В интересах государства. Дакия (СИ)

Я слушал управляющего вполуха — мое внимание привлек вид из бокового окна. За свечками кипарисов розовели пышные розовые кусты, и вдали, на берегу небольшого пруда действительно стояла беседка — колонны ярко выделялись на фоне цветущих роз.
Отсюда было трудно разглядеть больше, но я точно заметил, что в беседке кто-то был.
  
Глава 17
 
Ноги едва сами не понесли меня на улицу, но я сдержал порыв. Нельзя вести себя подозрительно. В идеале следовало пробраться в этот розарий, не притащив за собой хвост. И что-то мне подсказывало, что сделать это будет не так-то просто.
Костя окликнул меня.
— Миш, ты идешь?
— А?
— Наверх, — товарищ кивнул в сторону лестницы. — Нам покажут апартаменты.
— Да, конечно.
Я отошел от окна и последовал вслед за Денисовым и сонной Грасс. Управляющий Мясницкий подвел нас к широкой лестнице.
— Господа, позвольте вас сориентировать. На первом этаже располагаются некоторые рабочие кабинеты, бытовые помещения и публичный концертный зал. Несколько раз в месяц здесь выступают исполнители с программой из русской классики. Второй этаж также полностью отдан под публичные мероприятия — там расположен бальный зал, большая столовая и несколько других залов. В вашем распоряжении третий этаж — ваши апартаменты подготовили там. Четвертый этаж ныне не используется, и мы убедительно просим вас не подниматься туда из соображений безопасности. Многое там требует ремонта.
Мы поднялись по лестнице из редкого розового мрамора, и управляющий решил провести для нас небольшую экскурсию по второму этажу. И если первый показался мне роскошным, то второй и вовсе поражал великолепием. Да уж, имперские послы вовсю постарались создать в Букуреште уголок блистательного Петрополя. И им удалось.
Бальный зал украшали впечатляющие фрески, иллюстрировавшие события реализации “Греческого проекта”. Я узнал морские бои при Таврии, сражение при Синопе, а самую широкую стену занимало полотно взятия Константинополя. Сверкали сусальным золотом нарисованные купола Святой Софии, пылали древние крепостные стены, а бушующее море в проливе было написано так искусно, словно над фреской работал сам Айвазовский.
— Вижу, вы уже впечатлились гордостью этого дворца, — тоном экскурсовода вещал управляющий. — Особенностью этих фресок является то, как меняются цвета при искусственном освещении. Надеюсь, вы посетите один из ближайших балов и увидите это чудо собственными глазами. Пройдемте же дальше, господа.
Миновав ряд колонн из уральского малахита и розового мрамора, мы оказались в следующем зале. Я снова чувствовал себя как в музее — каждая деталь интерьера оказалась предметом роскоши. Даже ткань, которую использовали для обивки мебели, казалась невероятно дорогой.
— Это комната для отдыха, — подсказал управляющий. — Дальше мы увидим несколько гостиных. Сейчас они закрыты, поскольку это крыло используется только для публичных мероприятий…
У меня зарябило в глазах от великолепия — вроде пора было и привыкнуть к всякого рода роскошествам, а не получалось. Пока остальные охали да ахали, восхваляя канделябры, сосредоточился на окнах. Старался разглядеть сквозь витражные стекла беседку. Вскоре экскурсия закончилась, когда мы наконец-то поднялись на третий этаж.
Здесь наряду с богатым декором стен и потолков кричали о достатке и предметы обстановки: картины в тяжелых рамах, ковры, старинная мебель, светильники, витражи, гобелены. Незнамо откуда возникли три горничных — одинаковые, словно сестры-близнецы.
— Приветствуем, господа! — хором сказали три “сестрички” и одновременно присели в реверансе.
Нет, у меня точно троилось в глазах. Совершенно же одинаковые! Все как одна невысокие, стройные, большеглазые и с одинаковыми прическами и в одинаковой униформе.
— Это Клота, Лахеса и Атропа, ваши помощницы, — представил слуг Мясницкий, а я откашлялся.
Хм. Своеобразное чувство юмора у их родителей… Назвать дочерей-тройняшек именами мойр — это сильно!
Мойры в древнегреческой мифологии считались богинями судьбы. Клото — пряла нить жизни. Лахесис, или Лахеса определяла судьбу человека или бога. Атропос, или Атропа перерезала нить судьбы и предрекала смерть.
 
