Охота на Крысолова (СИ)
Снова зазвучала музыка. Это была «Лили Марлен» — знаменитая и самая любимая немецкими солдатами песня постового, призывающая свою любимую постоять с ним под фонарем. Мы стали медленно кружиться под звуки песни, которая звучала сейчас только для нас, я наслаждался этим танцем, и тем, как грациозно двигалась в моих объятиях моя Валькирия.
«Wie einst Lili Marleen. Wie einst Lili Marleen…» — звучали финальные аккорды песни, и Настя приблизив ко мне свое лицо и обхватив мою голову руками поцеловала, слегка выгнувшись и откинувшись назад. Видимо время остановилось, потому что когда я очнулся, вокруг нас уже никого не было. Так тихо уйти могли только мои разведчики. Мы стояли абсолютно одни в комнате, в которой даже был приглушен свет, где-то далеко раздавался смех и видимо там праздник продолжался.
Настя какое то время смотрела на меня и гладила по щеке своей маленькой ладошкой, потом взяв меня за руку, куда-то повела за собой, словно был рассвет и мы с ней остановились в лесу на стоянку, а наш ритуал был священным и обязательным завершением любого пути.
Глава 24
Если бы мы ставили задачу вызвать у верхушки вермахта замешательство, то мы свою задачу выполнили. Я был уверен, что немецкое командование было в полном неведении, что ему лучше предпринять в данной ситуации, обнаружив крупную диверсионную группу у себя в тылу и потеряв контроль над стратегическим объектом — аэродромом. Наспех собранные и брошенные против нас силы в виде танковой и мотопехотной рот были уничтожены на марше с использованием их же бомбардировщика. Несколько самолетов, призванных обеспечить охрану воздушного пространства в этом районе, было сбито. Все также указывало на то, что наша группа не собиралась отсиживаться, нанося вполне ощутимые удары, взрывая мосты и уничтожая тыловые коммуникации вермахта. У врага возникал резонный вопрос, а так ли уж малочисленна эта диверсионная группа? Не пора ли повернуть против нас более серьезные силы? Пока невидимые маховики войны продолжали крутиться с прежней скоростью, я не сомневался — нас уже заметили. А значит и Крысолов, который присутствовал здесь пока незримой тенью, должен как-то проявить себя.
Несмотря на то, что мы позволили себе грандиозный по меркам войны праздник, на подступах к аэродрому дежурили наши часовые. Но немцы так и не побеспокоили нас ночью. Этим свободным от войны временем мы в полной мере воспользовались с Настей, впервые оказавшись с ней в самой настоящей постели с подушками и теплым одеялом. В маленькой уютной комнате, освещенной свечами, Насте удалось создать невероятно комфортную и романтичную атмосферу. Моя любимая не переставала удивлять меня, словно все у нас с ней было в первый раз. В эту ночь маленькая Валькирия была особенно неутомима, и я полностью потерял счет времени. Она целовала меня то страстно и нежно, то набрасывалась на меня словно тигрица. Гладя ее волосы и чувствуя рядом биение ее сердца, я совершенно не заметил как уснул, видимо сказалось то, что впервые с момента попадания в этот мир, я мог спать с таким комфортом. Поэтому утром меня ждал еще один невероятный сюрприз — завтрак в постель. И принесла мне его Настя, одетая уже по всей форме.
— Вставайте, товарищ командир! Вас ждут великие дела! — сказала жуя на ходу Настя и поставила на кровать поднос с дымящимся и самым натуральным кофе и круассанами, чмокнув меня при этом в щеку.
— Я что умер? Или мы смогли как-то вернуться в мой мир? — пробормотал я, с трудом приходя в себя.
— О, да ты очень даже живой, и я бы сейчас показала тебе это, — сказала она, указывая на мое самое секретное оружие, — но твой Алешин сказал, что возьмет нашу спальню штурмом, если ты не выйдешь через 10 минут.
— А ля гер ком а ля гер, — ответил я.
Решив не испытывать судьбу, я ровно через 10 минут был уже в столовой, где Алексей вкратце ввел меня в курс дела.
— Командир, Москва нам дала самые широкие полномочия, там оценили взорванные мосты и попросили продолжить в том же духе. Ночью нам удалось принять У-2, он привез необходимые боеприпасы и забрал наши минские документы. По сведениям, полученным с фронта, у немцев серьезные опасения насчет нашей группы и они планируют развернуть против нас одну из резервных танковых дивизий Гёпнера.
— Ничего себе! Да тут можно уже второй фронт открывать.
