, дебилизм по мужской линии передается, от отца к сыну? — Я усмехнулся, не сделав и движения, чтобы подняться. — Это вам, ребята, сейчас надо идти ко мне и падать в ноги, чтобы я вас простил.
Папашу «зефирки» начало корежить, как от приступа эпилепсии. Он засверкал очами, запыхтел, как бык, но не смог вымолвить ни слова. Так же, как и его сынок, вынул телефон и принялся названивать. Такие люди всегда полагались на «крышу», не умея самостоятельно решать проблемы и брать на себя ответственность. У меня начал проходить шок и вместе с ним обезболивание. Ногу начало дергать пульсирующей болью, а ссадины на спине жечь. Пришлось сесть. Хорошо было бы сейчас уйти и залечь в капсулу, наутро проснувшись абсолютно здоровым. Но сделать этого было нельзя. Проблему стоило решить в самом начале.
 
— Денег хочешь? — Выкрикнул отец, убрав трубку от уха.
— Хочу. — Меня устраивал такой расклад полностью.
— Сколько?
— А во сколько вы можете оценить мое здоровье и временную потерю трудоспособности?
— Сотки хватит?
— Вполне.
— Расписку дашь, что претензий не имеешь?
— Дам, но если я увижу еще раз вашего сыночка нарушающего правила дорожного движения, то сломаю ему обе руки. Вы, я вижу, не справляетесь со своими родительскими обязанностями.
Моя речь вызвала у отца смущение. Он не ждал, что с ним будут разговаривать в таком тоне, и чувствовал исходящую от меня угрозу. Я не шутил, и готов был исполнить ее на самом деле.
— Бумагу принеси из бардачка. — Сурово приказал отец сыну.
«Зефирка» нырнул в «мерин». Мужчина направился ко мне.
— Сильно поранились?
— Я провалился внутрь крыше на полном ходу. Позвоночник по всей длине и бедро. Болит. Ваш сын чуть не сбил собаку.
— Собаку? Какую собаку?
— Которая разбирает сигналы светофора, в отличие от некоторых прямоходящих животных.
— Дерзкий ты какой-то, парень. — Констатировал мужчина, но без претензий в голосе.
— Какой получился.
Прибежал сын и отдал отцу бумагу. Тот принялся сочинять текст расписки.
— Ваше ФИО и данные паспорта. — Попросил он.
Я продиктовал.
— Идемте, Гордей, я отвезу вас домой, а по дороге снимем деньги из банкомата.
— Спасибо. Буду признателен.
Я, кряхтя, поднялся на ноги.
— Позвони в ГИБДД, скажи, что проблему решили. — Отдал отец распоряжение сыну. — И аккуратнее езжай домой.
«Зефирка» бросил на меня ненавидящий взгляд, а я в ответ посмотрел на него, как удав на кролика. Его проняло. Он почувствовал свою уязвимость и вприпрыжку умчался к машине. Я отряхнулся, перед тем, как сесть в машину к отцу непутевого водителя. Он оценил мой жест.
— Кем работаешь? — Спросил он меня, когда уселся за руль.
— Курьером.
— Да? — Удивился он. — Откуда столько самоуверенности?
— Это не самоуверенность, обычная уверенность. Я первый день курьером, после долгой командировки.
— Так ты сидевший? — Догадался он.
— Нет.
— Воевал?
— Не без этого.
— Ладно, не буду тебя пытать. Прости за оболтуса. Думал, деньги его не испортят, ошибался. Боюсь, хлебну с ним еще горя.
— Оставьте его без денег, моментально мозги прочистятся.
— Хорошо, подумаю над этим.
Он остановился у круглосуточного отделения банка и снял мне сотню тысяч рублей. Я не стал считать, молча убрал их в карман.
— Не будешь пересчитывать? — Спросил мужчина удивленно.
— Нет. Вы меня не обманули.
— Странный ты тип, Гордей. Ни разу с такими не встречался. Вроде и дерзкий, как какой-нибудь нищеброд, которому терять нечего, но и не принципиальный, и видно, что умный и опыт жизненный есть, но с другой стороны, обычный курьер.
— Я рациональный. Деньгами жизнь не мерю, но и без них не обхожусь. Собаку вот сегодня спас, чем не радость от хорошего дела.
— Собака спасибо не скажет.
— А мне и не надо ее спасибо.
Мы подъехали к моему дому. Я выбрался из машины, как деревянный. Ног и спина болезненно реагировали на движение.
— Спасибо. — Поблагодарил я мужчину.
— Ладно, прости за сына. Выздоравливай.
Я махнул ему, не обернувшись. Зашел в подъезд и поднялся на свой этаж. Айрис открыла дверь раньше, чем я достал ключи из кармана, будто ждала меня у дверей.
— Гордей, ты не брал трубку. Ой, а что с тобой? — Она увидела, что я слегка растрепан.