Лекарь (СИ)

Могущественный Игнат ждал меня в своем кабинете, вальяжно развалившись в своем дорогущем кресле. Увидев его тщедушную тушку, старательно демонстрирующую вселенское превосходство, я не сдержал усмешки. Перед моими глазами возник Фил, встречающий меня в моей потусторонней резиденции. Вот в ком действительно жило врожденное могущество и самодостаточность. Даже за гранью Фил умудрялся сохранять достоинство, не прилагая к этому никаких усилий. Игнат, уловив оттенки моего настроения, разом подобрался и, натянув на рожу гневливое выражение, сухо бросил:
«Итак, что ты надумал, Великий Прохор?»
Его интонация немного не дотягивала до того эффекта, на который была рассчитана, но я был невзыскателен. Согласно кивнув в такт его издевкам, я смиренно озвучил свое видение ситуации.
«Я согласен, Игнат. Но у меня есть несколько условий, обязательных к исполнению. — я тоже мог быть резким, и господин Бражников это отчетливо уловил. — вы не при каких обстоятельствах не должны отыгрываться на Евгении и манипулировать мной, используя этого человека. Он не имеет никакого отношения ни к науке, ни ко мне. Если подобное повториться хотя бы однажды, я разрываю с вами все договоры. Это первое условие. И еще. Мне должны быть доступны возможности свободного перемещения в пределах города, без каких-либо ограничений. Если я почувствую за собой слежку, контроль или что-то подобное, я так же отказываюсь от любых совместных проектов. Я не преступник, чтобы меня содержали в клетке. Это все.»
Выслушав мои невнятные тезисы, Бражников от души заржал, хлопая себя по коленкам и утирая слезы счастья. У меня не было времени подготовить что-то более внушительное, однако эти пункты я считал основными и отступать от них не желал.
«Так и быть, — наигранно важно проговорил Игнат, — добрый дядюшка Гудвин принимает твои условия, железный идиот! Возвращайся с миром и к завтрашнему утру готовься к великим свершениям!»
«Что за странные условия, Тиша? — проговорил Женька едва мы оказались в обещанных Игнатом апартаментах, — мне казалось, Бражников и не заметил моего присутствия. Да и с чего он бы манипулировал тобой, используя меня? Ты мог бы попросить вечную молодость, власть над миром и кусочек торта, по-моему, Игнат согласился бы и на это.»
Условия были вполне обычными. При всей своей самоуверенности и мега возможностях господин Бражников не остановиться ни перед чем, с носорожьей грацией ломясь к выбранной цели. Даже сейчас я сомневался в его искренности. А что касается вечной молодости, то я охотно бы поменял свою на возможность состариться и умереть за пару месяцев.
На следующее утро я, как и обещал, появился на пороге величественного кабинета, свершать великие дела. Бражников, не здороваясь, потянул меня по широкому коридору, знакомя с территорией. Те секретные лаборатории, что взлетели на воздух моими стараниями, как выяснилось, давно требовали реконструкции, и я своими действиями только ускорил процесс. Единственно, чем остался недоволен Игнат, была необходимость вкладываться в ремонт поврежденных установок. Но и в том прагматичный босс сумел отыскать свои плюсы.
«Я усовершенствовал коробки, — доверительно прижимаясь ко мне, поведал большой босс. Он с радостью отечески приобнял бы меня за плечи, но, к сожалению, при его росте он мог бы только обхватить меня за пояс, чего я, разумеется, ему не позволил. — теперь радиус их воздействия увеличен, а мощность раздачи препарата превышает прежние показатели в пять раз. Ваша задача, Прохор, в свою очередь, усовершенствовать вашу формулу и направить ее воздействие на неокрепшие умы сограждан. Дурак Мартын думал, что таким образом у соотечественников вырабатывается иммунитет к пагубному вирусу. Но в чем-то он, действительно, прав. Дикое создание не сможет стать еще более диким, вы согласны со мной, Моськин?»
Я не был согласен с Игнатом, но мне нужно было время для обдумывания ситуации. В конце концов, мелькнула малодушная мысль, в целом мире у меня нет никого, ради кого я бы бодался с одержимым фанатиком. Никого, кроме Женьки, но ему я выговорил относительно безопасные преференции.
