Король вампиров (ЛП)

— Многое внезапно изменилось, — продолжал рассуждать Роман. Он, естественно, задавался тем же вопросом. И к концу ночи над этой проблемой будет работать каждое разумное бессмертное создание, находящееся под его властью. Но сейчас его главной заботой являлась Эви.
— Каковы бы ни были причины, Эви, — сказал он, передавая всю серьезность положения внезапно жестким тоном. — Теперь они, без сомнений, свяжут тебя со мной. Боюсь, я подверг тебя очень большой опасности.
Эви сидела настолько тихо и неподвижно, что Роман слышал, как бьется его собственное сердце. Он непроизвольно вонзил ногти в костяшки пальцев. Она оказалась невероятно прекрасной, царственной и молчаливой, словно мадонна на картине или принцесса. Длинные ресницы отбрасывали тени на щеки, когда она, захваченная собственными мыслями, уставилась на стол.
— Роман, — произнесла Эви, привлекая его внимание одним лишь словом, — ты говорил, что я… не человек. — Теперь она уставилась на него широко раскрытыми глазами цвета меда. И Роману пришлось довольно жестко осадить себя, не перегнуться через стол, не схватить ее и не поцеловать. — Что ты имел в виду?
Роман мысленно выругался. Он понимал, что рано или поздно, она потребует объяснений. Чувствовал, как неотвратимо приближается сей момент. И понятия не имел, что ей ответить. Ощущал, что она другая, что в ней есть нечто невероятно особенное, но никак не мог понять что именно. Он не мог контролировать ее разум, позаботиться о ее страхе или дискомфорте. И если она не пустит его в свой разум сама, не сможет читать ее мысли, не сможет заставить ее все забыть. Ее душа казалась невероятно древней, как и его собственная, но на вид ей было всего тридцать лет. Три десятилетия.
Он прожил в сто раз дольше. И ни разу не встретил никого похожего на нее. Ближе всего к подобной яростной одержимости другим живым существом, таким как Эви, оказалась его любовь к Офелии, в 1798 году. И сравнивать их — все равно, что сравнивать пламя свечи с костром.
Или солнцем.
— По правде говоря, Эви, я понятия не имею…
Он оборвал себя на полуслове, внезапно ощутив мгновенную пронзительную вибрацию. Сразу же открыл разум, посылая мощную грубую волну силы в бодрствующий мир наверху. Его люди обратились к нему, тянулись к нему. Он нашел разум Джексона, Кейда и остальных и нырнул в них без колебаний.
Снова нашли тело.
Женщины двадцати с небольшим лет, каштановые волосы, карие глаза… обескровленная и наполовину обгоревшая. Прошло всего несколько часов, а они уже всполошились.
— Эви, мне жаль, — тихо произнес он, вставая и обходя стол. — Но мне нужно идти.
Эви моргнула расширенными от беспокойства глазами и тоже встала.
— Что? О чем ты? Куда идти?
Он смотрел на нее сверху вниз и не смог удержаться, скользнув взглядом по ее телу, от тяжелых армейских ботинок на ее маленьких ножках, до толстого розово-персикового свитера, который так прекрасно оттенял легкий румянец на ее щеках и губах. Роман уже перенес все ее вещи в коттедж, наполнил шкафы продуктами. В коттедже было тепло, уютно и безопасно.
— Я хочу, чтобы ты осталась здесь.
— Что?
— Произошло убийство, и я опасаюсь… — Он внезапно замолчал, сразу осознав собственные опасения. Убийца — вампир… это самое последнее на Земле, что бы он хотел разделить с Эви Фэрроу. Не желал, чтобы она считала таких как он убийцами. Правда, не все Потомки под его покровительством и не всегда были настолько осторожны, как сейчас. И он очень усердно работал над сохранением суверенитета. Это разительно отличалось от постоянных кровавых войн, изображенных в каком-нибудь голливудском фантастическом вампирском боевике. И не хотел, чтобы Эви думала иначе.
— Что? Откуда ты знаешь?
— Тело обнаружили несколько моих подданных.
— Ты с ними общаешься, что ли? — спросила она. Явно пытаясь в чем-то разобраться. Для нее это чужой мир, но она все же не хотела его покидать.
