В интересах государства. Дакия (СИ)

— Здравствуйте, Михаил Александрович.
Я оторопел, не в силах выдавить ни слова. Матильда? Откуда она здесь взялась? Ирина же писала, что они были в Констанце! Да и откуда она могла…
— Не уверена, что мы знакомы, — обворожительно улыбнулась моя бывшая наставница и протянула руку для приветствия. — Баронесса Матильда Карловна фон Штофф.
  
Глава 15
 
Матильда улыбалась мне пластмассовой светской улыбкой, и ничто в ее взгляде не показывало, что она меня узнала. Я на автомате пожал ее пальцы и прислушался к ощущениям.
Точно ее фон Благодати — я очень хорошо его помнил. Боевая специализация с кое-какими навыками ментальных практик. Ровное, чистое поле. Но глаза… Баронесса либо виртуозно играла, либо действительно меня не узнала.
— Рад знакомству, ваше благородие, — решил подыграть я. С этими финтами потом разберемся. А сейчас требовалось вынудить поверенного мне помочь.
Последний вошедший явно был секретарем посланника. Нагруженный портфелем, планшетом и телефоном, молодой клерк в костюме держался позади, у самой стены — рядом с одним из конвоиров.
Майор-юстициар жестом велел своему человеку закрыть дверь.
— Господа, я очень признателен вам за спешку, — начал он, но посланник попросил слова изящным жестом.
— Уточните, пожалуйста, речь шла лишь об этой персоне? — спросил Ромодановский-Ладыженский, кивнув в мою сторону. — Насколько мне известно, Михаил Александрович путешествовал не один.
Мне показалось или майор-юстициар всерьез смутился при появлении посланника? Если я ничего не путал, Ромодановский-Ладыженский был едва ли главой Дакийской дипмиссии. Если так, то впору было засмущаться и мне.
Интересно, это заслуга Матильды? Или она сама не знала, за кем ехала в Фокшаны?
— Все верно, ваше превосходительство, — отчеканил Василеу. — Вместе с господином Репниным мы задержали господина Васильева и госпожу Грасс.
— Но отправили нам лишь документы Репнина, — посланник в упор уставился на пограничников. — Я желаю увидеть документы остальных. Если, конечно, вы действительно желаете разобраться в ситуации.
Казалось, Василеу даже нервно сглотнул слюну. Видимо, не привык общаться с высшими должностными лицами.
— Разумеется, ваше превосходительство. Соизвольте немного подождать.
Я тихо сатанел от невозможности воспользоваться ментальной связью. Стены создавали отвратительную вибрацию, против которой даже я ничего не мог сообразить. Разработка, к слову, имперская. Даже забавно, что дакийские пограничники смогли позволить себе эту технологию. Мне их ведомство богатым не показалось.
Василеу тем временем вышел и вернулся через пару минут с документами в руках.
— Прошу, ваше превосходительство, — он положил маленькие книжечки на стол перед посланником. — Репнин, Васильев, Грасс.
При упоминании фамилии Ани тонкая бровь Матильды выгнулась, но женщина не проронила ни слова, предоставляя вести беседу уполномоченному сотруднику. Ромодановский-Ладыженский внимательно пролистал каждый из документов — не просто внимательно, а тщательно изучил каждую страничку, проверил на свет водяные знаки и номера. А затем повернулся к Василеу.
— Господа, нам нужно перепроверить номера и базы. Я прошу предоставить нам возможность связаться с Петрополем. В какой кабинет мы можем пройти?
Пограничники напряженно переглянулись. Но, видимо, не имели права препятствовать дипломату. Майор-юстициар промокнул выступивший на лбу пот носовым платком и покосился на меня с еще большей подозрительностью.
— Прошу за мной, — сказал он и вышел.
Меня снова оставили наедине с охранником. Тот с жалостью взглянул на меня, но не двинулся с места. Я попытался разлечься на неудобном столе, но ничего не вышло.
Дипломаты отсутствовали долго — не меньше получаса. Не знаю, что именно они там делали, что проверяли и с кем связывались, но я начал нервничать еще сильнее. Нас разделили, лишили возможности общаться друг с другом, да еще и дипмиссия подкинула сюрприз в виде Матильды. А я даже не знал, мог ли ей доверять.
 
