Дитя дракона (ЛП)

Я нахожусь в сооружении, которое, кажется, сделано из палок, покрытых каким-то растительным материалом. Оно небольшое, размером с палатку для щенков и едва вмещает нас двоих. Значит, это временное сооружение. Скорее всего, он построил это убежище недавно в качестве защиты, так что, возможно, съесть меня — не вариант. Ладно, это хорошо. Ну, может быть, не очень хорошо. Мой клитор пульсирует. Черт возьми, сосредоточься!
Мужчина наблюдает за мной, но не двигается, поэтому я продолжаю свои наблюдения.
Почему я голая? По-моему, это очень важный вопрос. Голая, и он… Мысль обрывается, потому что не знаю, куда я могу зайди.
Я проснулась возбужденной, очень-очень возбужденной, а он был у меня между ног, очень близко к моей киске. Он… занимался какой-то прелюдией? Исследованием? Готовился изнасиловать меня?
У меня нет ответов на эти вопросы. Я могу судить лишь по тому, что вижу, а не строить предположения. Итак, сосредоточься, наблюдай и оценивай. Я голая, прекрасно. Мои штаны вон там, рядом с тем местом, где я проснулась. Хорошо, так что мне не придется беспокоиться о том, что у меня нет никакой защиты от песка и жары этой планеты.
Он, пришелец. Чешуйчатый, у него есть легкий узор из чешуек по краям его лица, который постепенно увеличивается по мере того, как они возвращаются. Они мерцают в отраженном свете, который, должно быть, исходит от луны за пределами нашего маленького убежища. Из его лба по линии волос выступают рога. Кожа под чешуей светло-коричневого цвета с желтыми и синими переливами. У него пронзительные глаза красивого зеленого оттенка, но зрачки-щелочки, как у кошки или ящерицы. Это завораживает и пугает одновременно.
А еще он большой. Очень большой, например, поставь с ним рядом Шварценеггера и тот будет казаться малышом. У него темные, прямые, почти черные волосы длиной до плеч, из которых растут небольшие рога. Они прилегают близко к голове и изгибаются вниз, скрываясь из виду. Он одет в мягкую, свободную на вид рубашку, которая не сковывает его движения. Похоже, она сделана из какого-то сетчатого материала, который позволяет ей пропускать воздух. Имеет смысл для здешней окружающей среды. Ладно, сперва наблюдай, а затем оценивай. Что я знаю? Он весьма приспособлен к жаре и песку, поэтому логика подсказывает, что он уроженец этой планеты.
Он подается вперед, и я вскрикиваю. Он замирает, смотрит на меня, потом берет мою бутылку с водой и протягивает мне. Он не подходит ближе, чем должен, бутылка находится на полпути между нами. Я внимательно смотрю на нее, переводя взгляд с него на нее, потом протягиваю руку и беру. Он кивает, когда я откупориваю ее, а затем жадно пью прохладный напиток внутри. Ничто еще не было таким вкусным. Я пью его до тех пор, пока у меня снова не начинает кружится голова, и мне приходится остановиться, чтобы вдохнуть. Вытирая рот, я возвращаю бутылку и смотрю, как он берет ее, делает глоток, затем снова закрывает крышку и отставляет в сторону. Он придвигается ближе, и на этот раз я не кричу в голос.
— Кто ты? — спрашиваю я.
Он наклоняет голову набок, затем открывает рот и произносит что-то, что содержит много звуков «с» и немного шипения. Я качаю головой, не понимая, но ясно, что он разумен и владеет языком. Он ждет, что я отвечу, и снова повторяет те же звуки. Я разочарованно качаю головой.
— Я не понимаю, — говорю я, жестикулируя руками, как будто это поможет.
На борту корабля мы все говорили на всеобщем галактическом. Все так общаются, хотя некоторые несогласные из старшего поколения также сохраняют и свой родной язык. Все в галактике говорят на всеобщем. Где, черт возьми, мы разбились, что он не знает этого языка? Вулкан, верно, ну, если бы только я была законченной ботанкой, чтобы научиться говорить по-вулкански. Но он не похож на Спока, и я уж точно уверена, что он и не капитан Кирк.
Он скользит ближе, и в этот момент мой живот сжимается, а киска снова становится влажной.