Мойры для древних греков олицетворяли высший закон природы, и даже боги подчинялись их воле. Поэтому, как все неизбежное, неумолимое и неподвластное человеческой воле, мойры особо почитались в культах. Причем, что занятно, у многих народов имелись легенды о трех богинях, управляющих жизнями: норны у скандинавов, парки — у римлян, рожаницы — у древних славян.
Интересно, а на что влияли эти милые дамочки?
Тем временем Мясницкий принялся распределять тройняшек между нами.
— Клота, покажите, пожалуйста, госпоже Грасс ее апартаменты.
Первая из “мойр” кивнула и повела все еще сонную Аню за собой дальше по коридору. Денисову выделили Лахесу. А мне, конечно же, досталась Атропа. Где что-то про смерть, там я, ага.
— Как будете готовы, прошу, спускайтесь в столовую, — сказал Мясницкий, почти что вложив мою ладонь в руку служанки. — Наша кухня организует для вас легкие закуски, чтобы дожить до ужина.
Откланявшись, он направился к лестнице, а я уставился на свою помощницу.
— Что ж, Атропа, ведите несчастного студента.
Девушка оказалась немногословной, но улыбчивой. Сперва я подумал, что она могла недостаточно хорошо говорить по-русски, но это вряд ли: в Русском доме наверняка даже слуги владели моим родным языком в совершенстве. Коряво изъясняться даже прислуге не по статусу.
Атропа провела меня в самый конец коридора и отперла дверь из красного дерева.
— Прошу, господин.
Я вошел первым, и мне в нос ударил навязчивый запах цветов. Лилии! Черт, как же я их ненавидел. Мало того, что ассоциировались они исключительно с похоронами, так еще и от слишком яркого аромата мгновенно начинала болеть голова.
— Что-то не так, господин? — служанка, следовало отдать ей должное, мгновенно чуяла перемены в настроении гостей.
— Могу я попросить вас вынести эти цветы в коридор?
Атропа понимающе улыбнулась.
— Запах?
— Запах.
— Сию секунду.
— Спасибо.
Пока Атропа возилась с вазой и открывала окна, я осмотрелся. Что ж, снова повезло. Апартаменты вполне себе могли соревноваться с номером в приличном отеле. Антикварная мебель, собственная ванная комната и даже балкон, выходящий в сторону сада.
— Чем еще я могу скрасить ваше пребывание в Русском доме, господин?
Девушка сопроводила вопрос лукавой улыбкой, и мне почудилась некоторая двусмысленность.
— Если вас не затруднит, я бы все же хотел выяснить, где мои вещи, которые должны были доставить вместе с экспрессом. Если поезд уже отбуксировали в Букурешт, то я хочу вернуть свой багаж.
Служанка кивнула.
— Насколько мне известно, пострадавший поезд уже в городе. Я передам управляющему вашу просьбу, и мы постараемся все уладить в кратчайшие сроки. А пока, — она распахнула дверцы платяного шкафа, — могу предложить вам подобрать что-нибудь из дежурного гардероба. Полагаю, здесь найдется одежда вашего размера.
Я удивленно вскинул брови.
— Вы даже одеждой гостей снабжаете?
Атропа слабо пожала плечами.
— В Русском доме гостят разные люди в разных жизненных ситуациях. Как-то нам даже пришлось укрывать семью одного венгерского аристократа, решившего передать важнейшие сведения Империи. Эти милые люди провели в стенах нашего дворца три месяца, ни разу не рискнув выйти — за ними велась настоящая охота, и это было во времена очередного обострения конфликта. И лишь затем Чрезвычайному посланнику удалось безопасно вывезти их в Империю. С тех пор мы стараемся быть готовыми к любому развитию событий.
— Выходит, Русский дом имеет весьма обманчивый вид, — улыбнулся я. — Со стороны он кажется просто изящным дворцом избалованного богатея. Но, вероятно, он способен преподнести много неприятных сюрпризов нежеланным гостям.