Василеу вернулся и молча уселся напротив меня. Я с любопытством взглянул на майора-юстициара. Судя по всему, он уже и сам был не в восторге от своей затеи. Наверняка жалел, что начал копаться. Пограничник заметно нервничал, то и дело смотрел на часы, затем на меня.
— Кто же вы такой? — тихо спросил Василеу, уставившись на меня усталыми карими глазами. — Чем же вы так ценны, что сам Чрезвычайный и Полномочный Посланник прибыл по вашу душу?
Я же постарался принять самый невинный вид. Не расколете. Если не залезете в башку, хрен что расскажу. Да и если залезете, мало не покажется.
— Я просто путешествую перед возобновлением учебы, — улыбнулся я.
Майор-юстициар помрачнел пуще прежнего. Наверняка понимал, что добычу из его рук уже почти вырвали. Когда к тебе на службу прибывает столь важный человек, это всегда означает, что тебе переиграют, задавив статусом и авторитетом. Другой вопрос — чем это обернется для нас с Денисовым?
Наконец из коридора снова донеслись шаги. Дверь допросной распахнулась, и на пороге появился Ромодановский-Ладыженский.
— Господин Василеу, мы сумели связаться с Петрополем и сверили базы, — объявил посланник. — Боюсь, вам надлежит провести сверку и обновить синхронизацию на своей стороне. Судя по данным наших систем, документы задержанных господ в полном порядке. Петрополь все подтвердил.
В доказательство слов начальника секретарь протянул пограничнику планшет. Экран заморгал, когда клерк подошел ко мне слишком близко, и Василеу пришлось переместиться в другой конец помещения, чтобы изучить сведения.
Майор-юстициар хмуро листал паспорта, затем глядел на планшет, снова перелистывал страницы…
И наконец признал свое поражение.
— Михаил Александрович, я должен принести извинения, — сухо сказал он, возвращая мне документы. Впрочем, тон его извиняющимся я бы не назвал. В голосе пограничника сквозила плохо скрываемая досада. — Вы можете быть свободны, однако перед этим я попрошу вас еще раз пересказать свою версию событий во время нападения на экспресс…
— В этом нет необходимости, — отрезал Ромадановский-Ладыженский. — Михаил Александрович является представителем аристократии и с этого момента находится под протекцией имперской дипломатической миссии. Я прошу вас направить вопросы в Букурешт, и наши сотрудники предоставят все ответы.
Василеу разве что не заскрежетал зубами. В его глазах прямо-таки читалась обида охотника, упустившего крупную дичь. Но дипломатическая протекция — это уже серьезно. Пока не предъявят обвинения, оснований для которых не было, я был неприкосновенен.
Василеу поднялся и зашагал к дверям.
— В таком случае более не смею вас задерживать. Наши сотрудники проводят вас к выходу.
— Прошу, Михаил Александрович, — посланник почти что по-отечески приобнял меня и направил вперед по коридору. — Все закончилось. Вы свободны. Подышите пока свежим воздухом, а я улажу оставшиеся формальности.
Когда я вышел на улицу, яркий дневной свет ослепил меня и резанул по отвыкшим глазам. Я зажмурился и инстинктивно прикрыл лицо ладонью.
— Миша! — ко мне подлетел Денисов и заключил в объятия. — Как ты?
— Да что со мной могло случиться? — наигранно весело ответил я и перешел на ментальную связь.
“Тебя не трогали?”
“Нет, и пальцем не притронулись. Ко мне хорошо относились”, — заверил Денисов. — “Правда, пытались продавить поддельными документами. Но я включил дурака и не поддавался на провокации. Подумал, ты сделаешь так же”.
Я выдохнул с облегчением. Слава яйцам, Константин оказался умницей. Хотелось аж расцеловать этого парня, но прямо сейчас была другая насущная задача — выбраться из этого бастиона погранцов и Фокшан.
“Нас вытащили имперские дипломаты”, — предупредил я. — “Все это очень странно. Будь начеку”.
“Почему странно?”
“Потому что за нами отправили не абы кого, а самого Чрезвычайного и Полномочного Посланника из Букурешта. Не нравится мне это, Костя. Очень не нравится”.