 
Через здание Центра была проложена секретная тропа, прямиком ведущая к первой секретной лаборатории, в которой отныне предписывалось трудиться мне. Теперь вместо одинокой кельи с ведущей коробкой нашему взору были представлены несколько помещений, усовершенствованных по последнему слову техники. А именно до краев уставленных прозрачными стеллажами с множеством пузырьков. В них, как я понял, хранились те самые ингредиенты, сочетание которых мне предлагалось совершенствовать. Прошлым вечером мы с Женькой немного поболтали о развитии образования и общем уровне науки и пришли к выводу, что граждане и без чарующей установки скоро сравняются в развитии с первобытными людьми. Интеллектуальные показатели взрослого развитого индивидуума в этом временном отрезке могли поспорить с умственным развитием семиклассника моего времени. Неудивительно, что я, со своим полученным в начале века высшим медицинским образованием, считался сейчас многогранным гением.
«Приступайте, Моськин — вернул меня к реальности Бражников, — от ваших стараний и результатов зависит ваше благополучие.»
Я согласно кивнул и приступил к обязанностям, в этот раз решив все сделать так, как надо.
«Пусть подавятся, — озлобленно думал я, смешивая препараты, — на кой черт Бражникову приспичило возиться с сонмищем неадекватных тел, способных только глупо щерится в ответ на любые фразы? Он просил результатов, будут ему результаты, пусть потом не обижается!»
Мои секретные разработки по изготовлению нового состава заняли у меня считанные минуты, однако я не спешил запускать установку, все еще отыскивая в себе остатки гуманизма. Мир катился в ад и без нашего вмешательства. Сейчас никто не зарабатывал деньги привычным способом, производя, торгуя, предоставляя услуги. Сейчас граждане начинали свой день с очередей за концентрированным порошком, стекаясь за ним в центры выдачи, после чего расползались по норам, жрать добычу и ждать следующего похода за жрачкой. За какие-то полгода люди превратились в зомби по доброй воле, и я не мог их за то винить. Отряды охранения свято охраняли неизвестно кого от любых посягательств на проявление активности и самостоятельности. Эпидемия закончилась, а коллективное безумие только набирало обороты. Возможно от наших экспериментов появиться какой-нибудь практический толк.
Проводя в лаборатории весь световой день, я без проблем добирался до апартаментов и обнаруживал там живого и невредимого Женьку. Ему, как обычно, места в секретных подвалах не нашлось, и он привычно просиживал в полной прострации целые дни.
«Как работа, Прохор?» — равнодушно протянул он, избегая моего прямого внимания. Мои ответы не сильно интересовали его, и мне было понятно, что он не одобряет моего выбора. Игнат не обманул нас, ежедневно снабжая нормальными продуктами питания, о которых мы оба уже успели забыть. Вместо моих оборванных тряпок на мне красовался темно-синий деловой костюм, сшитый из добротной шерстяной ткани с малой долей синтетики. Что-то подобное я носил, работая в «РусФарме» жизнь назад. Женьке достались красивые строгие брюки и темная рубашка, которые ему бесконечно нравились. Похоже, это было единственное, вызвавшее симпатию в правильном Женьке. Однажды он не выдержал и гневно прошипел мне:
«Лучше бы мы скитались по полям, Тиша, подыхая от голода, чем заниматься тем, чем мы занимаемся!»
Мне откровенно надоели его кривляния, и я, тоже не удержав эмоции, отозвался, составив ответ из непечатных фраз:
«Ты ничем не занимаешься, любезный! Твоя совесть должна оставаться девственно чистой! И потом, тебе никто не запрещает снова скитаться по полям,» — неосторожно добавил я, обрывая разговор.
Я был уверен, что щепетильный приятель покинет меня в тот же вечер, однако прошел день, за ним еще, а мой Женька продолжал сидеть в комнате, разглядывая из окна красивые виды.
«Я уйду, Тихон, — сказал он, когда наш последний разговор надежно растворился в моей памяти. — я больше не могу потворствовать преступлениям. То, что делаешь ТЫ, недопустимо, Тиша.»