Он… изучал меня, и по правде он довольно привлекательный. Но это неправильно! О чем, черт возьми, я думаю, пялясь на пришельца? Он замирает, словно ожидая, что я остановлю его, затем протягивает руку и касается моего бедра. Его рука такая холодная, что от его прикосновения по моим нервам пробегает дрожь. Это волнующе, заманчиво и чертовски неправильно. Я не могу этого сделать. Я отстраняюсь, но задержка в моих действиях, кажется, поощряет его. Он касается обеих моих ног руками и ведет ладонями от коленей к бедрам. Электрический озноб пробегает по моему позвоночнику, а затем внутрь, когда он приближается к моим эрогенным зонам, и влага стекает вниз по моим бедрам.
 
Я вздрагиваю, и он останавливается, глядя мне в глаза. Он что-то говорит, но черт его знает что. Это безумие, даже больше чем безумие, я не могу позволить этому мужчине, этому пришельцу, сделать это со мной. Не могу, но и не хочу, чтобы он останавливался. Желание — это пульсирующая потребность в тугом комочке внизу живота, и я ничего так не хочу, как получить удовольствие. Неважно, насколько это неправильно. Он проводит руками вверх и вниз по моим ногам, затем вверх по рукам. Я отрывисто и часто дышу, и мое сердце бешено колотится. Я отрицательно качаю головой.
— Нет, — шепчу я. — Нет.
Он не останавливается. Его сильные руки сжимают мои колени и толкают вниз. Я хочу сопротивляться, пытаюсь, но не могу. Мои ноги выпрямляются, оставляя меня беззащитной. Я скрещиваю руки над грудью, сохраняя некоторую степень скромности. Его напряженные глаза впиваются в мои, затем он переключает свое внимание на промежность между моими ногами, пока его пальцы скользят по моей коже. Он говорит снова, и это заканчивается тихим шипением. Сильные пальцы разминают мышцы моих икр, затем поднимаются выше к коленям, затем переходят на бедра. По мере продвижения его рук Мои ноги раздвигаются, словно у них есть собственная точка зрения. Он контролирует ситуацию, и я не могу его остановить. Я должна, я должна хотеть, но это так приятно, когда он все ближе и ближе подбирается к моей киске.
— Я не могу, — протестую я. — Это неправильно.
Он поднимает глаза, останавливается и склоняет голову набок. В этот момент я могу остановить это. Возможно, мы не сможем общаться словами, но он, кажется, понимает, что я протестую, и ждет.
Я отрицательно качаю головой, но мой клитор пульсирует от отчаянной потребности, которую я не могу игнорировать. Я больше ничего не говорю, и он снова двигается. Одной рукой он большим и указательным пальцами раздвигает мои шелковистые складочки. Медленно, так медленно, что это сводит меня с ума, я смотрю, как приближается указательный палец другой его массивной руки. Когда он достигает моего влажного шелка, дрожь пробегает по мне, когда он проводит пальцем по киске, а затем слегка касается моего клитора.
Я слышу свой стон, и мои бедра двигаются вперед, желая, нуждаясь в большем. Мне нужно, чтобы в меня проникли. Он прижимается к моему клитору и потирает его круговыми движениями — идеальными, словно маэстро выводит на моем теле, как на музыкальном инструменте, симфонии своего собственного сочинения.
Его руки останавливаются и тянутся вверх, затем он гладит мои волосы, лицо, руки. Его прикосновение вызывает во мне трепет, когда он продолжает исследовать мое тело. Я отбрасываю всю свою защиту, отдаваясь его нежным ласкам. Я протягиваю руку и касаюсь его лица, и он улыбается. Его глаза загораются, когда он проводит руками по моим бокам к заднице. Он хватает меня за талию и легко поднимает, как будто я ничего не вешу. Он усаживает меня к себе на колени. Одна из его больших рук обхватывает мой затылок, в то время как другая скользит вниз по моей груди. Он дотрагивается до моих сосков, и они оба встают торчком, как маленькие бриллианты, готовые резать стекло.
Его пальцы скользят по моему животу и вниз между ног. Я мокрая и готовая, когда он потирает мои складочки. Когда он скользит по моему клитору, я вскрикиваю от удивления и радости, не в силах сдержать трепет, который толкает меня через край. Затем он погружает кончик пальца внутрь меня, продолжая давить на клитор.