— В некотором смысле, — ответил он.
— А кого убили? — спросила Эви, внезапно возвращаясь к разговору о том, о чем он не хотел рассказывать.
 
Роман покачал головой.
— Эви, пожалуйста, останься здесь, хотя бы на несколько часов. Я вернусь…
— Это женщина? — спросила она, словно прочитав его мысли.
Романо снова мысленно выругался.
— Да.
— Возможно, это сделали Охотники? — А потом в ее распрекрасных глазах мелькнуло осознание. Она выпрямилась, помрачнела. — Это был вампир, не так ли?
Теперь Роман негромко выругался вслух.
— Мы не уверены, — признался он.
— Ты никогда не рассказывал мне, как питаешься, — произнесла она упавшим почти до шепота голосом. — Я имею в виду… тебе нужно кормиться? Пить кровь? И если ты это делаешь, — она с трудом сглотнула и продолжила: — ты убиваешь своих жертв?
От пронзительного отчаяния по всему телу Романа прокатились мурашки. Эту дискуссию он предвидел и очень старался избежать. А теперь столкнулся с худшим, когда у него вообще не осталось времени на объяснения. Никогда еще Роман не испытывал такого сильного искушения применить магию к ничего не подозревающему человеку. Возможно, он и смог бы контролировать ее с помощью своих врожденных сил Потомка. Одно простое маленькое заклинание, и она окажется в стране грез.
Но он сдержался. Каким-то образом понимания, что подобное отношение не сработает с Эви Фэрроу.
— Обещаю, что отвечу на все твои вопросы в ближайшее время, Эви, — произнес Роман. — Но в данный момент во мне отчаянно нуждаются в другом месте. — Он вздернул подбородок и спросил: — Пожалуйста, останешься здесь?
— Нет.
Роман замер. Моргнул. Не ожидал от нее подобного вызова. Сам не понимая почему. Учитывая тот факт, что больше не мог контролировать ее ментально, то, что узнал о ее сильном духе за последние несколько дней, логично было ожидать нечто подобное.
Но эта пещера… Здесь собрано почти все волшебное, что он любил в жизни. Ну кто не захочет здесь остаться? Особенно, учитывая то, куда он должен был сейчас отправиться?
— Что? — переспросил он, явно потрясенный.
Эви опустила голову, прищурилась, окинув Романа настолько суровым взглядом, что он мгновенно почувствовал прилив сил. Такая маленькая, но невероятно стойкая, он стал свидетелем этого прямо сейчас.
— Ты не оставишь меня здесь, Ди Энджело, — тихо произнесла она настолько строгим серьезным голосом, словно обращалась к непослушному ребенку. — За последние несколько часов ты похитил меня, использовал магию, показал, что все, что я знала и думала, очень отличается от реальности. — Она замолчала, глубоко вздохнула и продолжила: — Если я на самом деле не лежу на больничной койке, если это не мои фантазии, то сейчас я чувствую ужасную неуверенность. — Эви замерла, оглядела его с головы до ног, словно сомневаясь говорить или нет, и побледнела. — И еще… Я не хочу быть пленницей, — прошептала тихо. Покачала головой, указывая на коттедж, на окружавший ландшафт, и добавила: — неважно, насколько позолоченной оказалась клетка.
Роман уставился на женщину, перевернувшую весь его мир за один день, думал о ее словах. Неспособность читать ее мысли выбивала из колеи. Почему он не мог предвидеть, что она воспримет все так? Он не привык к тому положению, в котором оказался сейчас. Ощущал себя — за неимением лучшего слова — смертным.
Отказ Эви оставил ему очень мало выбора. Вырубить ее одним простым заклинанием — и тогда она возненавидит его, как только проснется. Он мог бы оставить ее здесь, брыкающуюся и кричащую, и тогда она снова возненавидит его. Или… он мог бы взять ее с собой.
Внутри все сжалось. Роман снова мысленно выругался, но древние слова не принесли желанного утешения.
Вампир закрыл глаза и вздохнул.
— Возьми меня за руку, — пробормотал он. — Я снова перенесу нас.
Эви на мгновение опустила взгляд на его протянутую руку, потом посмотрела на него, выпрямилась и вложила свою маленькую ладошку в его.