— Разведка доложила что со стороны Бреста к нам идут их пехотные части, — Алешин показал на карте, — будут здесь в течении часа. Я думаю сначала артподготовка, потом они пойдут на штурм. Авиации нет, видимо ты их хорошо вчера шуганул.
— Это отлично, так как тогда можно будет использовать 2 наших бомбардировщика. В Брестской крепости, кстати, еще идут бои, передай об этом в Москву. Там сражаются настоящие герои, которые еще целый месяц будут костью в горле у врага. Теперь вот что, самое главное, твоей группе приказываю собираться и начинать отход назад к линии фронта, дальше я пойду один.
— Но Василий…
— Это приказ, Алексей, умирать запрещаю! Уходить нужно немедленно, через сутки нас здесь так обложат, мышь не проскочит, оставишь мне двух надежных бойцов для прикрытия. Заберешь с собой Настю. Пойдете отсюда к Киеву, в расположение 37-й армии генерала Власова. Это самый близкий путь сейчас к линии фронта, там у наших серьезные позиции, очень долго смогут их удерживать. И еще по поводу Власова, я ему не очень доверяю.
— Что-то знаешь про него?
— Думаю, что человек не очень надежный, но на рожон не лезь, просто сообщи по своим каналам, он сейчас любимец Сталина, в общем держись от него подальше. За Настю головой отвечаешь, сбереги ее.
— Понял, командир, что думаешь по поводу Крысолова? Проявит он себя?
— Он на стороне зла, значит здесь за Гитлера, не знаю зачем ему понадобились дети, но должен себя проявить. Это моя миссия, и я пойду до конца, без детей я не могу вернуться. Ну с Богом!
Алешин встал и мы крепко по-мужски обнялись.
— Не знаю как ей сказать, — опустил глаза Алешин.
— И не надо, просто позови ее, и собирай людей.
Алешин вышел и через минуту появилась счастливая Настя, однако, улыбка слетела с ее лица, как только она посмотрела на меня.
— Настенька, — начал я.
— Я все поняла, но я останусь с тобой, — твердо сказала она. Передо мной снова стояла Жанна д’Арк. Я понял, что сейчас никакие уговоры не подействуют на нее.
— Иди ко мне, — сказал я и она подошла и обняла меня, спрятав голову у меня на груди.
— Я знаю, что Алексей тебе все рассказал, и ты знаешь кто я и откуда, знаешь, для чего я здесь. Я продолжу поиски детей и найду их. Ты знаешь мои возможности, одному мне будет проще, и у меня сейчас есть твой Амулет. Если с тобой что-то случится, я себе этого никогда не прощу.
Плечи Насти начали подрагивать, она начала рыдать.
— Моя родная, моя бесценная, ну успокойся, помнишь, ты спрашивала, буду ли я тебя навещать?
— Да, — сквозь слезы прошептала Настя.
— Так вот, я вернусь к тебе через пару месяцев, максимум через полгода. Я разыщу тебя, где бы ты ни была. И я буду с тобой пока эта война не закончится. Извини, глупость сморозил сейчас. Настя, я вернусь к тебе навсегда! Я найду способ остаться с тобой, потому что люблю тебя больше жизни! Ты веришь мне?
— Да, я буду ждать. Я тоже умру без тебя!
Настя порывисто подняла свое заплаканное лицо, и нежно поцеловала меня.
— Вот, совсем забыл, возьми это, — я достал из своей командирской планшетки на поясе тетрадь со стихами, — прочитаешь потом, здесь все что я думаю о тебе, ты все поймешь, любимая.
— Немцы! — вбежал в комнату запыхавшийся Алешин, — пошли в атаку без артподготовки. Примерно батальон пехоты.
— Ну вот, дождались! — я осторожно отстранил от себя Настю, — улыбнитесь, боец Сойкина, нас ждут великие дела!
Глава 25
Немцы не стали нас бомбить или проводить артобстрел по одной причине — они видимо не хотели разрушать инфраструктуру аэродрома и приводить в негодность его взлетную полосу. Фрицы все-таки еще надеялись, что захватившая его группа диверсантов сама покинет аэродром под угрозой окружения и полного уничтожения. Я мысленно ругал себя за то, что так поздно отдал приказ Алешину на отход и разведчики не смогли уйти до того, как появилась немецкая пехота. Мы вышли из столовой и направились к нашим позициям. Враги еще не показывались, но они уже точно были там, немецкие офицеры видимо раздавали сейчас последние указания. Я посмотрел на Настю, которая несмотря на опасность, наоборот радовалась этой непредвиденной возможности не расставаться со мной.